Маленькая перемена

В ее руке был уже третий стакан с водой, а она до сих пор так и не увидела ни одного кадра, подходящего для обложки. Вопрос, чем занимались декоратор, художник и постановщик всю эту неделю до назначенной даты съемки, можно было не произносить вслух. Девушка-модель уже с трудом стояла на импровизированной лестнице и грозилась вот-вот упасть, испуганно поглядывая на Миранду. Платье, задуманное как свежее и хрустящее из накрахмаленной ткани, выглядело уже просто мятым и старым. — Достаточно. Ее голос как всегда звучал тихо, но мгновенно прекратил всю суету вокруг съемки. Она поставила стакан на стеклянный столик и поднялась со своего места. Обведя взглядом сотрудников, она развернулась и молча вышла из студии. Это никуда не годилось. Больше двух часов потраченного впустую времени. Не имело смысла тратить время даже на оценку их небрежности и непрофессионализма. — Эмили! Мне нужен мой кофе. Сейчас. Пройдя через приемную, она почти бросила макет на свой стол и прошла к окну. Все эти промахи, неудачи, задержки — безграмотность, безответственность, халатность! — все это срывало сроки. Сроки! А это обещания и договоренности. Это планы и имидж, в конце концов! — Эмили! — и когда шаги за спиной остановились где-то в районе стола, она продолжила. — Свяжитесь с юридическим отделом. Мне нужно два письма о неустойке и последствиях невыполненных условий контракта к утру. На завтра мне нужна студия для съемок, с самого утра. И еще, — она замолчала, раздумывая, а потом медленно повернулась от окна и удивленно замерла на мгновение. — Андреа? — Да, Эмили уже убежала за кофе, — несмело улыбнулась девушка. — Неважно. Передадите ей, пусть займется этим немедленно. Андреа. Я не желаю сегодня видеть никого из арт-отдела, — и в ответ на немой вопрос в темных глазах, она уточнила, — никого. Мне нужны эскизы весенней коллекции Холта. На своем банкете он что-то о них говорил. Заберите их. Это все. Вновь отвернувшись к окну, она машинально терла пальцем обручальное кольцо, пытаясь успокоиться. Ей нужно было фото на обложку сегодня! Ни завтра, ни утром, а сегодня. — Миранда?.. Луиза… Она снова обернулась, отвлекаясь от мыслей о мести нерадивым сотрудникам. — Луиза сегодня будет в клинике на исследовании. У опекунов какие-то проблемы, они просили забрать ее на пару часов… — Вы успеете, если отправитесь за образцами сейчас. Позвоните, пусть Джеймс подготовит все. Книгу привезет Эмили. Андреа улыбнулась перед уходом. И Миранда поймала себя на ответном желании улыбнуться — эта девчонка отлично знала, как исправить ее настроение. Злость опала, незаметно превращаясь в усталость. Она медленно вернулась к столу и снова взяла в руки макет — надо было подумать.              ***        Который день подряд Стивен задерживался на работе. Это было необычно и подозрительно. — Мааам, — просящую интонацию Кэссиди она ни с чем никогда не спутает. — Может, Энди все-таки поможет с домашним заданием? Она в тот раз такой классный проект сделала нам… — Нет. У нее других дел много. А Эмили… — Нет уж, лучше я сама! — дочка недовольно нахмурилась и вернулась к чтению книги. Звонок в дверь удивил. Дочки одновременно подбежали к домофону отвечать, но взволнованный, запинающийся голос Андреа заставил Миранду подняться из-за стола — сердце больно кольнуло предчувствием недоброго. В холле стояла растерянная Андреа с девочкой на руках. А Луиза громко плакала, всхлипывая и кусая губы. Она протянула руки за ней раньше, чем дошла до девушки, и Луиза тут же обхватила ее за шею, изо всех сил прижимаясь лбом к ее плечу. — Миранда, я… — попыталась что-то сказать Андреа, но сейчас было не время для оправданий. Позже, когда она ввела лекарство, принесенное ей ее врачом сразу после начала лечения «на всякий случай», они с Андреа сидели на диване. Она — с уснувшей девочкой на руках, Андреа — со стаканом виски, который она заставила ее пить, чтобы та успокоилась. Девочки поднялись к себе, взяв обещание с матери зайти к