Annus Mirabilis

      Зачарованный потолок был затянут темными облаками, но ни капли дождя не упало на толпу, собравшуюся в Большом зале. Гарри сделал глоток тыквенного сока и стал наблюдать за парами на танцполе. «Это похоже, — думал он, пока Рон и Гермиона вальсировали перед ним, — на повторение Рождественского бала». И снова он был в стороне, наблюдая за другими парами, но на этот раз он не возражал. Гермиона одарила его улыбкой, проносясь мимо. Лицо Рона покраснело от усилий не споткнуться о собственные ноги, но пока ему удавалось держаться прямо.       — Гарри!       Гарри обернулся и увидел Почти Безголового Ника, который плыл к нему сквозь толпу. Гости, казалось, были не слишком довольны тем, что их танец прервало призрачное прикосновение, похожее на ведро холодной воды за шиворот, но Гарри не смог подавить усмешку.       — Привет, Ник, — сказал он. — Давно не виделись.       Ник склонил голову в знак согласия, а затем был вынужден быстро поднять ее обратно, так как она грозила свалиться с его шеи.        — Давно, — сказал он. — Было странно видеть замок без учеников весь последний год.       — Жаль слышать об этом, — сказал Гарри. — Тебе и другим призракам, наверное, было одиноко.       — О, все было не так уж плохо, — ответил Ник глуховато, поправляя жабо. — Большинство профессоров были здесь, и, конечно, были строители и реставраторы. Но я должен заметить, что буду рад увидеть завтра начало еще одного учебного года.       — Да, — согласился Гарри. — Я рад, что Макгонагалл удалось закончить вовремя.        «Ежедневный пророк» весь год писал о восстановлении Хогвартса, предсказывая, что выполнить задачу в отведенное время будет невозможно. Когда в середине июля пришли письма, в которых говорилось, что школа вновь откроется, как и планировалось, первого сентября, «Пророк» начал рассуждать о тайном плане занять золото у гоблинов под возмутительные проценты, и о том, что замок вообще не был отремонтирован, и ученикам придется спать и учиться в комнатах без крыши или стен.       Словно прочитав его мысли, Ник фыркнул.        — Чепуха, — сказал он. — У директрисы все было под контролем.        Гермиона все лето повторяла то же самое, но она тоже испытала облегчение, получив приглашение. Официально бал устраивался в честь открытия школы после войны, но неофициально это был способ показать родителям и Министерству, что Хогвартс снова безопасен. Большой зал был переполнен больше, чем Гарри когда-либо видел, от стены до стены набитый родителями, бывшими учениками, чиновниками Министерства, а также ведьмами и волшебниками, которым просто было любопытно посмотреть, действительно ли Хогвартсу вернули былое величие.       — Кстати, о профессоре Макгонагалл, — сказал Ник. – Она недавно искала тебя.       — Я тоже хотел поздороваться, — сказал Гарри, вытягивая шею, чтобы рассмотреть хоть что-то поверх голов других людей, и ища высокую остроконечную шляпу Макгонагалл. Он видел профессора только издалека, когда она произносила речь в начале бала, а потом ее поглотила толпа. — Вы знаете, где она? — спросил он.       Ник поднялся на несколько футов, чтобы лучше видеть.        — Ее здесь нет, — сказал он. — Я думаю, она вернулась в свой кабинет, чтобы закончить что-то до приезда учеников. Вероятно, ты все еще можешь найти ее там. — Он указал на переполненный танцпол. — Если ты не возражаешь покинуть празднование.       С печальной усмешкой Гарри покачал головой и поставил свой полупустой бокал с тыквенным соком. Правда заключалась в том, что он был рад предлогу ненадолго покинуть шумный Большой зал.        — Спасибо. Было приятно поговорить с тобой, Ник, — сказал он, и призрак помахал ему на прощание.       Рон и Гермиона догнали его, когда он пробирался сквозь толпу возле стола с закусками.       — Эй, Гарри, — позвал Рон. — Куда ты?       Гарри мотнул головой в сторону больших двойных дверей.        — К Макгонагалл. Она хотела меня видеть.       Рон разразился смехом, который заставил людей вокруг них повернуть головы.        — Извините, извините, — сказал он в ответ на озадаченные взгляды Гарри и Гермионы. — Просто ты пробыл здесь всего два часа, а тебя уже вызвали в кабинет директрисы. Что ты натворил на этот раз? — спросил он, все еще хихикая.       Гермиона тоже ухмыльнулась, в то время как Гарри изо всех сил старался притвориться раздраженным.        — Все не так, мерзавец, — сказал он. — Наверное, она просто хочет поздороваться. Вам двоим тоже следует пойти со мной.       — Я бы с удовольствием, — ответила Гермиона. — Но у меня пересохло в горле, мне нужно сначала выпить. И, может быть, перекусить.        Она посмотрела на толпу вокруг закусок и вздохнула.       Рон тоже вздохнул.        — Хорошо, — сказал он. — Садись, я принесу нам напитки, даже если мне придется кого-нибудь заколдовать, чтобы достать их.       — Пожалуйста, не проклинай никого, — сказала Гермиона, умудряясь говорить сердито и нежно одновременно. Она повернулась к Гарри и махнула ему. — Иди, мы скоро будем. Может быть, когда мы вернемся, я смогу убедить тебя потанцевать со мной хоть раз.       Гарри взглянул в сторону танцпола. Музыка сменилась на что-то быстрое и задорное, и люди больше не танцевали, а двигались как неуклюжие пьяные курицы. Поскольку никто не показывал пальцем и не смеялся, Гарри предположил, что именно таким и должен был быть этот конкретный танец.        — Да, — слабо сказал он. — Возможно.       Гарри прошел через весь Большой зал, время от времени останавливаясь, чтобы поприветствовать бывших школьных товарищей и друзей. Как бы ему ни нравилось видеть все эти знакомые лица, он почувствовал облегчение, когда наконец вышел в тишину вестибюля. Там задержалось всего несколько человек, вероятно, тоже искавших убежища от шума и суматохи бала.       В остальной части школы было еще тише, тишину нарушали лишь редкие раскаты грома из-за грозы снаружи. Гарри внезапно ощутил укол ностальгии: доспехи, живые портреты, тяжелые деревянные двери и высокие арочные окна, движущиеся лестницы — все было таким, каким он его помнил, неизменным со школьных времен. Ноги почти машинально несли его по коридорам и вверх по лестнице.       Рон был прав: Гарри бывал в кабинете директора много раз, возможно, чаще, чем любой другой ученик. Определенно чаще, чем ему бы хотелось. По крайней мере, на этот раз ему не нужно было бояться, что его исключат, хотя всякий раз, когда он сталкивался лицом к лицу с профессором Макгонагалл, Гарри не мог избавиться от ощущения, что она собирается отобрать баллы у Гриффиндора.       