Любовь родителей к своему ребенку

Спина Генри соприкоснулась со стеной задней комнаты, в которой он оказался в ловушке, когда он пытался уйти как можно дальше от Гвен. Она улыбалась нервирующей усмешкой, ее глаза были навязчиво красивы и блестели пугающим озорством. Женщина приблизилась к нему, и когда спина Генри ударилась о стену, она продолжала приближаться к нему, пока ее нос не коснулся его носа, когда она прошептала ему на ухо: «Не думаю, что ты расскажешь Рэю о том, что я собираюсь сделать, но если ты даже подумаешь об этом... Я обвела Рэя вокруг пальца. Он никогда тебе не поверит. Он может уволить тебя или стереть твои воспоминания. Если бы я попросила его причинить тебе боль, он бы сделал это в мгновение ока. Если бы я была тобой, я бы держала рот закрытым».

Генри сглотнул, оглядываясь на дверь, размышляя, есть ли способ обойти ее. Он попытался осторожно оттолкнуть ее с дороги. Но когда это не сработало и паника Генри усилилась, он попытался оттолкнуть ее со всей своей силой, но для того, кто выглядел таким маленьким, настолько физически неспособным одолеть парня, который боролся с преступностью ради жизни, она была сложена как кирпичная стена. -Что ты собираешься делать?» — спросил Генри, желая поскорее покончить с этим, чтобы сбежать и вернуться к Шаролетт и Швозу, а также найти способ освободить Рэя от чар этой женщины. Она рассмеялась. -Не смотри так напряженно. Тебе понравится. Ее руки начали скользить по его груди, кончики пальцев едва касались его рубашки. Сначала Генри был просто сбит с толку; ему было всего пятнадцать, и он был наивным пятнадцатилетним подростком. Он не понимал. Но когда ее руки опустились на его пояс, он все прекрасно понял. «Нет!» — закричал он, пытаясь оттолкнуть ее. -Чар! Швоз! РЭЙ! ПОМОГИТЕ! Когда Генри приготовился закричать снова, ее губы соприкоснулись с его губами, и он забился в ее объятиях, слезы потекли по его щекам, несмотря на все его усилия сдержать слезы. Ее губы двигались навстречу губам Генри, пока он пытался укусить ее, пнуть, сделать что-то еще, но она была почти такой же сильной, как Рэй, несмотря на свою слабую внешность. Ее руки повозились с его ремнем, прежде чем засунуть руки ему в штаны. Генри рыдал у ее губ, желая избежать этой ситуации. Он был удивлен, потому что в тот момент он не хотел ни маму, ни папу, ни Шарлотту. Он хотел Рэя.

Она как раз начала стягивать с него штаны до конца, когда его молитвы были услышаны, и дверь со скрипом открылась.

–Что происходит? Я слышал крики.. Сказал Рэй, прежде чем заметил ситуацию. Рука Гвен в штанах Генри, трогающая его, пока мальчик плакал. Его губы были в синяках, а Генри дышал часто, на грани гипервентиляции. Ярость подпитывала его, пересиливая любовь, которую он чувствовал к Гвен, и заменяясь более яростной любовью — любовью родителя к своему ребенку (Рэй был для Генри больше отцом, чем биологический отец мальчика). –Рэй, милый.. прощебетала Гвен, убирая руки от Генри, больше не прижимая его к стене своим весом. –Он соблазнил меня и заставил прикоснуться к нему. Это было отвратительно! выплюнула она, заставив Генри вздрогнуть, когда он перевел взгляд с Рэя на нее и обратно. -О, да? — прошипел Рэй.–Тогда почему он плачет? –Потому что он больной извращенец, который...» Гвен не успела закончить предложение. В этот момент Рэй нарушил известное и уважаемое правило «никогда не бей девушку (если только она не ударит тебя первой или она не злодейка/преступница, и нет других способов ее усмирить)» и ударил Гвен по лицу, используя один из своих любимых приемов (удар, который лишит человека сознания, но не нанесет ему непоправимых повреждений, хотя и будет больно ). Она упала на пол и больше не поднялась. Рэй оглянулся на Генри, и его сердце разорвалось, когда он увидел, как его сильный боковой удар дрожит в углу, его одежда все еще растрепана, а новые слезы присоединились к тем, что уже пачкали его лицо. Рэй опустился на колени рядом с Генри и слегка положил руку на плечо мальчика. Когда Генри не вздрогнул и не отстранился, Рэй помог боковому пинку поправить его одежду и встать, вытирая слезы. –Все будет хорошо — заверил Рэй, помогая мальчику идти на дрожащих ногах. Рэй вошел в главную часть Мужской пещеры, где Швоз и Шарлотта подняли глаза. –Что случилось? — спросила Шаролетт, расстроенная видом Генри в таком эмоциональном состоянии. –Случилась Гвен — проворчал Рэй. –Швоз, иди и свяжи ее, пока мы не отведем ее в полицию. Она в кладовке. Швоз кивнул и поспешил прочь, а Рэй жестом показал Шарлотте, что скоро вернется, прежде чем повести Генри наверх, в его спальню. Он помог Генри лечь в кровать и собирался уйти, когда Генри схватил его за руку. «Останься», — пробормотал Генри. Рэй улыбнулся. «Конечно, малиш». Мужчина сел рядом с подростком и потом лег рядом с Генри, обняв мальчика. Генри прижался к боку Рэя и быстро уснул, бремя событий того дня утянуло его в изнеможение, а затем и в дремоту. «Удивительно», — пробормотал знакомый голос из дверного проема, и Рэй поднял глаза от Генри, чтобы увидеть Шарлотту, прислонившуюся к дверному косяку. –Что-то может пересилить чары Гвен... любовь родителей к своему ребенку. Рэй нахмурился. –Но я не... –Рэй, Генри видит в тебе отца, и я знаю, что ты видишь в нем сына. Это так же хорошо, как отношения биологического родителя с его биологическим ребенком, если не сильнее. Рэй вздохнул и, несмотря на все объяснения, которые ему придется дать Шарлотте и Швозу, и все объяснения, которые им придется дать ему (все было немного туманно с тех пор, как он съел тот кекс), он улыбнулся и посмотрел на лицо Генри. У него всегда были близкие отношения с Генри, но он никогда не знал правильных слов, чтобы описать их до сих пор. Отношения были сильнее, чем начальник и подчиненный, сильнее, чем просто друзья, и он никогда не мог найти правильных слов, чтобы описать их отношения до сегодняшнего дня. «Любовь родителей к своему ребенку...» — пробормотал Рэй, повторяя слова Шарлотты. –Я бы и сам не смог описать это лучше...