ним. — Пейте, Вас все еще трясет, — она кивнула на стакан в руках ассистентки. Хотя сейчас она была совсем не ее помощница. — Почему Вы принесли ее мне? Ни в больницу, ни к опекунам. — Она всегда успокаивается рядом с Вами, — Андреа устало пожала плечами и вздохнула, глядя на спящего ребенка. — Она… она так любит Вас, Миранда. Все ее маленькое сердце отдано Вам. Конечно, к Вам, куда же еще я могла ее унести. Однажды мы говорили с ней о том, что ее мама умерла, и она тоже тяжело болеет. И она сказала, что когда Вы рядом, ей не страшно. Миранда закрыла глаза, прижавшись губами ко лбу спящей девочки. В отличие от нее, она не была уверена, что сможет, что не побоится быть рядом в такой момент. Об этом думать было невозможно. — Вы правильно сделали. — Найджел говорит, Вы знали ее маму. Какой она была? — Андреа с осторожным любопытством посмотрела на нее, и ей пришлось отвести взгляд. — Да, я помню ее. Летиция была удивительно красивой моделью. Красивым прохладным изяществом. Невысокая, хрупкая, невероятно гармонично сложенная. Когда я увидела ее, сразу определилась по поводу платья, которое прислали от Диор. А потом, на съемке, она удивила меня. У меня с руки упал браслет, но я даже не успела понять… а Летиция подняла его. Но не наклонилась, а опустилась на колени, подняла и подала его мне. И только потом встала. Она была особенной во всем. Особенные, не такие как у большинства моделей, движения, пластика, улыбка. И глаза. Серые, почти серебряные. У Луизы глаза совсем другого оттенка. — Все модели преклоняются перед Вами, — тихо усмехнулась девушка и сделала еще один маленький глоток. — Миранда, что будет дальше? — она наклонилась, опираясь локтями о колени. — Я имею в виду, в совете опеки обеспокоены поведением опекунов. — Пока не знаю. Ей надо лечиться, остальное меня мало волнует, — это было не всей правдой, и Андреа заслуживала знать. — Вы знаете о результатах лечения? Девушка покачала головой, все еще рассматривая стакан в своих руках. — Они очень хорошие, — Андреа тут же вскинула голову, и Миранда улыбнулась, подтверждая свои слова. — Но об этом никто не должен знать, Андреа. Ни опека, ни фонд. В фонде все, кто должен, знают о реальном положении дел. Есть некоторые нюансы с финансированием, чтобы оно продолжалось, промежуточные результаты пока не озвучиваются. Но по исследованиям, очаги в костях уменьшились, некоторые исчезли. — Правда? — лицо Андреа, наконец, преобразилось, тревога и вина ушли. — Да. Надо продолжать, но чем дальше, тем тяжелее будет терапия. Конечно, она сильная… — она опустила взгляд к спящей девочке. Какими бы результаты ни были, пока она совсем не была похожа на выздоравливающую. Ресницы также как и волосы выпадали, бледные щеки пятнами были окрашены румянцем. — Вы даете ей силы. Для Вас она сделает, что угодно, Миранда… — Проблема в том, что… — она вздохнула и сменила тему. — Ее пора остричь. Займитесь этим и ее головным убором, чтобы она не переживала из-за отсутствия волос. — Да, конечно, Миранда. Андреа смотрела на нее с улыбкой, немного захмелевшей от выпитого, глаза блестели в свете ламп, и Миранда улыбнулась ей в ответ. Не ее словам, не ее поступкам, не заботе, в очередной раз проявленной по отношению к ней или Луизе, а просто ей. Андреа. — Допейте, а я уложу ее. Медленно поднимаясь по лестнице, она раздумывала о словах девушки. Конечно, она знала об отношении этого ребенка к ней, даже больше того — она была уверена в ее отношении к себе, как, впрочем, и своем отношении к ней. И да, она лукавила, говоря о своем безразличии по отношению к опекунам. Но пока такое положение вещей было выгодно. Дочки притихли, когда она зашла к ним в комнату, чтобы положить на специально поставленную кровать Луизу. — Все хорошо, боль прошла. Она будет спать до утра, — она положила девочку на кровать, закрыла ее одеялом и погладила по щечке. — Если что, позовите меня. Девочки подошли к ней ближе, и она приобняла их за плечи. — Мам, она поправится? — очень тихо спросила