Гарри остановился перед горгульей, которая охраняла вход в кабинет директора — теперь это кабинет директрисы. Он растерянно остановился в пустынном коридоре, поняв, что не знает пароля от кабинета Макгонагалл. Он посмотрел по сторонам, но коридор был пуст. Может, ему подождать, пока Макгонагалл выйдет за ним? Может, надо было спросить пароль у Ника?       — Просто заходи уже, — сказала горгулья. — Директриса предупреждала, что ты придешь, Гарри Поттер.       — Э-э, — сказал Гарри. Он сделал шаг вперед, затем заколебался. — Ты уверена, что все в порядке? Я могу быть самозванцем.       Горгулья издала странный звук, похожий на скрежет камня по камню.        — Нет, — ответила она. — Сейчас есть заклинания, благодаря которым Оборотное зелье в Хогвартсе не работает. Полезно, да? А теперь иди, я не хочу торчать здесь всю ночь.       — Хорошо, — сказал Гарри. — Спасибо. — Горгулья снова издала царапающий звук, и Гарри понял, что она зевает. — Я тебя разбудил?       Горгулья покачала своей уродливой головой и отбежала в сторону, когда стена позади нее разъехалась.        — Я пыталась вздремнуть всю ночь, но люди все ходят и ходят.       — Извини за это, — сказал Гарри, шагая в проход.       — Все в порядке, — сказала горгулья, еще раз громко зевнув. — Это моя работа. По крайней мере, мне не нужно стоять на улице под дождем с куском трубки во рту…       Остальные слова потонули, когда стена с глухим стуком сомкнулась за Гарри. Винтовая лестница начала подниматься, пока Гарри не достиг знакомой дубовой двери с медным молотком в форме грифона. Изнутри не доносилось никаких голосов, только чьи-то шаги взад-вперед. Гарри постучал.       Шаги прекратились.        — Профессор Макгонагалл? — неуверенно спросил знакомый голос.       Гарри замер, все еще держа руку на дверном молотке. Затем его аврорская подготовка взяла верх. Даже не задумываясь, он толкнул дверь, выхватывая волшебную палочку из кармана парадной мантии и направляя ее на одинокую фигуру перед камином Макгонагалл. Драко Малфой был последним человеком, которого он ожидал здесь встретить.       Лицо Малфоя побледнело, когда он увидел Гарри.        — Поттер, — сказал он, нервно сглотнув, его глаза были прикованы к кончику волшебной палочки. — Что ты здесь делаешь?       — Что ты здесь делаешь? — огрызнулся Гарри, нацелив палочку ему в грудь.       — Макгонагалл сказала мне подождать здесь, — ответил Малфой, — пока она сходит за кое-какими вещами.       — Вещами? — переспросил Гарри. — Так я и поверил. Как будто она впустила бы подонка вроде тебя в школу, не говоря уже о своем кабинете.       На этот раз бледные скулы Малфоя покраснели.        — Я имею в виду редкие книги и свитки, которые она позаимствовала у моего отца, — выплюнул он. — Семейные реликвии, содержащие подробности о Хогвартсе, которые больше нигде нельзя найти. Спроси ее, если не веришь мне.       «Тогда понятно», — подумал Гарри. Большая часть галеонов на восстановление Хогвартса поступила от семей, которые были причастны к его разрушению и теперь пытались как могли очистить свое имя. На золото Малфоев можно было бы легко купить им приглашение на сегодняшний бал, хотя они старались не высовываться: многие все еще были в ярости из-за того, что им удалось избежать Азкабана.       Гарри опустил палочку, но не убрал ее обратно в карман.        — Я подожду с тобой, пока Макгонагалл не вернется.       — Что такое, ты боишься оставлять меня одного в ее кабинете? — спросил Малфой. Гарри только многозначительно посмотрел на него. Малфой ответил свирепым взглядом, затем резко отвернулся и снова принялся ходить туда-сюда.       Гарри не сводил с него глаз. Первоначальный шок от встречи с заклятым соперником миновал, и теперь он нашел время изучить Малфоя. Казалось, тот чувствовал себя лучше, чем в их последнюю встречу, но это было на суде над его семьей, и все трое Малфоев выглядели бледными как смерть, с растрепанными волосами, в рваных тюремных робах и со страхом Азкабана в глазах. Теперь светлые волосы Малфоя лежали аккуратно, зачесанные назад, а его черная мантия была сшита на заказ у дорогого портного. Однако у него все еще были темные круги под глазами, и что-то в его позе придавало ему затравленный вид, как во все последние годы.       Это ему подходило, подумал Гарри. Он настаивал на коротком тюремном заключении, по крайней мере, для Малфоя-старшего, но Министерство больше заботили Пожиратели Смерти, которые отказались сотрудничать.       — Не мог бы ты, пожалуйста, перестать пялиться на меня? — рявкнул Малфой, отвлекая Гарри от его мыслей. — Я не собираюсь удирать с этим барахлом.       Он прекратил расхаживать рядом со столом и пренебрежительно махнул рукой в сторону разбросанных повсюду книг и инструментов.       Старый кабинет Макгонагалл всегда был очень опрятным, но сейчас стол был завален стопками книг. Еще там стоял большой таз, который Гарри сначала принял за омут памяти, пока не понял, что он полон мелкого белого песка. В тазу лежало еще больше книг.       Малфой взял одну из них, стряхнул песок с обложки и начал листать. Судя по выцветшим буквам на корешке и пожелтевшим страницам, книга была очень старой.       — Малфой, — сказал Гарри, — положи эту книгу.       — Читать книги не противозаконно, — ответил Малфой, не отрывая глаз от строк.       Рука Гарри сжала волшебную палочку, которую он все еще держал.        — Просто положи ее.       — Или что? — усмехнулся Малфой.       — Или я заставлю тебя.       Малфой с шумом захлопнул книгу.        — Попробуй, Поттер.       Гарри отреагировал на внезапное движение рефлекторно. Не раздумывая, он поднял палочку и крикнул: «Экспеллиармус!» одновременно сгруппировавшись, чтобы уйти от заклинания противника.       Малфой потянулся за палочкой, но заклинание попало в него прежде, чем он успел направить ее на Гарри. Книга и палочка вылетели у него из рук и ударились о стену, напугав несколько дремлющих портретов.       — Что здесь происходит? — спросил портрет древней директрисы в большом тюрбане, но ни Гарри, ни Малфой не обратили на нее никакого внимания.       Малфой схватил со стола еще одну книгу и швырнул ее в Гарри. Гарри пригнулся, а затем прыгнул вперед, произнося очередное заклинание. Следующая книга попала ему прямо в лицо, сбив очки набок и на секунду оглушив его. Малфой попытался пробежать мимо него к двери, но не смог увернуться от Гарри в тесноте кабинета. Гарри схватил его за мантию и прижал спиной к столу. От удара несколько книг упали на пол.       В какой-то момент Гарри выронил палочку, но это не имело значения. Он замахнулся кулаком и нацелился Малфою в нос. Удар пришелся в цель с приятным стуком. Малфой выглядел совершенно сбитым с толку, с окровавленной губой, торчащими во все стороны волосами и очень широко раскрытыми глазами. Затем он зарычал, пнув Гарри в колено, и они оба упали на пол, сплетясь в клубок конечностей.       