Спонтанно навестить

Холодный поток ветра головной болью возвращает в реальность, выбивая из меня последние нотки былой тревоги, успевшей уйти за столь долгое время поездки. Сильнее укутываясь в серый шарф, я со всей силы вдыхаю ледяной воздух, дабы сосредоточиться, однако мысли продолжают путаться, смешиваться и приводить к худшему раскладу событий. Мне и самому сейчас хотелось бы узнать причину этого спонтанного действия, но...уже определённо поздно. — Добрый вечер, мистер Линч. — Знакомое лицо по ту сторону двери не вызывает во мне и капли удивления, ведь я уже навёл справки, не просто так Лили ещё несколько лет назад имела ту же фамилию, что и её дорогой брат. Вот только он мне не рад. Но я и не ждал тёплый приём. Я здесь далеко не за этим. С горем пополам я всё-таки да вхожу в дом. Не то чтобы меня волновал этот праздник столь же особо, как и её, но я не смог не купить что-нибудь по дороге. Так давно не виделись. Предстоящая встреча снова и снова старается разжечь во мне волнение, выбить из колеи, пошатнуть, однако все стадии принятия были уже мною пройдены от начала и до конца. Я смирился. Мне плевать до того момента, пока я не захожу за угол и не вижу её. — О, ещё гости? Сейчас, подождите, я вам тарелку поставлю! — Её чистые голубые глаза в удивлении расширяются и быстро оглядывают меня с ног до головы. Она резким движением соскакивает с места и тянется к верхнему шкафчику, заставляя её длинные русые волосы слегка растрепаться. Меня пробирает лёгкая дрожь воспоминаний. — Благодарю, Лили. — Некогда до невозможного часто употребляемое мною имя с болью отзывается в сердце, возвращая к жизни то волнение, что я похоронил в себе ещё далёкие двадцать лет назад. Лили. Я помню тебя. — Не надо, Лили. Генри к нам не надолго, ведь так? — Хотя всё это время я пропускал иные приходящие мне фразы мимо ушей, резкий голос мистера Линча вынуждает меня издать тяжёлый вздох. Как же раздражает. Почему же ты можешь произносить это имя с такой лёгкостью и неважностью? — Да. Я просто хотел поздравить вас с Новым годом. Посмотреть, что вы тут делаете... — Аккуратно перевожу тему, глядя ей в глаза. — Ой, спасибо! — Её радостный голос ни капли не изменился, всё такой же звонкий и...родной. Я перевожу взгляд на стол, замечая на себе очередной заинтересованный взгляд. — А это, я так понимаю, Лукас? Подрастающее поколение. — С лёгкой улыбкой я разглядываю мальчика. Он не сильно похож на Лили, но есть в нём что-то очень знакомое. Очень знакомое. Во внезапном понимании я спешно отворачиваюсь, отчаянно сохраняя спокойный вид. И всё же ты выбрала его. *** Время беспощадно движет нас к скучному концу. Наплевательски протаскивает через все счастливые деньки и трудности, а после просто превращает в пепел, уничтожая всё, что было с нами связано. И как бы всё не было напрасно и бессмысленно, этот год я не забуду никогда. Самый последний счастливый и солнечный год моей жизни. Тысяча девятьсот девяносто седьмой. Последние наши деньки, когда мои эмоции, с которыми я не сумел тогда совладать, разлучили нас навсегда. Последний день. — Здравствуйте, а Генри выйдет?! — Звонкие крики донеслись до моих ушей, прогоняя по телу гору неожиданных мурашек. Я сразу узнал твой голос, даже находясь далеко не рядом. Ну, как минимум нас разделяли ворота. Не сказать, что я не ждал, вот только твои попытки заговорить со мной в очередной раз рисковали оказаться напрасными. Почему-то я всё никак не мог донести до тебя, что услышу даже шёпот, которого бы вполне хватило, дабы нам встретиться. — Нет, он не выйдет! — Громкий строгий голос матери из окна заставил поёжиться, когда я краем глаза сквозь щели старался разглядеть твой ярко-розовый топ. Я тихо поднялся с места, топая в сторону выхода, поймав чужой взгляд, явно говорящий, мол, только попробуй, и домой можешь больше не возвращаться. Однако, по какой-то причине, вполне серьёзная безмолвная угроза меня не остановила. Каков был её взгляд, когда я резко рванул с места