Кэролайн. — Надеюсь, милая, — она изо всех сил надеялась, что состояние удастся стабилизировать, о выздоровлении, конечно, речь не шла. — Мама, давай заберем ее к нам? — Кэссиди обняла маму за пояс, прижавшись к ней. — Я отдам ей все игрушки, и больше не буду тебя просить ни о чем! — И я тоже, мамочка, — Кэролайн обняла с другой стороны. — Больше никогда не буду играть в компьютерные игры, и по математике за год получу пятерку! Мы ведь можем забрать ее? У нас хватит места! — У нее есть опекуны, с которыми она живет, девочки, — она обнимала своих дочерей, узнавая их с совершенно новой стороны. — Да, но они не покупают ей карандаши, и у нее нет заколки для волос! Ничего, что я отдала ей свои? Те голубые, которые ты купила, — Кэссиди посмотрела на нее просящими глазами. — А я подарила ей свои карандаши и альбом, я все равно не умею рисовать как ты, мам, — грустно продолжила за сестрой Кэролайн. Она ничего не могла сказать, только наклонилась и прижала к себе своих дочерей. Она не знала их такими отзывчивыми. Еще немного постояв с дочками, она направилась обратно, ей хотелось побыть и с Андреа. В дверях гостиной стоял Стивен… она придержала подол домашней юбки, спускаясь как можно быстрее по ступеням. Мужчина, увидев ее, нахмурился. — Это что еще? — он кивком указал на диван. Она не сразу поняла, но когда увидела неподвижно сидящую боком на диване девушку, уронившую руку с пустым стаканом на подушку, тепло улыбнулась — Андреа расслабилась, успокоилась и уснула. Может, это она так действует на них, раз им хочется спать в ее присутствии? — Идем, не буди ее, — она положила ладонь на локоть супруга. — Ты мне объяснишь, что здесь происходит? — тем не менее, он позволил увести себя. — Луизе стало плохо, и Андреа принесла ее сюда, а сама… — она пожала плечами, подбирая слова. — Расслабилась и уснула. Перенервничала. — Ну да. А в больницу она не подумала ее отнести? Здесь у нас теперь госпиталь, а ты — его главный врач? — он сердито смотрел на нее. — Наш дьявол решил сменить профессию? А заодно и юбку с каблуками на сарафан ангела? — Стивен… — Что? Скажи мне, что я не прав! Мне надоело, что моя жена проводит время с кем угодно, только не со мной, — он шагнул к ней и притянул к себе за талию резким движением, вынудив ее упереться в плечи руками. — Может, в этом и есть причина? Ты променяешь меня на любого. На больного ребенка, на ассистентку, на другого мужчину? — Стивен, что ты несешь? Ты что… пьян? — она обхватила его руки своими, останавливая. — Хотелось бы. Но я предупреждаю тебя. Если ты подумаешь об опеке или усыновлении этой девочки, если хоть заикнешься об этом… я подниму вопрос о разводе. Никто, Миранда, никто и никогда не отдаст ребенка разведенной женщине с двумя детьми! — он оттолкнул ее также резко, как до этого притянул, и прошел мимо нее. Давно она не получала таких пощечин. Прикрыв на пару мгновений глаза, давая себе время собраться, она шагнула к гостиной, надеясь, что их разговор не разбудил Андреа. Нет, девушка все также тихо спала. Стоя в дверях, она все смотрела на молодую ассистентку, так много времени тратящую на ее личные проблемы. Рядом с ней все мысли выравнивались, эмоции успокаивались, и лицо уже не так горело от грубости мужа. Она тихо подошла ближе, убрала стакан, подвинула подушку, а потом аккуратно за плечи помогла девушке лечь, подумав, сняла с нее туфли и закрыла пледом, под которым на этом самом месте несколько дней назад спала Луиза. Она не проснулась, только вздохнула и устроилась удобнее. В принципе, Миранда получила то, что хотела — и Луиза, и Андреа сегодня останутся у нее. Ей нужны они обе. Прядь волос упала через лицо девушки, явно мешая. Миранда уже протянула руку, но потом оглянулась, не желая, чтобы кто-то увидел… легко, кончиком пальца она коснулась щеки девушки, проводя по бархатной коже и смахивая прядь. Она все продолжала стоять и смотреть на спящую девушку, раздумывая об идее сделать подобную фотографию. Почему бы не взяться за ту коллекцию нижнего белья, которая пришла в предложении. Там, помнится, была и одежда для сна. На дизайнерском постельном белье. Нужна будет студия с подходящим светом… или пентхаус с видом на океан. Кивнув самой себе, она потушила свет и отправилась спать.              ***        Она должна была остановиться и все обдумать. Столько всего случилось в последнее время. Ее жизнь всегда была богата самыми разными событиями, но сейчас все они были сосредоточены вокруг девочки. И эти события не выпускали ее ни на секунду. Резкие слова Стивена не выходили из головы. Он утром же извинился за них, за резкость, уверяя, что не желал и не желает причинить ей боль. Но слова были произнесены. Сегодня, когда дел было как никогда много, в приемной появилась молодая женщина. Она была знакома Миранде, но та совершенно не ожидала увидеть ее здесь. Она приветливо кивнула работающей за своим столом Андреа, и перевела взгляд на Миранду, которая отложила ручку, выпрямляясь в кресле. Ее появление не предвещало ничего хорошего. — Миранда, я все понимаю… Она сидела на своем обычном месте в переговорной, постукивая кончиком карандаша по стеклянному столу, отвлеченно вспоминая про цветные карандаши, которые Кэролайн отдала Луизе. — Но так будет лучше, в первую очередь, для нее… Она была не готова к такому. Чертова домохозяйка не справилась с единственным порученным ей делом — изображать заботливую мать. — У них двое своих детей, уже взрослых… Девочки расстроятся, узнав. Они ждали Луизу в гости, готовились. Достали откуда-то стопку старых выпусков «Подиума», приготовили ей свои детские игрушки… — И отличная больница недалеко от дома, врач, готовый взяться за ее лечение. Фонд в курсе… И Андреа… как она отнесется, что скажет? — Ведь Ваш супруг прав, девочке нужна семья и дом, где она будет жить, без метаний от одних к другим… Стивен обрадуется. Они снова будут вчетвером. Нет, она будет со своими детьми и мужем. Без их ребенка. Без еще одного ребенка. Девочки, которая вернула ей ее собственных дочерей, которая привязалась к ней, не боясь искренне любить Миранду Пристли и позволяя любить себя. — Подумайте об этом, Миранда. Я знаю, что Вы сделали для нее. Знаю, с какой заботой и нежностью относитесь к ней. Миранда взглянула в глаза молодой женщине, мгновенно возвращаясь из своих мыслей. — Знаете? При этом поверили мистеру Томлинсону, увидев его всего однажды. — Миранда, — женщина взглянула на свои сложенные на столе руки. — Каковы бы ни были его мотивы, он прав. Девочке так будет лучше. Ей так хотелось сказать, ответить на эти сухие аргументы бездушной бюрократии. Но это не принесет никакого результата. — Сколько у меня времени? Женщина вздохнула и покачала головой, глядя на нее с сожалением. — Я могу немного потянуть время, только из уважения к Вам и Вашему участию в ее жизни. Я действительно понимаю, и если бы моя воля… Этой семье еще не сообщали, что их заявление одобрено. Я что-нибудь придумаю. Единственное, чего я не понимаю, если, конечно, я могу спрашивать о подобном, почему я так и не увидела заявление от Вас, Миранда? После разговора она отбирала фотографии, сидя за своим столом. Ничего не привлекало внимание. Андреа принесла кофе. Потом зашла с эскизами. Еще позже принесла почту. В темных глазах читалось непонимание и беспокойство, но девушка молчала. Можно было расстраиваться хоть неделю, но она должна была сделать что-то прямо сейчас. Фотографии быстрым движением руки отправились в папку до завтра. — Рой, отвези меня к Стивену. Он должен быть еще на работе. Сегодня и в машине было непривычно пусто, не тихо, не спокойно, а именно пусто. Дорога была короткой, его офис находился неподалеку в одной из высоток. В фойе охранник, как обычно, пропустил ее без раздражающих вопросов о пропуске. В лифт к ней никто не проявил желания войти. Жаль — хоть немного снизить накал злости ей не помешало бы. Стивен был в своем кабинете, разговаривая с одним из… Миранда не помнила, кто это. Она прошла мимо ассистентки, вскочившей