Что-то упало рядом с ними всего в нескольких дюймах от головы Гарри, и в глаза и нос Гарри посыпался мелкий белый песок. Он закрыл глаза и вслепую еще раз ударил Малфоя в живот, не заботясь больше ни о чем, кроме как наконец разделаться с ним.       Сначала он подумал, что это просто боль от ударов Малфоя. Потом Гарри понял, что странное ощущение было чем-то совершенно другим. Ему показалось, что он падает. Он падал очень долго.       ***       Когда Гарри пришел в себя, он лежал лицом вниз на земле. Он поднялся на колени и сплюнул, ощущая на губах вкус земли и гнилых листьев. Вытерев рот рукавом, Гарри огляделся. Гроза, должно быть, прекратилась, пока он был в отключке, потому что над головой темнело чистое небо. Звезды и почти полная луна давали достаточно света, чтобы Гарри заметил, что он лежит на узкой тропинке где-то на территории Хогвартса, не слишком далеко от опушки леса. Синяки по всему телу болели, но кажется, он ничего не сломал.       Гарри прищурился, вглядываясь в темные размытые очертания школы, и понял, что на нем нет очков. Должно быть, они отлетели в сторону в кабинете директрисы, или, может быть, валялись где-нибудь на грязной дорожке. Что хуже, у него не было палочки. Он начал ощупывать землю руками, ища ее, но понимая, что это безнадежно. Он совершенно отчетливо помнил, как уронил ее в кабинете. Кто или что бы ни перенесло его наружу, вряд ли оно потрудилось захватить его волшебную палочку.       Звук приближающихся шагов заставил Гарри вскочить на ноги. Малфой, спотыкаясь, вышел из-за деревьев, держась за голову одной рукой. Гарри с удовлетворением заметил, что у него разбита губа, и он выглядит еще хуже.       — Поттер! — завопил Малфой, когда увидел его, остановившись рядом с вязом и прислонившись к нему. — Что все это значит? Что ты со мной сделал?       — Я мог бы спросить тебя о том же, — огрызнулся Гарри, хотя по голосу Малфоя было не похоже, что его растерянность — притворство. — Это ты притащил меня сюда?       — Я даже не знаю, куда это — «сюда»! — ответил Малфой. Его голос был пронзительным. Гарри хотелось бы, чтобы он говорил потише, хотя бы пока Гарри не разберется, что с ними случилось. — Последнее, что я помню, это как ты напал на меня, а потом я очнулся в лесу. — Его глаза расширились, и Гарри насладился моментом паники Малфоя, когда его осенило. — Это… Запретный лес?!       Как бы забавно ни было дразнить Малфоя, сейчас следовало убраться подальше от возможной опасности.        — Мы как раз на опушке Запретного леса, — сказал Гарри, кивая в ту сторону, откуда пришел Малфой. Потом указал в противоположном направлении. — Хогвартс прямо там, так что мы можем просто вернуться пешком.       Малфой был слишком далеко, чтобы Гарри мог без очков разглядеть выражение его лица, но в голосе, когда он заговорил, слышалось уже знакомое раздражение с примесью страха.        — Ты так и не объяснил, почему мы здесь, — сказал он. — Почему я должен тебя слушать?       — Я понятия не имею, что произошло, — ответил Гарри, сжимая кулаки и жалея, что не может вернуть свою палочку. Он задавался вопросом, удалось ли Малфою удержать свою и сможет ли он творить беспалочковую магию, если понадобится. — Оставайся здесь, мне все равно, я возвращаюсь в замок.       Гарри повернулся и зашагал по тропинке прочь от леса. Его аврорская выучка кричала, что нельзя разделяться в потенциально опасной ситуации, но он рассчитывал на то, что неприязнь Малфоя к лесу будет сильнее, чем неприязнь к Гарри. Прошло всего мгновение, прежде чем Малфой поспешил следом. Гарри замедлил шаг ровно настолько, чтобы позволить Малфою догнать его, потому что на всякий случай не хотел подставлять этому идиоту спину.       Несколько долгих минут они не разговаривали. Ночь была тихой. Ни криков животных, ни шелеста листьев на деревьях; даже ветер стих. Единственными звуками были их шаги по узкой тропинке в траве.       — Как ты думаешь, что произошло? — спросил Малфой через некоторое время.       Гарри пожал плечами, хотя был рад предлогу нарушить гнетущее молчание.        — Не знаю, — ответил он, понизив голос. — Я сомневаюсь, что это была темная магия, в Хогвартсе сейчас еще больше оберегов и защитных заклинаний против этой дряни…       По крайней мере, так сказал себе Гарри. Иначе пришлось бы предположить, что один из Пожирателей Смерти все еще оставался на свободе и сумел проникнуть через защиту школы, и думать об этом было невыносимо. Не сейчас, когда ученики вот-вот прибудут на новый учебный год.       Малфой, казалось, считал так же.        — Если это не темная магия, то что тогда? — спросил он с нотками прежней насмешки в голосе. — Внутри Хогвартса нельзя аппарировать! Кто-то должен был оглушить нас и вынести в лес так, чтобы никто не заметил, и я сомневаюсь, что это была безобидная шутка! Если им это удалось так легко, я не могу сказать, что я высокого мнения о твоих драгоценных защитных чарах.       Гарри уставился на него.        — Может, это был сам замок, — сказал он, захваченный внезапной идеей. Малфой посмотрел на него так, словно Гарри сошел с ума. — Может, в кабинете Макгонагалл была какая-то ловушка, и мы случайно ее активировали. Что-то, что вышвырнет тебя из школы, если ты начнешь драться.       Малфой подумал.        — Возможно, — сказал он, не желая ни в чем соглашаться с Гарри. — Но вряд ли это безопасно — отправлять учеников в гущу Запретного леса только за нарушение правила, запрещающего дуэли.       Это был второй раз, когда Малфой говорил «в лес», и Гарри не терпелось указать, что Малфой едва ли сделал пару шагов по опушке. Однако что-то еще беспокоило его, что-то в расположении деревьев и форме тропинки. Они спускались с холма, и тропинка петляла, делая широкую дугу, прежде чем свернуть к лужайке.       — Тебе не кажется это странным? — спросил Гарри. — Я думал, эта дорожка короче, и ближе к замку она должна быть вымощена гравием.       Малфой пожал плечами.        — Может, Макгонагалл ее переделала. Может, ты неправильно помнишь. Какая разница?       — Я все правильно помню, — ощетинился Гарри. Он покосился в сторону хижины Хагрида, но ничего не смог разглядеть в темноте. То ли Хагрид все еще был в замке, то ли уже лег спать. — Это недалеко от тропинки, по которой я всегда ходил в хижину Хагрида, я был здесь сотню раз с Роном и Гермионой.       Насмешливое фырканье Малфоя заставило Гарри резко повернуть голову.        — Тогда тебе, очевидно, лучше знать, — сказал Малфой. — У меня не было привычки бродить в такой плохой компании.       Гарри стиснул кулаки, сжал губы в тонкую линию и вообще ничего не говорил, пока они не пересекли лужайку и не достигли замка. Они распахнули большие двойные двери и вошли.       