и побежал к закрытым изнутри воротам, пока сиё действие сопровождалось твоими восторженными криками поддержки. С трудом отперев тугой замок, я раскрыл ворота нараспашку и схватил тебя за руку, убегая как можно дальше из этой злосчастной клетки. Даже дышать стало легче. Тёплый летний ветерок приятно освежал сознание, принося с собой неимоверное чувство свободы. И хотя было ещё сонное утро, всё вокруг казалось мне слишком ярким и простым. Я оглянулся назад, продолжая тянуть тебя за собой. Внезапно сильный ветер растрепал твои волосы, из-за чего ты сразу же взялась поправлять сошедшие с пробора пряди. Я легко зажмурил глаза, вдруг резко осознав, что творю. Твой смех раздался за моей спиной когда я, краснея, отдёрнул руку. — Ну наконец-то ты решился! — Восторженно глядя на меня, ты не переставала смеяться. — Теперь я могу считать нас друзьями? — Ещё чего! — Тяжело дыша после долгого бега, я вновь, хоть и с трудом, составил серьёзное лицо. — Соседи, не более. — Далеко не от усталости красные щёки выдавали мою ложь с потрохами, так что единственным моим спасением оставался взгляд, что я так судорожно отводил от твоего. — Ну... Хорошо. — Осмотрев меня с ног до головы, ты вдруг указала пальцем вперёд. — Наш трамвай уходит! — Наш трамвай?! — Это было всё, что я успел спросить, пока ты не вцепилась в моё запястье и не потащила нас в сторону уезжающего транспорта. — Постой! Это было...грубо. Но несмотря на это, такие местами неожиданные ситуации предавали моей жизни чуть больше смысла, чем ежедневное листание учебников на скамейке. Очередная причина тобой восхищаться. — Остановите!!! Я отчаянно опустил голову, вдыхая остатки тёплого воздуха в душном помещении, и старался не оглядываться вокруг, в тот момент, когда ты грубо протащила меня через возмущающуюся толпу и усадила нас на места. Я с краю, а ты — возле окна. Волна стыда окатила меня с головы до ног, пока ты, как ни в чём не бывало, уставилась в окно, кажется, зевая. Опять гуляла всю ночь? Но я не спросил. Лишь с лёгким беспокойством покосился на грязное окно, с надеждой ища там твоё по обыденному довольное отражение. Этот момент можно назвать одним из самых ярких в моей жизни, я думаю. Расслабленное касание по плечу мягко вывело меня из полудрёмы. Краем глаза я сразу же взглянул на тебя и чуть вздрогнул при виде на своём боку русой макушки. Слишком близко, в особенности для меня. В панике отвернулся в сторону, как будто это смогло бы унять моё сердце, уже окончательно сошедшее с ритма. Слишком близко... Стоит ли просто проигнорировать этот спонтанный жест? Но, видимо, на мою жуткую рассеянность повлияла духота, потому как меня тоже начало клонить в сон. *** — А! Настойчивые толчки сбоку открыли мне глаза, прежде чем я успел издать испуганный выкрик и ошарашенно оглянуться вокруг. Подозрительная для трамвая тишина сбивала с толку, и только заметив твоё ошарашеное лицо, я понял, что произошло. — Ты чего раскричался? — Удивлённый вздох заставил меня покраснеть и стыдливо отвести взгляд. — Просто испугался. — Смущённо поправив некогда идеально отлаженную белую рубашку, пробубнил я в своё оправдание, пока в голове моей продолжали крутиться свежие воспоминания о твоём сне. — Хорошо! — Ты резво подскочила с места, — Ну, идём? Мы ведь уже приехали. — А после ловко перескочила через меня, шагая в сторону выхода. — Куда приехали? — Скрывая волнение, поинтересовался. Ты развернулась назад и не понятливо склонила голову. — На конечную! — Спустя несколько секунд неловких переглядываний, помещение пустого транспорта заполнилось звонким смехом. — Давай быстрее, я всё объясню! — Нетерпеливо поторопила ты, и, развернувшись на одном носке, выбежала с глаз моих долой. Опомнился я лишь тогда, когда угол твоей синей юбки практически сбежал от моего взгляда. — Меня подожди! *** Мне всегда казалось, что твои друзья тебя недостойны. И хотя тогда, при существовании двух мнений, я бы без сомнений перешёл на твою сторону, видеть то, как