с места, но не посмевшей ее окликнуть или как-то задержать, и остановилась около массивного стола из красного дерева. — Миранда? — Стивен, улыбаясь, вышел из-за стола, приветствуя супругу. Она не позволила прикоснуться к себе, подняв руку, и звонкой пощечиной остановила мужчину. — Решил убрать ее подальше? Будь добр, закажи себе номер в отеле, а я жду бумаги на развод. С этими словами она развернулась и также спокойно, без единого лишнего жеста и слова покинула кабинет, а после — и здание. Рой вез ее через множество пробок на шоссе в Нью-Джерси. Где-то там, в одном из районов пригорода, в каком-то доме жила Луиза. Она не видела ее уже неделю. Она смотрела за окно на проносящиеся мимо машины, огни дорожных ограждений, а за ними деревья, какие-то кусты с уже облетевшими листьями. Глаза болели от усталости и несправедливости, затекла шея и поясница — она не привыкла так далеко ездить. В ее мире все было рядом — дом, работа, школа девочек. Все в пределах Манхэттена. Она закрыла глаза и потерла переносицу. Машина остановилась у среднестатистического дома. С нечищенной дорожкой, немного покосившимся забором, белым почтовым ящиком и зеленым газоном, засыпанным разноцветными осенними листьями. Ее серебристый мерседес здесь явно был нечастой декорацией. Миранда вышла из машины, и остановилась возле открытой калитки. Заходить во двор не хотелось, да и нужды не было. Через пару минут на крыльцо вышла, кажется, Сара. А вслед за ней — Луиза. Девочка едва не подпрыгнула на месте, увидев Миранду, и, как могла быстро, устремилась к ней. На крыльце не было перил — Господи, они даже перила для нее не поставили! — а ступеньки были слишком высокие для нее, и она медленно спускалась. Но потом со всех ног побежала к ней, радостно улыбаясь, без куртки, в домашней косынке, повязанной на остриженной головке. И Миранда наклонилась, протягивая руки и подхватывая девочку, которая тут же прижалась поцелуями к ее щеке, обхватила за шею, радостно смеясь. А Миранда ничего не могла сказать, только обнимала ее, пряча в полы своего пальто раздетую девочку. Она вдыхала ее детский запах, слушала радостный голос и наслаждалась искренними объятиями ребенка. Любящего ее ребенка. Она не могла сказать ей, что совсем скоро ее отправят в другую семью в другом штате… и они расстанутся очень надолго. Вечером Андреа привезла Книгу. Она была на кухне, ожидая ее. Но никак не могла заставить себя начать этот разговор. Или хотя бы позвать ее. Андреа помогла ей, тихо войдя на кухню, без приглашения. — Миранда? — Добрый вечер, Андреа. Садитесь, есть разговор, — она указала девушке на стул. — Что случилось, Миранда? Эта женщина, из совета опеки… — девушка осеклась под взглядом. — Она приходила сказать, что Луизе подобрали приемную семью. У них двое взрослых детей, один из них врач, рядом хорошая больница. Речь о Чикаго, Андреа… — она взяла стакан с водой, чтобы хоть чем-то занять руки, и, отвернувшись, прислонилась к дверному проему, ведущему на террасу. — Она обещала немного повременить, но это лишь отсрочка. На самом деле, чем быстрее она переедет, тем лучше. Андреа пораженно молчала. — К сожалению, мы ничего не можем сделать, чтобы помешать этому. Если думать о благополучии ребенка, то опека поступает совершенно правильно. Увидев, плохую заботу о ребенке, они передают его другим людям. — А как же Вы?.. — Мне выразили благодарность за инициацию лечения, — все сказано, и сил больше не осталось. Она поставила обратно стакан с водой, продолжая рассматривать улицу. Ей становилось хуже, кажется, кружилась голова, или это сказывался голод. Но пальцы, сжавшие ее плечи, стали неожиданностью. Андреа подошла очень тихо. — Миранда… Ее руки были теплыми, а голос… да и в голосе слышались теплота и участие. — Даже не обвините меня в бездействии? — она хмыкнула, слегка пожав плечами. — И не подумаю. — И не спросите, почему я не требую девочку себе? — усталость наваливалась все сильнее, и так хотелось… чего-то… от ее рук, так