В вестибюле было темно. Гарри удивился, почему погасили факелы, и пожалел, что не может сотворить простой Люмос. Ему было слишком сложно поддерживать заклинание без палочки.       — Где все? — спросил Малфой.       Гарри, все еще злой на него, просто пожал плечами. Возможно, они отсутствовали дольше, чем он думал, и все гости уже разошлись, хотя, судя по положению луны, вряд ли прошло так много времени. Он повернул направо, в Большой зал, откуда доносился ровный гул голосов. Малфой последовал за ним, так близко, что они почти натыкались друг на друга в полумраке.       Первое, что заметил Гарри, было то, что большая часть огней в Большом зале не горела. Несколько свечей все еще парили в воздухе, и в мерцающем свете Гарри видел четыре длинных факультетских стола, стоящие на своих обычных местах. Столы были уставлены едой и напитками, ученики смеялись и разговаривали, набивая рты.       — Это… приветственный пир? — сказал Гарри. Он повернулся, чтобы посмотреть на Малфоя, на лице которого читалась та же растерянность. Они что, пробыли без сознания целые сутки?       — Но… — недоуменно произнес Малфой, и на этот раз в его голосе не было высокомерия. Его глаза расширились, и он оглядел зал. — Что-то не так. Здесь так мало профессоров!       Некоторые ученики заметили появление Гарри и Малфоя и повернули головы, чтобы посмотреть на них.       Гарри прищурился, пытаясь разглядеть дальний конец зала. За преподавательским столом сидела горстка людей, но это были далеко не все учителя, а преподавательский стол первого сентября всегда был полон. Он не мог рассмотреть, на месте ли профессор Макгонагалл.        — Может, они ищут нас? — предположил он.       — Где все остальные ученики? — спросил Малфой. — Здесь сплошь первокурсники.       Тут кто-то крикнул:       — Кто здесь? Подойдите!       Это был мужской голос, привыкший отдавать приказы и добиваться их исполнения. Гарри направился в конец класса к таинственному преподавателю, чувствуя, что все взгляды устремлены на него. Теперь, когда Малфой указал на это, он понял, что действительно, на длинных скамьях, обычно заполненных во время пира, было больше пустых мест, чем людей. Он обменялся взглядом с Малфоем, который казался таким же удивленным.       Они остановились перед высоким столом, и четверо сидевших там людей прервали трапезу, чтобы посмотреть на них. Выражения их лиц варьировались от любопытства до раздражения, но внимание Гарри было сосредоточено на человеке, который их звал.       Он был гигантом, такого же роста, как Дамблдор, но гораздо шире в плечах и груди. Его волосы и борода были ржаво-рыжими, а мантия красной, отчего казалось, что он объят пламенем. Незнакомец свирепо посмотрел на него и Малфоя из-под кустистых бровей, затем схватил куриную ножку и начал ее жевать.       — Кто вы такие? — спросил он между укусами, тыча в них куриной ножкой. — Вы хотите стать учениками Школы чародейства и волшебства Хогвартс?       Малфой фыркнул.        — Это шутка?       Четверо за столом зашипели от негодования, но Гарри едва заметил это. Как во сне, он посмотрел на мужчину, затем на трех его компаньонов. Он никогда не видел его портрета, потому что никакого портрета не существовало, но он знал, кто этот человек. Он повысил голос.        — Вы… Годрик Гриффиндор?       Рыжеволосый мужчина кивнул и выпятил грудь.        — Вы слышали обо мне, — сказал он, довольный.       — Да вы издеваетесь, — сказал Малфой. Он развернулся к Гарри, бледный и дрожащий. — Это твое представление о веселье, Поттер? Стукнуть меня по голове, а потом заставить поверить, что мы вернулись в прошлое, в эпоху Основателей?       — Я не… — начал Гарри. Его прервали, когда другой мужчина за высоким столом с громким стуком поставил свой кубок.       — Прекратите эту неприличную болтовню, — сказал мужчина. На нем была темно-серая мантия, расшитая серебристой нитью, и он смотрел на Гарри и Малфоя холодно и неодобрительно. Гарри с трудом узнал его: сейчас мужчина был намного моложе, гладко выбрит и с копной длинных черных волос, но в его глазах было что-то такое, что ни с чем нельзя было спутать. Это был тот самый человек, чью статую Гарри видел много лет назад в Тайной комнате.        — Кто вы? — спросил Слизерин.       Гарри задумался над словами Малфоя. Если это и была шутка, то очень продуманная.       Женщина, сидевшая в дальнем правом конце стола, сделала большой глоток из своего кубка и вытерла рот тыльной стороной ладони.        — По-моему, это очевидно, Салазар, — сказала она. На ней было мрачное черное платье, и ее резкий тон контрастировал с веселым выражением лица. — Они здесь, чтобы стать учениками.       Гриффиндор фыркнул.        — Этого не может быть, Хельга. Они оба взрослые мужчины, слишком старые, чтобы быть учениками.       — Уверена, они могут говорить за себя, — сказала женщина, а затем указала на Гарри и Малфоя. — Итак? Кто вы такие и с какой целью пришли сюда?       Они переглянулись.        — Мы хотим стать учениками Хогвартса, — сказал Гарри, приняв решение. — Меня зовут Гарри Поттер, а это Драко Малфой.       Впервые с тех пор, как Гарри покинул мир магглов, его не узнали, когда он представился. Четверо людей, которые называли себя основателями Хогвартса, относились и к нему, и к Малфою с одинаковым мягким безразличием.       — Слишком стары, — снова пробормотал Гриффиндор.       — Никто не бывает слишком старым или слишком молодым, чтобы учиться, — сказала четвертая ведьма, заговорив впервые. Гарри удивился, услышав в ее голосе заметный северный акцент. У Рейвенкло были длинные темно-каштановые локоны и тонкие черты лица.       — Они слишком старые, — согласился Слизерин. — Это школа, а не пансион для бездельников.       — Пожалуйста, — сказал Гарри. Он пытался игнорировать вопросительные взгляды Малфоя. — Мы уже знаем магию, но хотим узнать больше.       — Вы опоздали, — сказал Гриффиндор. — Мы уже распределили учеников между нами четырьмя и записали их имена в книгу учета. Он сделал широкий жест, охвативший всю комнату. — Они не опоздали.       — Они привезли деньги или домашний скот, чтобы заплатить за проживание, питание и уроки, — вмешался Слизерин. — А как насчет вас? Вы пришли сюда даже без плаща за спиной.       Гарри заерзал, вспомнив о своей грязной, порванной мантии.        — У нас нет денег, — признался он. — И мы потеряли наши волшебные палочки. Но мы действительно хотим остаться…       — Что это за волшебник, который теряет свою палочку? — прогремел Гриффиндор. Он повернулся к остальным троим. — Друзья мои, несомненно, эти люди — магглы, они тратят наше время! Давайте отправим их обратно в их деревню и вернемся к нашему пиршеству.       