веришь мне?

После безумия в храме жизнь меняется на до и после. Война в Аду закончилась слишком сумбурно и быстро — стоило разрешиться всем конфликтам и отправить Антихриста на покой в пустыню к Азазелю, где тот себя прекрасно чувствовал, встал с вопросом о новом Владыке. На удивление всех глав легионов, Сатана смиренно отказался от трона и предложил кандидатуру Бесобоя — легионы поддержали, Семиаза благосклонно покачал головой на такой выбор. Сам Данила от такой перспективы был не особо рад. Приходилось больше половины собственного времени проводить в Аду, контролируя демонов, бесов и чертей, желавших вырваться в Москву. Но с грамотными наставлениями Семиазы и Сатаны удалось жестко урегулировать законы Преисподней, и любое их нарушение жестоко каралось Владыкой. Отдушиной стало нахождение рядом семьи — Балор оказался прекрасной правой рукой, следивший за отношениями между легионами. Яна, периодически спускаясь в Ад, помогала с заключением договоров и прекрасно поладили с Лилит, изучая связи внутри легионов. Паша оставался на земле и помогал с делами там, контролируя безопасность в Москве и собирая новую команду МЧК. Шмыг занял привычную должность Глашатая и номинально был вторым на троне, помогая в решении важных вопросов в качестве советника и главного демона. А в Москве его ждал Андрей. Приходящий в себя после произошедшего и привыкающий к протезу, который для него создали лучшие мастера по эскизам Азазеля. Сильно похудевший, бледный, он тенью бродил по собственной квартире. Радов встречал его слабой улыбкой и еще горячим ужином, порой на автомате отвечая о самочувствии. Даня видел, как Андрею плохо и сложно, но тот храбрился и отвечал, что все в порядке. В порядке он не был совсем. Его тяготило совершенное безумие и добивали кошмары — снились убитые им жители многих миров, оперенные, которых он не щадил, снились знакомые до боли глаза и почти забытый голос. Он больше ничего не мог исправить и изменить. Даня как никогда боялся за Андрея. Сохраненная ему жизнь стоила многого, но Бесобой не мог иначе. Радов его якорь, местами разрушенный, изувеченный годами, но якорь. Он держал его в холодном рассудке и был примером того, что с человеком может сделать ярость и безысходность. Идея об отпуске приходит спонтанно. После очередного совета с главами легионов, израсходовавшим остатки равновесия в споре с предводителями нижних войск, Данила разнес половину тронного зала в порыве охватившей злости. Выглядывавший из-за трона Шмыг лишь молча наблюдал за происходящим и старался не попасть под горячую руку Владыки, о чем одним лишь взглядом показал вошедшим Балору и Яне. — Безмозглые черти! Кто только их назначил…! — Данила… — Идиоты! — Дани–… — Кто там еще?! — рыкнув, Даня обернулся и заметил застывших Яну и Балора. Красная пелена спала с глаз, и он обессилено опустил на ступени возле трона, шумно вздохнув и закрыв лицо руками. — Прости, Ян. На совете разозлили. — Все нормально, Балор рассказал, что инкубы захотели тебе нервы потрепать, — девушка опустилась с ним рядом и похлопала по плечу, передав небольшую записку. — Ты просил в твое отсутствие присматривать за Андреем, это от него. Небольшой лист бумаги, сложенный пополам два раза. Знакомый прерывистый почерк, знакомый по заметкам с холодильника. «Заходи сегодня, если хочешь. Без тебя пусто» А. Странная привычка Андрея ставить в конце любой записки первую букву имени, будто их мог оставить кто-то еще. Проведя подушечкой пальца по неровной букве, Данила улыбнулся и поблагодарил Яну, поднимаясь на ноги и оборачиваясь к Шмыгу, сидевшему на подлокотнике трона. — На ближайший две недели ты за Владыку, — сняв плащ Владыки, Бесобой одел его на удивленного Шмыга, и обернулся к Балору. — Предупреди Ярха, чтобы он проследил за порядком и в случае чего подавил любой бунт или волнения в низких легионах. Для всех я к Антихристу. — А для Антихриста? — ошарашено спросил Балор, не сводя удивленного взгляда с Владыки. — А для Антихриста будет понятна причина, почему я пропал. Не разгромите мне Ад, — открыв портал, Даня провел ладонью по голове, избавляя от привычных в Преисподней рогов, и шагнул в него полностью, но в последний момент вычеркнул из него на половину. — Яна, ты за старшую здесь. Если что, я на связи. Пёс с Настей на подхвате. Портал захлопнулся, рассыпавшись синими искрами по каменному полу зала. **** Квартира встретила тишиной. Пройдя в гостиную, Даня увидел спящего на диване Радова, свернувшегося в комочек. Не успев сделать шаг к креслу, чтобы взять с него плед, на него посмотрели расфокусированным пустым взглядом, который через мгновение стал более осознанным, и голубые глаза заметно потеплели. Даня опустился на колени перед диваном и накрыл холодную руку своей, легко