бережно, так мягко прикасающихся к ней. — Нет, Миранда. Луиза рассказывала, что Вашему супругу она не нравится. Она переживала, что он ругает Вас из-за нее. Она слабо улыбнулась и чуть повернула голову, желая узнать что-нибудь еще о девочке, желая просто поговорить о ней. А Андреа все продолжала сжимать ее плечи, сделав маленький шаг, она оказалась очень близко к ее спине, Миранда чувствовала ее дыхание на шее. Она не имела права просить ее о поддержке. Молодая девушка и без того много приложила сил, пожертвовала много времени для нее и Луизы. Но только ей она могла рассказать, точнее, только она могла понять ее. Она вздохнула и опустила голову. — Миранда… Дыхание прерывалось, а перед глазами почему-то все расплывалось. И руки, уверенные и бережные, развернули ее и прижали к теплу. Миранда уронила руки, позволяя обнять себя в утешении. Наверное, и Андреа это нужно было, ведь она тоже привязалась к девочке. Она устало закрыла глаза, позволяя обнимать себя, гладить по спине. — Стивен не вернется сюда больше. Это он был в опеке и намекнул на то, что больному ребенку постоянные переезды не на пользу, они не могли это оставить без внимания… Он давно говорил, что подаст на развод, если я заговорю об опеке… в процессе развода, с моим уровнем занятости, больного ребенка мне не отдадут… Шепча девушке в плечо, она понимала, что оправдывается, понимала, что не должна… но вместе с этим понимала, что Андреа имеет право знать. — Он всегда ревновал Вас, это неудивительно… — выдохнула Андреа. Этот комментарий заставил ее поднять голову, неужели эта девочка видела и знала вообще все? Но, подняв голову, она оказалась так близко к лицу Андреа… к ее лицу, к внимательным темным глазам, приоткрытым губам… и было не странно, что губы коснулись губ. Она не смогла бы сказать, кто кого поцеловал, это произошло само собой. Но медленное скольжение губ по губам неожиданно прекратило все. Будто исчезла боль, одиночество, предательство. Осталась только Андреа. Целующая ее Андреа. — Простите меня… — девушка отстранилась и опустила взгляд, а через мгновение поспешила отойти, но Миранда поймала ее за руку. Остановила, но не вернула, только удержала. Теперь она оказалась за спиной девушки. — Я вижу, Андреа… я знаю… но именно Вы заставляете меня поступать правильно. И прежде чем я втяну Вас в отношения, я должна кое-что закончить. Она обернулась, с непониманием во взгляде. — Втянете в отношения? — Обязательно, — она неловко улыбнулась и с глубоким вдохом, отвела взгляд, сжимая губы, на которых осталась влага поцелуя. — Ответственность всегда на том, кто старше… — Причем здесь возраст? — А Вы думали о том, что я старше Вашей матери? — она снова посмотрела на нее, с невеселой улыбкой. Андреа какое-то время молчала, глядя ей в глаза. Прямо, открыто и бесхитростно. А потом наклонилась и снова коснулась ее губ поцелуем. — Я не претендую на место Вашей четвертой дочери, Миранда. — Четвертой… — она поймала себя на том, что говорить совсем не хочется. Поэтому, глядя на губы девушки, которые были так близко, продолжила. — А на чье же место Вы претендуете? Андреа скользнула руками по ее талии, обнимая и притягивая к себе, вырывая с ее губ вздох, а потом целуя снова. И снова. Сжимая, лаская ее губы, покрывая нежнейшими поцелуями, кружа ей голову, заставляя забывать обо всем, словно хмель. — На место Стивена. Она открыла глаза, встречая прямой уверенный взгляд девушки. — На место моего мужа? — только абсолютная нереальность происходящего объясняла то, что она до сих пор не оттолкнула ассистентку, что до сих пор улыбается, стоя в ее объятиях, что хочет, по-настоящему хочет еще ее поцелуев. — Да, — она все-таки смутилась и опустила взгляд, заставив Миранду улыбнуться еще шире. Она не знала, что сказать. Самонадеянность, смелость, даже дерзость заявления поражала и… притягивала. — Идите, Андреа… поговорим после о местах, которые занимаем, — она подняла руки к ее плечам, и девушка медленно отстранилась. — До завтра, Миранда.