Ангел хранитель для отчаявшегося

      Прямо в процессе игры в карты с одним из товарищей, Люсьен совершенно внезапно почувствовал, что стало не по себе. Такое противное, резкое ощущение, будто без предупреждения под рёбра вонзили нож — вот без преувеличения так и было. Юноша аж вздрогнул, пару раз похлопал глазами, пытаясь понять природу этого дискомфорта. Нет. Всё вроде как обычно: он едет домой на каникулы, его ждёт Андре, чтобы весело провести время вместе, ждёт мама с папой, младшие кузины, которых привозят можно сказать с другого конца города, чтобы повидаться. Всё просто прекрасно, но дурное предчувствие совсем не хочет покидать сознание Люсьена и он уже до крайности растревожен, не имея сил от него отвлечься. Усидеть на месте не получается теперь от слова совсем, ровно как сосредоточиться на игре, а Кристиан, плут эдакий, уже во всю выигрывает готовясь разорить его на двадцать су, как минимум. Примерно минут через пять бессмысленной борьбы с собой и собственным подсознанием, когда предчувствие уже буквально стучит в затылке, Люсьен неожиданно встаёт с места и резко выходит из купе в коридор поезда. Осматривается, но ничего подозрительного не замечает ровно до того момента, пока взгляд не натыкается на знакомую маленькую фигурку мальчика, который стоял у окна и всё бы ничего, но осознание грядущей непоправимой трагедии настигло Люсьена прежде, чем он вообще понял, что его так смутило — дверца вагона была открыта нараспашку! — Господи, Александр… Его имя Люсьен прошептал скорее в своих мыслях, а его всего словно ледяной водой окатило от шока. Не помня самого себя, юноша сорвался с места и в пять широких шагов преодолел расстояние, которое разделяло его от мальчика, чтобы в ту же секунду не дать несчастному сделать роковой шаг. Одну ногу мальчик уже занёс над землёй и только по счастливой случайности не спрыгнул на две секунды пораньше. В ужасе Люсьен потянул на себя не сопротивляющегося Александра, затем прижал к себе — его жутко трясло, но держал крепко-крепко. Был готов и к тому, что как только морок схлынет, мальчик начнёт кричать и сопротивляться, однако этого не случилось. Александр просто замер в его руках, цепляясь руками за бока Люсьена, дышал через раз — притих. Сам же Люсьен всё никак не мог успокоиться, ходящие ходуном пальцы зарылись в светлых волосах мальчика, больше конечно взлохмачивая, нежели успокаивая, но ему так было легче. Маленькое тельце ещё спустя миг тихонько задрожало, а руки Александра робко сомкнулись на пояснице старшего, вцепляясь так сильно, будто он ожидал что обнимает кого то совершенно определенного, и этот самый кто-то его и спас. У Люсьена сердце пропустило удар, но получилось выдохнуть. Лоб покрыла липкая, холодная испарина, дрожали колени, а на душе горько, скверно и больно. Это ведь из-за него. Страшная трагедия едва ни случилась из-за совета, который он дал Жоржу не рассказывать ничего Александру. — Господи, если бы я только знал, если бы только предположил иное…– всхлипывая шепчет Люсьен и сильно жмурится потому что слезы застилают взор. — Если кто и виноват, то точно не вы. — слышится приглушённый голос Александра, уткнувшегося носом в живот старшего. Люсьен с тяжёлым вздохом отстраняется, однако от себя не отпускает мальчика по прежнему, чтобы сесть на корточки пред ним. Ноги совсем ослабли от потрясения. Шмыгнул носом, а покрасневшие от слёз глаза, вперились в бледное как мел, безжизненное лицо мальчика. Теперь ладони Александра покоились на плечах Люсьена, а сам юноша не сильно, но достаточно цепко приобнял мальчика за спину. — Если бы Жорж меня не послушал, у отца Лозона не было бы шанса разлучить вас. Я ошибся и мысли об этом мучали меня всю дорогу от коллежа и до вокзала. — юноша протянул руку, слегка коснулся большим пальцем щеки Александра, иступлённо благодаря бога за то, что успел. — Ему был дан выбор. — одними губами прошептал Александр. — Жоржу был дан выбор, и он его сделал — ни в мою пользу. Тогда как я, выбирал Его, несмотря ни на что. Люсьен наклонился вперёд и обнял мальчика, аккуратно поглаживая по спине. – Здесь нет безвинных, малыш. Но я тебе обещаю, что все обязательно уладится. Он точно знал, что будет делать, как только прибудет домой.