Сверчки

—Я люблю тебя.       Так просто, без единой заминки, подпирая голову рукой, Сержант выглядел до злобы невозмутимо и спокойно. Матильда в другой ситуации была бы не прочь из-за этого впасть в ярость, ведь как возможно то, что она столько всего чувствует, а он сказал лишь три слова. Три слова, которые заставили сердце упасть в самый низ живота, три слова, которые не позволяют ей даже слова сказать о своей злости, три слова, которые вынудили еë тоже оставаться спокойной. —Сколько нам лететь, два часа? Успеем 375 раз. У тебя же только колени переехало?       Сержант уверенно кивнул, и Матильда лишь широко улыбнулась. Матильда огромное число раз ругала Сержанта за пропуск занятий, за полное несоответствие своей должности, а тот продолжал оставаться спокойным. Матильда ненавидела в нëм эту черту, но даже не думала о том, чтобы избавиться от него, как от всех надоедающих королеве подданных. Сержант не умел летать. Крыльев не было и даже намëка на них. Фиолетовый сверчок, маленький и из-за отсутствия крыльев беззащитный перед быстрыми людьми. Не успевает за летающими сородичами, находится всë время внизу и тратит время на подъëм повыше. Матильда умела летать. Большие крылья, красивые, полупрозрачные, словно лавируют над землëй по время полëта. Еë дом находился очень, по меркам насекомых, высоко, но добиралась она до него с лëгкостью. Сержант никогда не завидовал. Он не отрывал взгляда от, по ощущениям, неподвижных крыльев. Ему нравилось забираться безумно высоко, просто потому, что по окончании этого пути он будет с Матильдой. На расстоянии вытянутой руки. Всегда готовый помочь. Рядом. Было странно обращаться к королеве на «Ты», а к сержанту на «Вы», но они оба уже не обращали внимания на это. Сержант почти сразу перешëл на такую близкую форму общения, в то время как Матильда выражала уважение. Даже в этом плане они разные. Даже в попытках показать свою симпатию через банальное обращение. —Ну что?       Матильда улыбалась, счастливо, широко, так, как не делала этого уже давно. Несмотря на подобные очевидные намëки, она сейчас хотела не этого. Несколько шагов, Матильда легла рядом и обняла его одной рукой. То же самое она сделала буквально сегодня, когда их сбил велосипедист. Она думала, что Сержант уже погиб. И мозг, и сердце в это не верили, но всë равно она на последних силах своих крыльев подползла и положила одну руку поверх Сержанта. Чувствовать его. Быть рядом. И здесь Матильде была нужна не близость. Вернее, не такая низменная. Нужно было знать, что Сержант рядом, неспешно обнимает еë в ответ и не вырывается, потому что сам хотел. Матильда хотела слиться с ним душами, не видеть, а трогать его, его душу и сердце. Классовое неравенство не тогда, не сейчас не было для них чем-то весомым. Равны. Решают вопросы вдвоëм, спокойно и взвешенно. Ругани нет, и ей неоткуда взяться - ссориться просто не из-за чего. Матильда не славилась мирным характером - истерики были еë частым гостем. Из-за западного склона, из-за прибывших на остров людей, из-за испачканного сразу после мытья тела. И она всегда говорила об этом с Сержантом. Всегда с ним и никогда из-за него. Постоянные попытки достать муравьëв, мотыльков, кого угодно, вне зависимости от того, сверчки они или нет, всегда останавливались Сержантом. И Матильда успокаивалась, стоило ему таким тоном, будто она глупейшее существо в мире, начать объяснять, почему лезть в муравейник - плохая идея. Матильда не была глупой. Но она позволила Сержанту считать еë такой. После возвращения на родной остров жизнь стала спокойнее, счастливее, что ли. Один за другим появлялись дети, такие милые, то фиолетовые, то крылатые, а иногда и то, и то. Популяция, съеденная зоологом и его другом, восстанавливалась очень быстро, и Матильда любила каждого. Просто потому, что они от Сержанта. Сержант близко. Днëм ругается из-за вечных истерик, а ночью прижимает к себе и шепчет:«Спи, Матильда, нормально всë». Как будто с равнодушием, но Матильда и вправду засыпает, стоит только ему это сказать. Сверчки тоже могут любить. Матильда и Сержант убедились в этом и могут доказать всем. Но это не нужно - счастье у них есть только друг в друге.