созданный твоими же силами социум тянет ещё одну жизнь к будущим страданиям, было, в какой-то степени, неприятно. И теперь, наконец, этой до безобразия прекрасной жизнью оказалась ты сама. И в тот день мне предоставился шанс познать эту ядовитую неприязнь к твоей компашке на своей шкуре. И как тебе удаётся искать друзей даже в такой глухомани? — Я хочу познакомить тебя кое с кем. — Увидя в моих глазах бесконечное непонимание, ответ поступил незамедлительно. Легко кивнув, я подбежал ближе к тебе и быстрым взглядом оглянулся вокруг. Тишина и серая мрачность грязных пятиэтажных хрущёвок взывала приступ жгучей неуверенности к правильности всего в тот момент происходящего. И пусть ничего противозаконного пока что там не происходило, шестое чувство в унисон инстинкту самосохранения упрямо твердили обратное. — Майк! — Я впал в ступор, когда ты так внезапно бросилась в объятия пришедшего, радостно крича его имя. Отчётливо помню, что чувствовал тогда. Хотелось провалиться сквозь землю из-за всех тех мыслей, что я позволял себе при виде любой вещи, напоминающей о тебе. Было до невозможного стыдно за надежды, которыми я смел успокаивать себя в тот момент, когда ты в очередной раз рассказывала мне о своих ночных похождениях или новых знакомствах, когда я ещё больше чувствовал себя абстрагировавшимся от общества в четырёх стенах, бесконечно листая учебники по точным наукам, и только ты была мне тонкой ниточкой, которая могла бы помочь мне выбраться из этой бесконечной адской рутины, тянущей мою жизнь к извечным пыткам, когда понял, что для меня ты — нечто прекрасно-далёкое и недостижимое (от того мои труды всегда напрасны). Когда я влюбился. Но помимо стыда, что-то в моей душе с треском обрушилось, когда я увидел, кто именно достоин твоей любви. Ненавижу обесценивание. Вот только в тот момент того парня я ненавидел в разы больше, чем любую бессмысленную предвзятость и всё подобное, способное остановить меня от потока ужасных мыслей. Возможно, в настоящем всё выглядело чуть более приемлемо, но единственное, что видел я в нём тогда, так это ужасно мятая, грязная одежда, немытые волосы, толстые очки, запачканные в чём-то странном и неадекватно широкие зрачки. Всю нелепость дополняла неловкая походка и жутковатые мешки под глазами, невольно заставившие меня поёжиться. А дальше... Не вспомню, честно сказать. Уж слишком настойчиво я пытался забыть то время, чтобы оно так просто и точно всплыло в моей памяти. И даже глядя на тебя сейчас, я не могу восстановить те моменты. Потому что с ним ты была другой. — А-а-ах! — Облегчённый выдох доносится справа. Время судного дня, в какой-то степени, беззаботно текло к ночи, когда мы втроём, свесив ноги, сидели на крыше, глядя на уходящее за дома солнце. Внешне я был спокоен, вот только в душе всё было совсем иначе. С болезненной активностью ты подскочила, бодро глядя на нас с Майком. Сделав тяжёлый вдох, — дабы хоть немного перевести тревожность — я перевёл взгляд на запотевшие ладони. Красные таблетки, бережно завёрнутые в цветастый платок, пристально прожигали меня насквозь, стоило мне забыть про их существование хоть на миг. Да, в отличие от тебя я не обладал такой же смелостью, чтобы принять... — Ой, бляха... — Чуть не свалившись через тонкий бортик, Майк встал на ноги и схватился за голову. — Ну, что, как вам? — Смеясь, поинтересовался он, размазанно хлопнув меня по плечу. — Ништяк! — Ответила ты, с улыбкой поворачиваясь назад. — И где ты всё это берёшь... — Блять! — Протяжно выкрикнул он, перебивая. Я зажмурился, сводя брови от бреда всей ситуации. — Мне хреново! Щас-щас-щас!! — Указав пальцем вверх, Майк резво побежал в сторону лестницы, скрываясь от нас где-то внизу. Впервые за этот вечер я с облегчением выдохнул, наслаждаясь тишиной, которая ранее навевала на душу лишь страх и недоверие. Оправданное. — Ты не хочешь? — Я отшатнулся, услышав твой удивительно спокойный голос. Широкими зрачками (которые точно тебе не к лицу) ты смотрела прямо