К тебе или ко мне?

В висках тяжело, гулко стукнуло, и следующий удар пришелся по касательной, едва-едва задев издевательски задребезжавшую цепью грушу. Стив мотнул головой, вытер лицо перемотанной бинтами ладонью и крепко зажмурился, пытаясь понять, что вообще происходит. Органы чувств как взбесились – ничего похожего Стив в жизни не ощущал. Хорошо еще, что в этот ранний час в зале не было народу. Обострившийся до дискомфорта слух улавливал рядом только одного человека – надеясь отвлечься, Стив сосредоточился на нем. Практически неслышные шаги, мерное течение чужого дыхания, резкий грохот блинов, надеваемых на штангу. Стиву надо было туда. Эта едва оформившаяся в голове мысль неожиданно приятной волной прошлась по коже. Внизу живота заклубилось предвкушение – оно закручивалось воронкой и тяжелыми горячими каплями падало еще ниже. Между ягодиц стало мокро – черт возьми, Стив буквально почувствовал, как по бедрам потекла смазка, а вставший член неудобно заломился в белье, – и до него запоздало дошло. Течка. Первая, мать ее, в жизни течка, потому что сначала слишком слабый, а потом слишком сильный организм словно бы забил на все это, не желая тратить энергию на столь незначительные мелочи. Стива создавали для другого. До сегодняшнего дня. Нужно было убираться отсюда. У него еще должно оставаться немного времени до того, как... Прислушиваясь к ощущениям, Стив размотал руки, плеснул в лицо водой из бутылки и провел ладонями по волосам, зачесывая их назад. Он должен был выглядеть хорошо. Поймав себя на этом идиотском стремлении, Стив больно сдавил пальцами переносицу, надеясь прийти в себя, и едва не по стеночке добрался до душевой. Сбросив мокрую одежду, он дернул кран, выкручивая температуру воды на минимум. Ледяные струи хлынули на голову, прокатились по зудящей коже, и от холода у Стива даже зубы застучали. Он просто не мог позволить себе потерять контроль. Не так, не здесь, не сейчас, черт возьми, почему вообще все в его жизни будто постоянно пытается решить за него? Не слишком успешно, конечно, но как же Стив устал выгрызать все с боем! Раздражение пополам с неудовлетворенностью тяжело осели в костях. Выключив воду, ничуть не успокоенный, зато промерзший теперь до самого нутра Стив вернулся в раздевалку, принимаясь одеваться. Пожалуй, впервые после сыворотки Стиву было настолько сложно шевелиться – все в нем сопротивлялось, бунтовало, тянуло его обратно в зал, туда, где его ждали. Ждали, как же. Во рту стало кисло, и Стив глубоко вдохнул-выдохнул несколько раз, пытаясь успокоиться. Но сделал этим только хуже: обострившееся в разы обоняние уловило запах – игривый, зовущий, вкусный. Его запах. Как в бреду, Стив шагнул к соседнему шкафчику, едва не утыкаясь в него лицом, и жадно потянул носом воздух. Ноющая боль в теле моментально утихла, словно его альфа вдруг оказался рядом и окутал его своим присутствием, оберегая от всего ненужного. Словно он сделал ровно то, чего Стиву так хотелось. Стив даже вскинулся, оглядываясь, будто альфа действительно мог быть здесь. Будто он пропустил бы его приход, в самом-то деле. Стив трижды собрал сумку, несколько раз сложил и разложил влажное после душа полотенце, даже подошел уже к двери, но подрагивающие пальцы попросту отказывались сомкнуться на ручке. Он не мог уйти. Может быть, и должен был, но не мог. Вернувшись обратно к шкафчику, Стив уперся в него лбом, надеясь, что знакомый запах поможет проясниться мыслям, но так хорошо сработавший однажды метод второй раз уже не прокатил. Хотелось большего. Хотелось не поймать едва уловимый аромат тела, а вымазаться в нем целиком. Почувствовать на вкус, ощутить на теле хватку крепких ладоней и просто довериться. Своему альфе, природе, которая почему-то решила, что он подходит, как никто другой. Позволить, в конце концов, себе все то, о чем никогда и помыслить не мог. В животе щекотно царапнулось предвкушение, тело, еще недавно казавшееся таким немощным, налилось силой. К черту все. Со стоном сжав себя через штаны, Стив зажмурился на мгновение и вышел из раздевалки, определяя направление не глядя – казалось, его тянуло в нужную сторону толстенной прочной цепью. Его альфа был у стойки для приседаний. Не обращая ни на что – и ни на кого! – внимания, он крепко перехватился за штангу и поднырнул под нее, принимая