сжимая и поглаживая бледное запястье. Андрей весь еще сильнее сжался и ткнулся лбом к горячей ладони друга, словно кот просящий ласки. — Привет, — прошептав, Данила тепло улыбнулся и погладил Андрея по волосам, обведя пальцами затягивающийся шрам на скуле. — Привет, — Радов в ответ медленно моргнул и вновь закрыл глаза, перехватывая чужую руку и прижимая её к груди — он делал так всегда с недавнего времени, когда ему становилось совсем погано. — Андрей, а хочешь поедем отдыхать? Вдвоем. Только я, ты и море, м? Погреемся на солнце, воздухом морским подышим. — Дань… — Просто скажи да или нет. Под ладонью чуть быстрее забилось чужое сердце, которое он сам свои руками едва не остановил. Теперь это сердце Бесобой был готов оберегать как самое ценное сокровище на всей земле, никого не подпуская к нему. — Да. — Твои вещи в шкафу, да? Ты лежи, я все сам соберу, — на пару секунд прижавшись ко лбу Андрея своим, Даня тихо выдохнул и отстранился, уходя в спальню собирать вещи. Задвинутые шторы, тумба с сухоцветами возле идеально заправленной кровати, как и два с половиной месяца назад, когда Радов только заехал в эту квартиру. Он почему-то спал исключительно в гостиной на диване и в спальню едва ли заходил несколько раз за эти четыре недели, да и то, только чтобы взять сменную одежду. На половину разобранная сумка лежала в шкафу на нижней полке как раз с парой футболок и летних шорт откуда-то из прошлой жизни. Подумав, Данила быстро вытащил их и взял лишь чистые полотенца и пару собственных толстовок, которые были оставлены по наставлению Яны. Купят всё на месте, нет смысла даже думать об этом и ворошить едва успокоенную растерзанную душу. В гостиной за время его отсутствия ничего не изменилось — по телевизору в беззвучном режиме показывали передачу о путешествиях, торшер светил желтым светом на ковер возле дивана. Андрей уже сидел и смотрел в одну точку на стене, будто увидел там что-то. — Андрей? — Радов обернулся на голос Данилы и поднялся с дивана, выключая телевизор. Только сейчас Даня смог рассмотреть, что на нем была его собственная толстовка, теперь выглядевшая мешковата на похудевшем теле. — Да? — его голос звучит хрипло, но уже куда лучше, чем в прошлые дни. Медленными шагами он подошел к Дане и посмотрел на него со слабой улыбкой. — А если бы я не согласился? Сдал бы билеты? — О каких билетах речь? — татуировки на крепких руках засветились, и в комнате открылся мерцающий изумрудным светом портал. Даня легко улыбнулся и потянул друга за руку. — Давай, солнце, пальмы и песок с морем ждут нас. **** Прикрывая глаза от яркого солнца, Андрей замер и осмотрелся по сторонам — зеленые раскидистые пальмы, заросли цветущих кустарников, побережье белоснежного песка и бесконечная синева моря. Вдалеке над водой стояли деревянные домики, в воздухе пахло чем-то сладковато-цветочным, а над головой кричали птицы. Даня рядом довольно жмурился под солнечными лучами и потягивался, будто разминаясь после долгого полета. Возле них остановился небольшой гольф-кар, и загорелый мужчина жестом пригласил их сесть. Всю дорогу до их «номера» Рыков оживленно разговаривал с водителем на смеси английского и французского языков. Уже на месте, получив ключи и пожелания приятного отдыха, Радов замер перед самым входом в дом. — Идем, ты чего? Надо будет еще выбраться за одеждой, а то здесь духота в сравнении с Москвой. Одноэтажная вилла с собственной частью пляжа и выходом к океану находилась в отдалении от всех других строений и была укрытыми пышными кустами и деревьями. Минимализм интерьера, большая кровать с легким белым балдахином напротив панорамных окон с красивейшим видом. На прилегающем к пляжу дворе стояли большие пальмовые зонты, под которыми расположились шезлонги и плетеные ротанговые кресла, как и на террасе возле бассейна. — Дань, это что? — Это остров Бора-Бора, побережье Тихого океана, здесь пока что не сезон, народу поменьше, — ответил обыденно Данила, будто они каждый день бывали в подобных местах. — Ты когда все это успел? — Радов хмурился, осматриваясь, присел в кресло возле кровати и непонимающе вновь посмотрел вокруг, остановив свой взгляд на друге. Бесобой подошел к бывшему мироходцу и опустился перед ним на колени, взяв его ладони в свои и мягко сжимая. — Какая разница как, когда и сколько. Тебе нравится? — ответом послужил кивок и по-прежнему нахмуренный взгляд. — Вот это главное. Нам двоим давно нужен был отдых, чтобы никто не трогал. О нашем покое я позабочусь. Веришь мне? После долгой паузы Андрей наконец посмотрел в глаза Дани и впервые за долгое время искренне улыбнулся. — Верю, Дань. Тебе теперь одному и верю. **** Медленно, но Андрей приходил в себя. Стал чуть больше улыбаться, хоть и оставался молчаливым, бледнота кожи