на меня, указав пальцем на ладони. Я нахмурился, закрывая платок подальше от твоих глаз. — Хочу, не трогай. — Твой недовольный вздох уколол меня по сердцу. Ты отвела взгляд в небо. Холодало. Но врядли это хоть кто-то чувствовал, ибо все тогда находились глубоко в своих мыслях. Ветер усилился, можно было заметить быстрое движение прозрачных облаков, которые всё не давали мне заскучать в этой чудаковатой компании. — Ревнуешь, да? — Спустя какое-то время молчания пробубнила ты, от чьего заявления мои глаза смущённо расширились. — С чего ты это взяла? — Как можно равнодушнее ответил, краем глаза поглядывая на твою реакцию. Тяжёлый взгляд. — Я не люблю его. — А он? — Я придвинулся ближе. Ты тихо хмыкнула, расплываясь в широкой улыбке. — Не знаю. Может быть. А может, и нет. — А я тебя люблю. — Всё в том же тоне сказал я, после чего тут же отвернулся, понимая. Сердце с болью сжалось в предверии худшего. — А я... — Ты легла на холодный бетон и закрыта глаза. — А я — другого. — Отчеканила, тремя словами убив меня полностью. Не думая, я раскрыл руки и закинул в себя тех содержимое. *** Темнота. Крики. Удары. Всё, что я запомнил из чужих рассказов после пробуждения. Пробуждения дома. — Ты обещал переехать из этого чёртового городишки! И ты вообще видишь, как это место ужасно на него влияет?! — Я вижу, вижу! Сколько можно кричать?! Приглушённые голоса отца и матери через комнату возбудили во мне ещё большую тревогу, я в панике соскачил с места и оглянулся вокруг. Гостинная во всей красе. Не успел я до конца вспомнить события прошлой ночи, как мать с громким топотом вошла в комнату и влепила мне тяжёлую пощёчину. Я определённо это заслужил. — Собирайся, мы уезжаем. А что потом? — Прости-прости-прости-прости-прости! Помню, как ты не могла выпустить меня из крепких объятий, снова и снова твердя мне слова извинения. Мне тоже было горько от встречи с тобой, но я не винил тебя. Лето подходило к концу, отчего утренний холод с каждым разом всё более по-зимнему царапал горло. Ветер также стал сильнее, только бы тебе не продуло уши... — Знаешь... Я прощу тебя только при одном условии. — Строго сказал я, как и прежде умело сохраняя строгий вид. Ты в решительной растерянности подняла голову на меня. — Если ты будешь мне звонить. Хотя бы раз в неделю. — Отчеканил я, улыбаясь этой идее, как только услышал твой смех. — Давай быстрее! — Недовольный голос отца выпрямил мои руки по швам. Я мягко выбрался из твоей хватки, нежно провёл по плечам и с виноватым видом пошел в сторону явно недовольных этой удачно случайной встречей родителей. А ты осталась. — Я буду звонить! Честно! — Кричала ты в след, пока я даже не мог обернуться, дабы в последний раз увидеть твоё наверняка полное вины и раскаяния лицо. Отец ворчал. Мать подгоняла. Впереди нас ждал вокзал. *** Я в волнении сжимаю губы, слыша, как стук моего сердца превращается в барабанную дробь, так и норовящую расколоть меня на пылающие горем куски. Так и не позвонила ведь. От чего такая боль? Что-то невыносимо скрежет в горле при виде её улыбки. От осознания, что улыбается она не мне, что наверняка даже и не вспоминает о том времени, чувствуя при том хотя бы каплю из моря того сожаления, что теперь вновь испытываю я. Что, не узнаёшь меня? Мы оба изменились. Вот только ты — в лучшую сторону, а я...скорее всего, где-то внутри остался прежним. — Неужели вы и в правду не узнали меня, Лили?! Вы всё-таки не позвонили мне тогда! Не отвечали, когда я снова и снова набирал ваш номер, что знал наизусть! Почему?! Хотелось бы мне прокричать, узнать ответ, надавить. Вот только ничего от того не изменится. Я уже давно сдался, а ты нашла своё счастье. Мы уже слишком далеки друг от друга. Я в последний раз оглядываю всех в этом доме присутствующих, после чего разворачиваюсь, более не в силах смотреть в глаза воспоминаниям. Надеюсь, они все будут любить и ценить тебя сильнее, чем любил и ценил я. Потому что я, видимо, для твоей взаимности делал недостаточно.