стартовое положение. Стив тяжело сглотнул, жадно хватая воздух, казалось, наполненный чем-то горячим, огненно-жгучим. Он был идеален. Его альфа, тот, ради кого вдруг захотелось проснуться, был идеален. Темноволосый, смуглый и подвижный, с заросшими щетиной щеками, он казался полной противоположностью самого Стива. И одновременно – той самой его недостающей частью. Стив скользнул взглядом по чуть влажной блестящей крепкой шее, внушительным бицепсам, широкой спине, едва прикрытой майкой, спустился ниже, к расставленным ногам, ощущая, как все сильнее тяжелеет в паху от желания. Альфа шумно выдохнул, поднимая вес с креплений, отступил назад – ближе к Стиву, господи, теперь он оказался еще ближе! – и медленно присел, заставляя проклятые свободные штаны натянуться на бедрах и так тесно облепить задницу, что во рту у Стива пересохло. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Неторопливые выверенные до последнего сантиметра движения завораживали, как кусочек стекла в руках у гипнотизера, и Стив шагнул вперед, как в пропасть. Он должен был подойти. Он должен был коснуться, потрогать свое, показать, как сильно сейчас желание терзает его, раз сам альфа почему-то упустил этот момент. – Я и сам справлюсь, красавчик, меня необязательно страховать, – по-своему, видимо, истолковав его приближение в отражении зеркала, в несколько шумных вдохов азартно выговорил альфа и, снова присев, поднялся – с заметным усилием. Стив не хотел ждать, когда он закончит – его альфа был нужен ему прямо сейчас. Так что он придвинулся еще ближе, обошел по кругу и, не удержавшись, погладил напряженные плечи, провел ладонями по влажной широкой груди, наслаждаясь твердостью мышц. – Эй, что ты... Альфа, кажется, наконец понял – Стив видел, как раздулись крылья его носа и сыграли зрачки. Даже золотистая радужка налилась на мгновение краснотой, отражая вспыхнувшее желание, и от этого собственная жажда стала нестерпимой. Опустившись на колени, Стив стянул мешавшую ему тряпку с желанного тела и жадно вжался лицом, потерся о стремительно твердеющий член щекой, а потом взял в рот, наслаждаясь разливающимся по языку вкусом. У альфы на миг подкосились колени, но он все же удержался на ногах – не то чтобы Стив в нем сомневался, конечно. Он не мог признать своим кого-то слабого, нет. Его альфа был крепким. – Вот блядь, – охнул тот, с грохотом возвращая штангу обратно на крепления, и зачем-то попытался отстраниться, но Стив глухо зарычал, не выпуская упругий толстый ствол изо рта, и альфа понятливо замер. – Надеюсь, ты потом об этом не пожалеешь, красавчик, – добавил он, зарывшись ладонью в волосы Стива. Сильная, правильная хватка его пальцев ощущалась так хорошо, что хотелось скулить от восторга. Хотелось вылизать альфу всего, пометить его своим запахом, чтобы все знали – у него уже есть омега. Именно этим Стив и занялся – отстранился, напоследок длинно проведя губами по вкусному твердому члену, по кольцу будущего узла, и потянулся к альфе. Тот, наконец, ответил как должно: прижав к себе до боли, внимательно заглянул в глаза, словно искал там подтверждение тому, что Стив действительно с ума сходит без него, хочет именно его, прямо сейчас, а потом поцеловал. Прикосновение его губ обожгло, как клеймо, наполняя жаждущее внимания тело приятной истомой. Его альфа его принимал! Он так жадно трогал его крупными чуть мозолистыми ладонями, так сладко прикусывал шею, словно дразнясь не поставленной пока меткой, что у Стива перед глазами темнело от удовольствия. Кажется, он рычал, пытаясь выпутать их обоих из чертовой одежды, и чуть не сбил альфу с ног из-за своей горячности, но тот только тепло фыркал и шептал ему на ухо что-то неожиданно ласковое, мурлычущее, многообещающее, увлекая следом за собой. Кажется. Наверное. Вроде бы. Стив настолько потерялся во всем этом, что едва понял, как они вообще оказались в раздевалке. Он и признал ее только потому, что совсем недавно добрых двадцать минут пялился на тот-самый-шкафчик, в котором сейчас торопливо рылся его альфа, не переставая одной рукой крепко прихватывать Стива за загривок, словно надеясь присмирить. Что ж, это, стоило признать, даже работало. Ровно до тех пор, пока Стив не услышал шорох фольги и щелчок натягиваемого презерватива. Его альфа обо всем позаботился. Господи, как же Стив