постепенно уходила и ей на смену возвращалась естественная свежесть. Загар, на удивление, его почти не брал, лишь едва подзолотил кожу. Понемногу исчезала болезненная худоба, скрывая выпирающие ребра. Пропадали темные синяки под глазами — здоровый полноценный сон был едва не ключевой оставляющей. Данила говорил спать Радову ровно столько, сколько он захочет. Пока он спал, Даня, привыкший вставать рано, готовил им полезный завтрак, забирал привезенные из центра острова свежие фрукты и ягоды, а после возвращался к спящему Андрею в кровать, тут же оказываясь в его объятиях. Совместный сон стал еще одним важным пунктом в восстановлении — в первую ночь услышав, как Радов мучается от кошмаров, Бесобой пришел к нему и прижал к себе, закрывая собой от всего мира — с того дня засыпали и просыпались вместе. Пришлось нарушить собственное обещание и пару раз отлучиться в Ад, чтобы выяснить, что за дрянь так прицепились к его другу. Балор быстро отыскал осмелевшего беса, которого недовольный прерыванием своего отпуска Владыка отправил на самое дно адской ямы. Узнавшие об этом инкубы быстро скрылись из виду, видя Правителя в не самом добром расположении духа. После возвращения Андрей подолгу обнимал Даню, уткнувшись носом в его шею, вдыхал родной, успокаивающий запах и прикасался даже в жарком климате прохладными руками к крепким загоревшим плечам, спине и груди, будто проверяя, что он реален. Что он жив. **** Океан тихо шумен у самого горизонта, где только поднималось утреннее солнце, окрасившее белый песок персиковыми лучами. Они встречали рассвет на берегу, наблюдая за бескрайней морской гладью и периодически бегая к воде, чтобы искупать. Возле Данилы уже собралась приличная горка разных ракушек и камушков, которые они доставали со дня и собирались привезти домой. В номере лежало несколько ярких засохших кораллов — зачем они понадобились Паше, было неясно, но их захотел и Балор, поэтому они дважды выбирались в центр острова за ними, чтобы помимо красных, найти еще и зеленые кораллы. Рядом зашуршал песок, на что Даня повернул голову и тепло улыбнулся, смотря на него снизу вверх. Андрей только вернулся из моря, с влажных волос на обнаженные плечи капала вода, оставляя тонкие дорожки на груди и торсе. Он сел рядом, благодарно боднув Бесобоя головой в плечо за накинутое на плечи полотенце, и подставил лицо рассветному солнцу. Гладкое выбритое лицо едва блестело от воды, мокрые светлые ресницы легко дрожали. Шрам на скуле почти затянулся, оставаясь воспоминанием о прошлом. — Знаешь, я бы остался здесь навсегда, — вдруг тихо произнес Радов и открыл глаза, переводя взгляд на друга. — Если хочешь, ты можешь остаться. Знаешь ведь, что теперь это возможно. — Я могу, но мы не можем. Дань, ты Владыка Ада, тыне сможешь всегда быть в отпуске, — грустно усмехнувшись, Андрей покачал головой и вновь отвел взгляд к океану. — У меня остался только ты. После совершенного я умер для своей семьи. — Не говори так, Андрей. Твои родители, сестра, они переживают за тебя и очень хотят тебя увидеть, — Данила подсел ближе к Андрею и накрыл его руку собственной, ласково сжимая. — Для них ты сын и старший брат, которого они любят. — Я не смогу смотреть им в глаза после сделанного. Я своими руками убил миллионы живых созданий в своей слепой ярости, — его голос задрожал на последних словах. — Андрей, — Бесобой мягко взял друга за подбородок и развернул к себе, заставляя посмотреть в глаза. — Времени вспять не вернешь. Ты должен жить дальше. Я тебя не оставлю. Неважно, Владыка Ада я или обычный человек. Теперь я всегда буду рядом и не дам тебе упасть. Ты не один, слышишь? В следующее мгновение Андрей будто с разбега обнял Даню, пряча лицо на его плече. На кожу упали горячие слезы. Крепкие руки притянули Радова ближе, пряча словно в теплом защитном коконе. Медленно покачиваясь из стороны в сторону, Данила прижался губами к виску Андрея и вдохнул запах морской соли и чего-то родного от влажных волос. — Чтобы не произошло, я найду тебя везде и укрою от любого кошмара, даже если этот кошмар Балор или Яна, — раздался приглушенный смешок. Рыков расслабленно выдохнул и оставил на чужом виске легкий поцелуй. — А как же Шмыг? — немного отстранившись, Андрей покорно подставил лицо под горячие ладони, смахнувшие слезы, и преданно посмотрел в родные серо-голубые глаза. — Быстрее Паша станет кошмаром, чем Шмыг. Ему слишком не хочется оставаться без пельменей. Тихо смеясь, Даня оставил руку на щеке Андрея и тепло улыбнулся, не отрывая ласкового взгляда. — Я никогда тебя не оставлю, Андрей. Веришь мне? — Верю, Дань. Верю. Это утро останется в памяти соленым привкусом невесомых поцелуев, рассветным золотом на коже и тихим шумом океана, охранявшего две воссоединившиеся души.