Рейвенкло покачала головой.        — Не может быть, — сказала она. — Они наверняка волшебники. Иначе как они прошли сквозь чары, которые я установила вокруг замка?       Гриффиндор нахмурился.        — Но что такое волшебник без палочки?       — Волшебник не перестает быть волшебником, когда его лишают палочки, — ответила Рейвенкло. — Точно так же, как маггл с палочкой — это всего лишь маггл.       — Магглы, — усмехнулся Салазар, делая глоток из своего кубка. — Такие, как они, не заставят меня прятаться.       — До этого не дойдет, — сказала Хаффлпафф. — Даже магглов можно образумить…       Пока четверо препирались между собой, Гарри оглядел комнату. Большинство детей вокруг перестали пялиться и вернулись к еде. Теперь, оказавшись ближе, он видел, что блюда на столах не такие, как привычная еда в Хогвартсе. Там было жаркое, в том числе большой кабан с яблоком во рту, и несколько супниц с дымящимися овощами. Еще там было что-то похожее на фаршированного фламинго.       — Поттер, — зашипел на него Малфой. — Что, по-твоему, ты делаешь?       — У тебя есть идея получше? — огрызнулся Гарри. — Я не знаю, что происходит, но я планирую иметь крышу над головой, пока не выясню. И я сомневаюсь, что они позволят нам остаться на ночь, если мы не убедим их, что мы ученики.       Малфой поджал губы.        — Это могут быть просто воспоминания из думосброса, — сказал он через некоторое время. — Может, та штука в кабинете Макгонагалл была думосбросом? Мы ни к кому здесь не прикасались, они могут быть бестелесными…       — Нет, — ответил Гарри. — Если бы это было просто воспоминание, они бы нас не видели и не слышали.        Но он вздохнул, потому что было бы намного лучше просто оказаться в воспоминании. Нынешнее затруднительное положение было намного сложнее. Он снова заговорил, чувствуя себя глупо, но не находя другого объяснения:       — Как ты думаешь, мы могли на самом деле перенестись назад во времени на тысячу лет?       К его облегчению, Малфой усмехнулся и покачал головой.        — Не будь дураком, невозможно вернуться так далеко во времени, — сказал он. Но он несколько секунд колебался, прежде чем ответить, и голос звучал не совсем уверенно.       Гарри не мог придумать никакого другого объяснения. Чаша, похожая на омут памяти, на столе Макгонагалл была полна странного белого порошка. Кажется, он когда-то видел что-то подобное, но не мог вспомнить когда.        — Тогда я понятия не имею, что происходит.       — Я тоже, — сказал Малфой. — У нас нет выбора, мы должны оставаться здесь, пока не выясним. — Затем он скривился. — Помоги мне Мерлин, я никогда не думал, что когда-нибудь соглашусь с тобой в чем-либо.       — Я тоже не в восторге от нашей ситуации, — ответил Гарри.       Малфой долго смотрел на него, не отвечая, затем повернулся к высокому столу.        — Извините, — сказал он, изобразив на лице подобие заискивающей улыбки. — Нам очень жаль беспокоить вас в разгар пира, но есть веская причина, по которой мы прибыли так поздно и без денег.       Гарри подумал, что его голос прозвучал явно фальшиво, но четверо Основателей просто перестали спорить о магглах и повернулись, чтобы послушать.        — О чем ты говоришь? — спросил Гриффиндор.       — Прошлой ночью, когда мы были в дороге, — сказал Малфой без малейших колебаний, — на нас напала шайка разбойников. Маггловских разбойников, — добавил он, и за высоким столом раздался возмущенный ропот.       — Эти собаки! — воскликнул Слизерин, сжимая кулак. — Они имеют наглость нападать на путешественников на большой дороге. Нападать на волшебников!       — Путешествовать в наши дни небезопасно и для волшебников, и для магглов, — вздохнула Хаффлпафф.       Гарри уставился на Малфоя со смесью восхищения и отвращения от того, как гладко тот врал.       — Нам едва удалось спастись, — продолжал Малфой. — Без палочек мы не знали, куда идти, и заблудились на целый день, но наконец нам удалось добраться до Хогвартса. Мы так много слышали о ваших способностях и хотели бы научиться магии у лучших ведьм и волшебников этой эпохи.       Малфой одарил Основателей еще одной заискивающей улыбкой, но они по-прежнему смотрели с недоверием.       — Если вас двоих может одолеть кучка магглов, вы не очень хорошие волшебники, — сказал Гриффиндор, качая головой. — Я не вижу причин тратить время на ваше обучение.       — Пожалуйста! — воскликнул Гарри. — Мы прошли очень долгий путь…       — Хогвартс существует, чтобы учить магии, — сказала Хаффлпафф, обрывая его. Она полуобернулась, так что обращалась как к своим друзьям, так и к залу, полному учеников. — Если бы они уже были великими волшебниками, они стали бы учителями, а не учениками.       Рейвенкло кивнула.        — Я согласна, — сказала она своим тихим, сочным голосом. — Даже если бы они были великими волшебниками, знающими бесчисленное множество вещей, под солнцем было бы бесчисленное множество вещей, о которых они все равно не знали бы.       — Очень хорошо, — сказал Гриффиндор, откидываясь на спинку стула. — Но я не хочу, чтобы эти двое слабаков были на моем факультете, и это окончательное решение!       Малфой облегченно вздохнул, но Гарри почувствовал себя так, словно получил пощечину. Башня Гриффиндора была его домом в течение многих лет, и он предполагал, что, как только им удастся уговорить этих четверых позволить им остаться, именно туда он и отправится.       Гарри ошеломленно уставился на Гриффиндора. Что он мог сказать такого, что не выставило бы его сумасшедшим? «В будущем я буду на твоем факультете»? «Ни одного из этих предметов еще не существует, но я вытащил твой меч из Распределяющей Шляпы»? «Я родился в той же деревне, что и ты, хотя и не знаю, как она сейчас называется»?        — Но, сэр, я хотел…       — Заткнись, — зашипел на него Малфой. — А то они передумают!       Он был прав, но Гарри отказывался это признавать. Вместо этого он уставился на Рейвенкло, которая как раз загадывала какую-то загадку.       — Простите, — сказал Гарри, когда она закончила. — Я не понял, не могли бы вы повторить еще раз?       Малфой фыркнул, а трое других Основателей уставились на него, но Рейвенкло просто снова загадала загадку.        — Я песни хрипло распеваю, себя в воде я восхваляю, но кто б ни слышал песнь мою, твердят, что плохо я пою. Кто я?       Гарри задумался об этом. Он вспомнил загадку сфинкса и философские вопросы, которые задавал дверной молоток в башне Рейвенкло, и пожалел, что с ними нет Гермионы.        — Извините, — сказал он. — Я понятия не имею.       Малфой все еще сосредоточенно думал.        — Я понял! — воскликнул он через некоторое время. — Это колокол.       