хотел наконец почувствовать его в себе, принять его по-настоящему, стать его так же, как он – принадлежал ему. Пустота внутри стала невыносимой, и Стив, нетерпеливо зарычав, вывернулся из объятий и толкнул своего альфу вниз, заставляя лечь на сброшенное на пол полотенце. А потом забрался сверху и потерся влажными от смазки ягодицами о его член. Альфа до боли сжал его бедра, и глаза у него стали совсем безумными, темными и страшными. Стиву, впрочем, страшно не было. Едва ли вообще что-то могло его напугать, особенно сейчас – когда он медленно, так остро и так ярко ощущая каждый миллиметр, опускался на самый потрясающий член. Тот был словно создан для него, вылеплен под него, так идеально правильно заполнял его, и от этого собственное возбуждение зашкаливало, перехлестывало через край. – Господи, детка, – словно тоже чувствуя то же самое, хрипло застонал его альфа, обводя пальцами головку его члена, и оргазм накатил на Стива, как волна, не принеся, правда, ни секунды облегчения. Скорее, наоборот – желание моментально разгорелось сильнее. Чувственный голод пульсировал в каждой клетке тела, еще более острый от того, что альфа под ним до сих пор был возбужденным, восхитительно твердым и горячим. И терпеливым – кусая покрасневшие губы, он жадно стискивал Стиву задницу, трогал его там, внизу, касаясь растянутых вокруг члена мышц, и ждал. Ждал, мелко, едва уловимо толкаясь вверх, словно не мог остановиться, и Стив вспыхнул следом за ним. Он повел бедрами, приподнимаясь, и едва не заорал во все горло от кайфа, когда альфа тоже перестал сдерживаться – он вбивался в него до упора, мучительно сладко проезжаясь членом внутри, крепко вжимал в себя и целовал, буквально вылизывал его рот, заглушая стоны. Он тоже был на грани – Стив чувствовал это всем собой. И хотел еще большего, еще сильнее, но... – Прости, детка, но сейчас я на таких «колесах», что – увы, – выдохнул альфа, когда Стив, насадившись до конца, недовольно застонал, не почувствовав узел. Поплывшим от желания мозгом едва ли вообще удалось понять, о чем шла речь. Ведь все, если разобраться, незатейливее некуда: Стив просто-напросто хотел своего альфу, хотел его целиком, всего. Хотел, чтобы тот кончил в него, растянув до приятной ноющей боли узлом, и еще долго, долго потом был рядом. И Стив звал, тянулся к нему, просил, и тот, болезненно заломив брови, все-таки поддался, зарычал, клацнув заострившимися клыками, так громко, что, казалось, зазвенели все зеркала вокруг. Глаза у него вспыхнули алым, отросшие когти оцарапали Стиву бедра до крови. Его альфа был идеален. И желанный до одури узел Стив, конечно, получил. И все остальное по списку – тоже. И альфа был рядом: гладил его, как большого кота, и осторожно целовал, стараясь не зацепить зубами, а потом, когда первый морок течки стих, взялся зализывать каждую царапину. Стиву было хорошо. Он лежал, глядя на желтоватый потолок раздевалки, и по-глупому кайфовал. Едва давившее на разум желание чуть рассеялось, он напрягся было, ожидая чего угодно – ужаса, досады, неприятия (в конце концов, он накинулся на незнакомого человека!), но внутри царило удивительное спокойствие. Он ощущал себя... правильно. – Меня зовут Стив, – когда альфа провел влажную дорожку по его груди, зацепив сосок, сообщил Стив. – Роджерс, – зачем-то добавил он. Альфа поднял голову и фыркнул. – Никогда не поздно познакомиться, да? – с теплой насмешкой отозвался он, дернув бровью. – Брок Рамлоу, – представился все же альфа – Брок – и, перехватив его за ладонь, с самым серьезным видом ее пожал, закрепляя знакомство. Стив засмеялся, притягивая его к себе. Брок опустился сверху, разглядывая его так, что в животе щекотно екало. А потом, мимоходом смахнув с его лба мешавшиеся волосы, поцеловал – длинно, нежно до поджимающихся пальцев на ногах. – Ну, раз уж все формальности теперь, – Брок снова фыркнул, подмигнув Стиву, – соблюдены, то... К тебе или ко мне? – он пружинисто поднялся на ноги и потянулся – мощный, красивый, сильный. Стиву нравилось. Поэтому он просто ответил: – Смотря к кому ближе, – и схватился за протянутую ладонь. Ближе, к слову, оказался салон автомобиля, но кому какое дело до формальностей? Уж точно не Стиву. И не Броку – он, очевидно, был с ним всецело согласен. И все остальное на этом фоне значения не имело. Вообще.