Но не судьба

      Будь у меня опухоль - я назвал бы ее Годжо. Годжо...       Маленькая язвочка на небе, которая зажила бы, если к ней не прикасаться языком, но ведь не удержаться.       Десятки бессонных ночей за разговорами с этим человеком, совершенно игнорирующим мои чувства. Я их не умею показывать, но атмосфера в воздухе обычно чувствуется.       Я смотрю обречённо в его голубые невинные глаза. Пёс, который наклонив голову спрашивает: "а? Что? Какая ещё любовь? Какая глупость!" Конечно, ему же это неважно. Получает удовольствие только от разглядывания самого себя. Наверное. Как банально.       Я на это вздыхаю. Отвожу взгляд и, фыркнув, отпиваю ещё немного чая. – гето ушел в себя совсем. Он меня игнорирует!       Опять Гето. Я его, честно, уже ненавижу. Годжо говорит об одном и том же. Хочется схватить его за шею и задушить, лишь бы с языка не спадало это противное имя. Но оно спадает бесконечно. Сыплется изо рта, со смехом, слезами, истерикой, равнодушием. А мое? Нет. Только если что-то нужно.       Мы сидим на террасе. Отливающие серебром, самым дорогим, самым прекрасным, которое хочется отрезать и в музей поставить, волосы прячут грустные глаза. Потемневшие от бессонных ночей. Потемневшие от того, что рядом нет Сугуру. Я начинаю ненавидеть Годжо.       Мне становится чертовски обидно. Эта ревность гложет мою плоть, смакует пропитанную запахом Сатору кожу, слизывает его аромат с плеч и спины, а я могу только кулаки сжимать и выдыхать сквозь зубы. – Сатору-кун. – тихо зову я его. Как давно я это не произносил. Язык отвык. Хочу сказать что-то. Положить руку на плечо, заглянуть в болящие глаза, пригреть и успокоить. – если мне придется убить Гето, я сойду с ума. – внезапно тараторит голубоглазый. – я чересчур к нему привязан. Я его люблю, Нанами. Только ты меня поймёшь. - оборачивается, смотрит пронзительно и я понимаю. Он меня понимает. Он все знает. Видит. Не слепой и не тупой.       Его грустный тон заставляет меня скривиться в отрицающей усмешке. Ладно, на что я, собственно, надеялся? Я хотел его. Тело, душу, характер, улыбку, голос. Я любил его. За искренность, игривость, его смешную безответственность. Человеку-смерчу, перевернувшему мою жизнь с ног на голову, нужен человек-штиль. С черными глазами, смольными волосами и кошачьей улыбкой.       Эта ревность гложет мою плоть, смакует пропитанную запахом Сатору кожу, слизывает его аромат с плеч и спины, а я могу только кулаки сжимать и выдыхать сквозь зубы.       Встаю с кресла расшатанного, надеюсь, что Годжо на меня посмотрит. Нет. Поправляю часы и медленным, уверенным шагом стараюсь как можно быстрее покинуть это место.       Через неделю по колледжу разнёсся слух, что Сугуру Гето погиб. Я был рад. И убит. Теперь старого Годжо нет. Я его почти не видел и не хотел. Чувства скрыть получилось, затолкать в сердце мне их удалось, спасибо выдержке. Но заполнить душевную дыру отвержения я не смог.       Мне часто снится та терраса. Часто снится, как Годжо смотрит счастливыми глазами. Как улыбается мне мягко и длинными пальцами стучит любимую мелодию у меня на ладони. Как этот ритм заменяет мне сердечный темп, подстраиваясь под пальцы и я бы все отдал, даже это чёртово сердце, лишь бы увидеть в свою сторону тот взгляд, который был посвящен Сугуру. Но не судьба.