Он выжидающе посмотрел на Рейвенкло, но она покачала головой.        — Нет, — сказала она. — Ответ — лягушка.       Это стерло самодовольную усмешку с лица Малфоя. Гарри ухмыльнулся его замешательству, хотя у него самого получилось не лучше.        — Лягушка? — повторил Малфой тем особенным брезгливым тоном, которым он обычно произносил имя Гарри.       — Лягушки живут в прудах, в воде, — медленно, словно ребенку, объяснила Рейвенкло. — Что колоколу делать в воде? Мне очень жаль, но я не думаю, что вы подходите для моего факультета.       Она снова покачала головой и повернулась к Слизерину, который откинулся на спинку стула и уставился на Гарри и Малфоя, словно оценивая их.       — У вас есть какие-то особенные умения? — спросил Слизерин.       Гарри словно ударили под дых. Это снова была церемония распределения. Без Шляпы сами Основатели отбирали своих учеников, и двое из них уже отказались принимать Гарри на свои факультеты. Он должен был убедить одного из двух других позволить ему остаться, иначе его вышвырнут вон, ему некуда будет идти и он окажется в незнакомой местности без крыши над головой.       Слизерин фыркнул.        — У вас нет никаких талантов, и вы все еще хотите стать нашими учениками? — спросил он, переводя взгляд с Гарри на Малфоя, а затем снова на Гарри. — Найди знахаря, который научит тебя лечить фурункулы и превращать солому в иголки. Для таких, как ты, этого хватит.       Холодное презрение в его глазах напомнило Гарри о другом человеке, который презирал его. Снейп тоже считал, что Гарри был жалким подобием волшебника. И хотя у Гарри не было ни способностей к зельеварению, ни особого интереса к этому, ему удавалось много других вещей. Он подумал о несчастном случае, который произошел в этом же зале, во время недолгого существования Дуэльного клуба.       — Я могу разговаривать со змеями, — выпалил Гарри. Раздались шепотки, но Гарри проигнорировал их. Он не сводил глаз со Слизерина, стараясь не моргать. Это было похоже на игру в гляделки со змеей. «Слизерин выбрал подходящее животное для своего символа», — подумал Гарри.       Слизерин действительно питал особый интерес к змеям: из его глаз исчезло все безразличие, но удивление быстро сменилось холодной яростью. Властным жестом он заставил учеников замолчать.        — Это не та тема, на которую стоит шутить, — сказал он, наклоняясь вперед в своем кресле. — Парень… как, ты сказал, тебя зовут?       — Гарри Поттер, — сказал Гарри. Если бы у него были очки, он мог бы оценить реакцию остальных. Он не помнил, считалось ли общение со змеями черной магией в эту эпоху. Кажется, да. Но отступать было поздно.        — Я не шучу, сэр. Я умею разговаривать со змеями.       Слизерин глубоко вдохнул через нос. Затем, без всякого предупреждения, он встал и бросил в Гарри заклинание. Гарри поднял руки, хотя это не могло защитить от могущественной магии. Малфой взвизгнул и отскочил в сторону, пытаясь прижаться к одному из столов. Однако Слизерин не целился ни в одного из них. Он указал палочкой на пустое место на возвышении, между Гарри и высоким столом.       Появилось облако едкого дыма, а затем из него показалась змея, развернулась и подняла голову, глядя на Гарри желтыми глазами. Она зашипела, и несколько учеников вскрикнули.       — В самом деле, Слизерин, это так необходимо? — спросил Гриффиндор, но не пошевелился, чтобы встать или остановить змею. — Парень хвастался. Он не смог отбиться от маггловских разбойников, не сможет победить и твою тварь.       Гарри почудилось отвращение в голосе Гриффиндора, но его внимания было приковано к змее перед ним. Она была большой, с блестящей черной кожей, и ее голова была почти на уровне глаз Гарри. Он не справился бы с ней без палочки.        — Пожалуйста, не ешь меня, — попросил он, поднимая пустые руки. — У меня был ужасный день.       Голова змеи качнулась вверх-вниз, когда она посмотрела на Гарри. Ее язык высунулся, чтобы лизнуть его руку.        — Я не собиралась тебя есть, — сказала змея. — Я не голодна. Ты костлявый и неаппетитный.       Гарри слабо улыбнулся. Разговор шел на парселтанге, поэтому все остальные в Большом зале все еще смотрели на змею со смесью ужаса и опаски. Все, кроме Слизерина, который нахмурился.       Так же внезапно, как произнес первое заклинание, Слизерин хрипло пробормотал еще одно. Змея исчезла с треском и с еще более отвратительным клубом дыма.       — Гарри Поттер, — сказал Слизерин по-прежнему без улыбки. — Твое имя… Детское прозвище, я полагаю, сокращение от Гарольд?       — Э-э, — сказал Гарри. — Э-э. Не совсем. Я Гарри, все зовут меня Гарри…       — Ерунда. Это имя для ребенка, — бросил Слизерин. Малфой хихикнул. — Если тебе суждено стать моим учеником, с этого дня к тебе будут обращаться Гарольд.        Он сделал широкий жест, широкие рукава развевались. Большой том влетел в зал с порывом воздуха, опустился на стол и перевернул тарелки с едой.       Рейвенкло бросила на него укоризненный взгляд и отодвинула кубки от книги. Не обращая на нее внимания, Слизерин склонился над фолиантом и начал что-то черкать в нем пером, появившимся из ниоткуда.       — Гарольд… Поттер… — Слизерин что-то бормотал себе под нос, пока писал. — Волшебник… Сколько тебе лет? И откуда ты родом?       — Мне девятнадцать, и я из Лондона, — сказал Гарри. Он не мог сказать, что родился в Годриковой Лощине или что провел несколько лет в Шотландии в Хогвартсе, но в прошлом году он действительно жил в Лондоне. Гарри выдохнул, сам не осознавая, что задерживал дыхание. — Значит ли это, что я могу остаться?       Волшебник не поднял головы от книги, в которой все еще что-то записывал.        — Иди, сядь уже с другими учениками, — сказал он, подталкивая его к одному из столов.       Гарри чуть не направился к столу Гриффиндора в дальнем левом углу комнаты, но, конечно, теперь ему приходилось сидеть со слизеринцами. Он нашел свободное место и сел напротив пары ребят, которые уставились на него широко раскрытыми глазами.       Малфой уже собирался тоже сесть, когда Слизерин остановил его.        — Не ты, — сказал он, захлопывая книгу. — Я не помню, чтобы брал тебя в ученики. Ты тоже разговариваешь со змеями?       На мгновение Малфой выглядел испуганным, как при виде змеи, но ему быстро удалось взять себя в руки.        — Я наследник семьи Малфоев, — сказал он, вздернув подбородок. — В моих жилах течет древняя кровь могущественных ведьм и волшебников.       — Древний идиотизм, — пробормотал Гарри себе под нос.       Без очков он не мог разобрать выражение лица Слизерина, но тот, похоже, был совсем не впечатлен.        — Это имя мне ни о чем не говорит, — сказал он.       — Малфой, — сказал Гриффиндор, как будто пробуя имя на вкус. — Малфой. Это звучит непривычно для моих ушей. Ты из Нормандии?       Гарри, казалось, вспомнил, что предки Малфоя были родом из Франции, и они пришли в Англию столетия назад… с вторжением норманнов.        — Нет! — сказал Малфой, и его глаза расширились, когда он осознал свою оплошность. — Я имею в виду, моя семья родом оттуда, но это было очень давно! Я родился и вырос здесь!       — Двадцать лет — это не так уж давно, — сказал Гриффиндор, стукнув кулаком по столу. — Не для тех, кто потерял свой дом или своих близких от меча этих варваров.       — Ты не один из нас, — сказал Слизерин. Почему-то его холодность казалась даже более опасной, чем открытая ярость Гриффиндора. — Уходи.        Его палочка снова была у него в руке, и он направил ее на Малфоя.       Малфой переводил взгляд с одного учителя на другого, но все они покачали головами. Даже молчаливая Рейвенкло отвернулась. Глаза Малфоя встретились с глазами Гарри. Он открыл рот, но не произнес ни слова.       — Пожалуйста, — услышал Гарри свой голос. — Пусть он тоже останется. Мы прошли весь этот путь вместе. Он не будет создавать проблем, мы просто здесь, чтобы учиться.        Узнать, как выбраться из этого места, где бы оно ни находилось, и вернуться в свое время. Гарри не знал, почему он поручился за Малфоя, если все еще подозревал, что тот мог приложить руку к их нынешнему затруднительному положению. Но Малфой был здесь единственным человеком, которого знал Гарри. Немыслимо было отпустить его одного в ночь.       Основатели долго смотрели на Малфоя. Наконец тишину нарушила Хаффлпафф.        — Я беру тебя в ученики, — вот и все, что она сказала. Она подняла руки ладонями вверх, и большой том с именами учеников лег в них. На этот раз он не прилетел, а скорее прыгнул, как большой кот из кожи и бумаги.       — Я не думаю, что это разумно, — сказал Слизерин, а Гриффиндор вскочил со стула и, перегнувшись через Рейвенкло, прошипел:       — Хельга, на твоем месте…       — Да тише, вы двое! — сказала Хаффлпафф, пренебрежительно махнув пухлой рукой. — Имя, мальчик? Возраст? Место рождения?       Последние вопросы адресовались Малфою, который после краткого облегчения от того, что его приняли, пришел в ужас, когда понял, что его отправляют в Хаффлпафф.        — Драко Малфой, — протянул он. — Мне девятнадцать. И я из Уилтшира, а не из Франции.       Хаффлпафф что-то буркнула в знак согласия и подтолкнула его к столу в конце зала.        — Присаживайся уже, трапеза почти подходит к концу. — Она оторвала взгляд от книги и нахмурилась. — Ты выглядишь так, будто тебе нужно хорошо поесть, и твой друг тоже. Неужели урожай на юге был таким плохим?       Малфой не ответил, просто поспешил найти место как можно дальше от Гарри и профессоров. Гарри хотел поговорить с ним, но решил, что утром успеет. Только взглянув на еду на столе, он понял, насколько проголодался. Он не голодал, он всегда был худым, но с тех пор, как начал жить один, слишком часто питался холодными бутербродами, приготовленными из остатков еды, которые нашлись в кладовке. Последнее, что он ел, было канапе с креветками в буфете, в другом Хогвартсе, и казалось, с тех пор прошло несколько часов.       Еда, стоявшая перед Гарри, была непривычной для Хогвартса, но все равно выглядела восхитительно. Большинство блюд представляли собой какое-то жаркое: Гарри заметил курицу, утку, гусей и еще какую-то птицу. Были также супницы, полные дымящихся овощей, и корзиночки с плоским круглым хлебом. Гарри отрезал себе большой кусок чего-то, похожего на целого жареного поросенка, выложил на свою тарелку все виды овощей, до которых смог дотянуться, и уже собирался наброситься на еду, когда понял, что рядом с тарелкой нет ни ножа, ни вилки.       — Прости, — сказал он, поворачиваясь к девочке с грязно-русыми волосами и большими круглыми глазами, сидящей рядом. — Кажется, чего-то не хватает…       Она уронила кусочек, который держала в руке, и уставилась на него.        — Да? — спросила она тонким голоском. Только тогда он понял, что все за столом ели руками. Он украдкой взглянул на высокий стол и увидел, что Рейвенкло собирает пальцами кусочки мяса со своей тарелки.       — Э-э, — сказал Гарри. Он обвел взглядом стол. — Не могла бы ты, э-э, передать мне утку?       Девочка кивнула и протянула ему большое блюдо, руки дрожали от тяжести. Гарри быстро взял его, пока она не успела уронить. Она выглядела даже младше одиннадцати.       — Спасибо, — сказал он и положил себе еще кусочек утки. Больше ничего не оставалось, кроме как взять его руками и откусить. Жаркое было неплохим, решил он: более постное и жилистое, чем он привык, и полито странным соусом, но определенно вкусное. Гарри быстро очистил свою тарелку, собирая остатки соуса мягким хлебом.       Пока он ел, он внимательно рассматривал учеников вокруг себя. Не все они были первокурсниками, как сначала показалось. На вид их возраст варьировался от шести или семи до пятнадцати лет, хотя учеников постарше было немного. Гарри и Малфой оказались самыми старшими и высокими, возвышаясь над детьми на целую голову.       Девочка, сидевшая рядом, все еще смотрела на него широко раскрытыми глазами, а другие дети украдкой бросали на него взгляды в перерывах между поглощением еды. Никто не пытался заговорить с ним, что было неудивительно, учитывая разницу в возрасте. Гарри вспомнил свой первый курс в Хогвартсе, когда старосты казались такими взрослыми. С тех пор миновала будто целая вечность.       Поскольку здесь не было ни салфеток, ни скатертей, Гарри облизал пальцы от жира. Он вытянул шею, чтобы посмотреть, как Малфой справляется без столовых приборов, но между ними сидело слишком много людей, и он разглядел только размытый блондинистый затылок. Он бы не удивился, если бы Малфой вообще отказался есть, боясь испортить маникюр.       Гарри налил себе немного чего-то похожего на тыквенный сок, но сделав глоток, понял, что это какой-то сброженный напиток. Может, медовуха, хотя она сильно отличалась от той, которую он иногда заказывал в «Дырявом котле». Она была некрепкой и густой, как суп.       Как и вся остальная еда, на вкус и запах она была настоящей. В сотый раз за вечер Гарри задался вопросом, что, черт возьми, происходит. Это было не похоже на воспоминание из думосброса, и оно было слишком сложным для иллюзии. Все выглядело так, как будто Гарри и Малфой действительно перенеслись назад во времени на тысячу лет. Малфой сказал, что так далеко вернуться назад во времени невозможно, но он мог и ошибаться. Если и существовал способ отправиться в прошлое, Гарри поспорил бы на все свое золото, что его секрет спрятан где-то в Хогвартсе.       Сейчас Гарри мало что мог сделать. После десерта, который состоял из теплой булочки с ореховой начинкой, он почувствовал приятную сытость и сонливость. Некоторые ребята откровенно зевали. Казалось, пир тянулся несколько часов, до глубокой ночи.       Наконец четверо Основателей встали и призвали к вниманию.       — Сейчас мы отведем вас в ваши комнаты, — сказал Гриффиндор, и его раскатистый голос легко заполнил весь Большой зал. — Следуйте за нами и не заблудитесь.       Гарри почувствовал острую боль, осознав, что не попадет в комфортную и знакомую башню. Он присоединился к ребятам, которые выстроились за Слизерином, и последовал за ними в вестибюль.       — Увидимся завтра, Малфой, — крикнул Гарри, проходя мимо него.       Малфой остановился, застигнутый врасплох. Было подозрительно похоже, что он вытирал липкие пальцы о подол своей модной мантии.        — Не заблудись в подземельях, Поттер, — бросил он в ответ.       Если бы это от него зависело, Гарри бы с удовольствием поменялся местами с Малфоем и отправил его в слизеринские подземелья. Он не сомневался, что спальни Хаффлпаффа были намного уютнее. Следом за Слизерином и другими учениками он прошел по знакомому коридору, по которому когда-то ходил на зельеварение. Там царила непроглядная тьма, которую разбавлял только яркий голубой свет на кончике палочки Слизерина. Черная мантия Слизерина терялась во мраке, так что казалось, будто их ведет призрачный болотный огонек.       Пара детей достали из карманов палочки и тоже зажгли свет, но неверные огоньки мало помогали. Гарри знал, что сумел бы наколдовать гораздо более мощный «Люмос», если бы у него была палочка. Но учитывая, что эти дети еще не начали учебу, было поразительно, что они вообще знали заклинания.       Слизерин остановился напротив голой пустой стены. «Серпентариум», — прошептал он, и стена разъехалась в стороны, открывая проход. Слизерин отошел, пропуская учеников и внимательно разглядывая каждого.       — Эти комнаты и пароль к ним должны оставаться в тайне, — сказал он. Его бледное лицо казалось призрачным в дрожащем свете. — Разглашать пароль ученикам других факультетов строго запрещено!       Гарри последовал за другими учениками внутрь, натыкаясь на них в темноте. Слизерин вошел последним, убедившись, что никого не осталось за дверью. Проход закрылся, и Гарри показалось, что его хоронят заживо.       Слизерин провел их по узкому коридору налево от входа и вниз по лестнице, по пути объясняя школьные правила.        — Как ученики Хогвартса и особенно как мои ученики, вы должны соблюдать правила. — Его голос все еще был едва громче шепота, но он хорошо разносился в маленьком замкнутом пространстве. — Вы больше не дети. Вы — начинающие ведьмы и волшебники, мои подмастерья, и я ожидаю, что вы будете усердно работать и будете прилежны в учебе. Завтра утром звонок призовет вас в Большой зал, и там вам скажут, какие уроки посещать. Он огляделся и скривил губы. — Я полагаю, мы начнем с заклинаний освещения, а также обеспечим волшебными палочками тех из вас, у кого их нет.       Он взмахнул рукой, и перед ним появилось около дюжины свечей. Другим жестом он зажег свечи своей палочкой и раздал их ученикам.       Свеча под пальцами Гарри казалась холодной и скользкой, но она отбрасывала достаточно света, чтобы осмотреться. Гарри помнил гостиную Слизерина как сырое и унылое место, но, по крайней мере, она была обставлена мебелью. Коридор, в котором они стояли, был всего лишь проходом, высеченным в камне. Плотно сжатый со всех сторон другими учениками, Гарри прислонился к стене и почувствовал влагу под ладонью. С близкого расстояния он мог видеть мокрые пятна и лишайники, которые уже начали расти на стенах. Если бы не двери, Гарри подумал бы, что находится в какой-то подземной пещере. Он поплотнее завернулся в свою испорченную парадную мантию и добавил плащ к мысленному списку вещей, которых ему не хватало.       Слизерин указал на две едва заметные двери по обе стороны коридора.        — Мальчики будут спать в этой комнате, а девочки — в другой, — сказал он. — Мои апартаменты находятся в конце этого коридора, но не думайте, что я не услышу вас, если вы будете шуметь. Те, кто нарушает покой или бродит по ночам, будут наказаны.       Ученики нервно закивали в мерцающем свете свечей. Гарри надеялся пройтись и осмотреться, пока все остальные будут спать, но с этим придется подождать до утра. Все равно передвигаться без палочки было бы трудно, не говоря уже об опасности, ведь он все еще не знал, что это за реальность и кто мог перенести его сюда.       Когда Слизерин наконец отпустил их, Гарри и еще полдюжины мальчиков отправились в свою спальню. Спальня мальчиков представляла собой еще одну комнату, похожую на пещеру, обставленную так же скудно, как гостиная. В спальне стояли в три ряда узкие кровати, на полу лежали подстилки из свежего тростника, а на стенах висели факелы. Но факелы не горели, и в комнате было холодно.       — Только посмотрите, каких размеров эта комната, — сказал один из самых высоких мальчиков. У него было забавное выражение лица, когда он оглядывался с открытым ртом. — И все эти кровати! У учителей никогда не хватит учеников, чтобы заполнить их, даже если они обыщут всю страну. Верно, Гарольд? — спросил он, поворачиваясь к Гарри.       Другие ученики кивнули и засмеялись, стараясь не шуметь на случай, если Слизерин подслушивал в конце коридора. Гарри оглядел две дюжины кроватей и подумал о сотнях учеников, заполнявших комнаты его Хогвартса.        — Наверное, да, — признал он.       Он выбрал кровать поближе к двери и сел, зевая. Соломенный матрас шуршал при каждом движении, но на ощупь был достаточно мягким и чистым. Гарри скинул ботинки и поставил свечу на маленький деревянный сундук рядом с кроватью. Он подумывал оставить свечу гореть, но ее странный свет не давал тепла, и он не хотел, чтобы Слизерин выгнал его, если он случайно подожжет общежитие. Он подождал, пока все остальные мальчики выберут себе постель, а затем задул свечу.       Холодно было даже думать о том, чтобы раздеться перед сном. Все мальчики забились под одеяла полностью одетые, стуча зубами в полумраке. Гарри пришлось хуже, чем остальным, потому что на нем была только тонкая парадная мантия, в то время как мальчики были одеты вполне разумно — в тяжелые шерстяные бриджи и туники. Вскоре все они уже храпели, а Гарри вглядывался в темноту и гадал, теплее ли в общежитиях Гриффиндора или Хаффлпаффа.       Через некоторое время он встал, слепо спотыкаясь, взял одеяла с двух пустых кроватей и накинул их на себя. Он поплотнее завернулся в свою связку одеял, колючих и пахнущих мокрой шерстью, но теплых, и наконец заснул.