Конкур по-Австралийски

На первый взгляд, Сидней поражает своей красотой и архитектурой туристов, но Юнги, живущий тут с детства, интересовался далеко не этим. С самого детства душа парня горела конным спортом. Лошади, адреналин, свобода — всё это текло у Юнги по венам, вместо крови. Питало его тело и разум. Сидя в седле, он чувствовал себя свободным ото всех оков, что навязывают друзья, родственники и знакомые, говоря заняться чем-то серьезным. Но даже в свои двадцать пять он не слушает никого, продолжая идти к своей цели шаг за шагом. — Ты готов? — Хосок смеряет его строгим взглядом, под которым Мин готов даже голову склонить, ибо тренер у него строгий, но это только в стенах центра, за ним он лучший друг и единственный, кто поддерживает его любовь к конному спорту. — Почти, — Юнги туже затягивает подпругу , не желая скатиться вверх тормашками. Жизель недовольно фыркает на стягивания, и получает свою порцию поглаживаний от хозяина. Юнги проверяет все ремни в последний раз и выходит на платц. Хосок уже ставит барьеры, а Мин начинает разминку, ведя кобылу по стенке. Жизель появилась у него совершенно неожиданно. Поздним вечером, Хосок скинул парню объявление о продаже кобылы, потомок величайшего Хикстеда. Юнги тогда глазам не поверил, а на следующее утро уже являлся официальным хозяином Жизель, трехмесячной кобылы, потерявшей маму. Тогда, Мин поклялся сам себе, что девочка будет жить в любви и заботе. Клятву держит до сих пор. — Давай, начинай с крестиков и заходи на крестовину, начнем с простенького, — хмыкает Чон, опуская свои огромные солнечные очки на переносицу. Погода сегодня радовала как никогда, не слишком жарко, чтобы пропускать тренировку, но достаточно тепло для платца. Юнги ведет кобылу прямо, перепрыгивая крестики на манежном галопе, а затем прыгает крестовину, высотой от силы сантиметров шестьдесят. — Хорошо, по второму кругу, — лицо Хосока выражает вселенскую ненависть к вечно светящему солнцу. Бедолага даже зимой эти очки не снимает, ибо нехер этой звезде светить на всю планету. Пройдя этот маршрут, в общей сложности, три раза, Чон дает команду пошагать, пока сам перетаскивает брусья, меняя крестики с крестовиной, на систему из оксеров, с повышением высоты на пять сантиметров. Перед Юнги и Жизель теперь три барьера, первый сто сорок пять сантиметров, второй сто пятьдесят, а третий сто пятьдесят пять. Мин проходит с успехом, немного задевая брусья на последнем барьере, но не роняя их. Хосок, Юнги уверен, закатил глаза, а Жизель, на самом деле, просто ленится на тренировках, так было всегда, зато на стартах кобыла выжимает из себя всё что можно. — Шенкелем работай, пожалуйста, иначе я тебе ноги оторву, раз они тебе не нужны. Руки собери, че за сосиски? Корпус назад, ей-богу, Юнги, ты как первый раз, — ворчит старший, а Юнги про себя смеётся, он бы обиделся на эти слова, если бы только встретил Чона, но он с этим первобытным уже три года работает, так что все негодования пропускает мимо ушей, выполняя все наказания тренера. Второй проход вышел идеальным, хотя темпов между вторым и третьим барьером вышло меньше, чем должно было, но не критично. Перейдя на рысь Юнги проехал мимо Чона, и вновь свернул на маршрут, поднимая кобылу в галоп. — Хорошо, — окликнул Хосок, — ща чухонца на сто шестьдесят поставлю, только попробуйте накосячить, — угрожает тренер, а Юнги глаза закатывает, шагая Жизель. Мину иногда кажется, что сама судьба свела его с Хосоком, бывшая звезда троеборья, что выбыла из спорта из-за травмы, лишившая его возможности в принципе садиться в седло. Говорят, что танцор умирает дважды, но конник — трижды. Первая смерть наступает, когда спортсмен не может больше сесть в седло; вторая, когда теряет четвероного друга; ну, и третья, своя, естественная смерть. Хосоку многое пришлось пережить, три операции на колено и строгий запрет врача на продолжение карьеры. Юнги, если честно, не представляет как он будет жить без этого спорта. Безусловно, он любит лошадей, а не сидеть в седле, но то, какой заряд энергии он получает после каждой тренировки, не сравнится ни с чем. После диагноза, Чон подался в тренера и почти сразу же в его жизни появился шальной и азартный Мин Юнги, который перевернул его повседневную рутину с ног на голову. — Всё! — кричит старший, — Давай два раза, потом маршрут поставлю. Через две недели у Юнги старты. И не просто какие-то, а Лонджин Глобал Чемпионс Тур, в котором он уже ранее принимал участие, даже дошел до финала, но, увы, не принес победу, даже в тройку не попал. Это его новый шанс доказать всем, чего он стоит, а самое главное — доказать это Хосоку, который, в прочем, и так безумно горд за своего ученика, не каждый сможет дойти до финала. Пройдя несколько разных маршрутов, они закончили на сегодня, решив лишний раз не перегружать ни лошадь, ни всадника, иначе Юнги коньки откинет раньше, чем начнется чемпионат. — Ребята! — к платцу подбегает Чонгук — коновод в центре, — вы слышали, что к нам приезжает сам Пак Чимин? — от этого имени у Юнги зубы начали скрипеть. Заклятый враг Мин Юнги — Пак, черт его дери, Чимин. Он тоже участвовал в прошлом туре и как раз таки Чимин занял первое место. Но нет, Мин ненавидит его не из-за этого, а из-за издевок Пака над ним, глупых насмешек с его стороны. Этот Чимин идеальный во всём! Честное слово, Юнги в душе не чает, где и кто его тренирует, потому что на прошлом чемпионате его тренера не показали, мол, это держится в секрете. Где тренируется Пак, тоже мало кому известно, как минимум, это не распространяется. Кто и что из него лепят? — Когда? — Хосок аж очки стягивает. — Да с минуты на минуту! Я случайно разговор директора услышал! Это же офигеть! — действительно, Чимин прославился после своей победы. Многочисленные бренды предлагали ему сотрудничество, но от большинства Пак отказывался по неведомой причине. — Чёрт, — вздыхает Юнги, — если он снова будет капать мне на мозги, я за себя не ручаюсь. Закопаю его, богом клянусь. — Остынь, ковбой, — Чон хлопает его по бедру, — не обращай внимания, а если будет лезть к тебе, натравим на него Намджуна. — Кстати, а где он? Не видел его сегодня, — задумчиво тянет Чонгук. Ким Намджун — главный спонсор Юнги, один из немногих, кто продолжил поддерживать Мина, даже после проигрыша. — Не знаю, — пожимает плечами парень, — вообще, обещал приехать сегодня. — Вот как… — тянет Хосок, — что ж, ладно, иди в конюшню, потом ещё переговорим.

🐎🐎🐎

Пак Чимин свалился как снег на голову, честное слово. Юнги его из-за толпы «фанатов», даже и не увидел толком, а ему, вообще-то, есть что сказать данной персоне. Например, предъявить за все издёвки. А приехал он не один, а со своим личным коноводом — Ким Тэхёном, который от коня Чимина ни на шаг не отходил, чуть ли не пылинки с него сдувал, на это Мин цокнул, ибо что за чопорность? Этот конь изваляется в песке при первой же возможности, это животное, а не статуэтка. Ребята с конюшни, действительно облепили Пака со всех сторон, желая познакомиться лично и поговорить со звездой, хотя как таковой он не является. Юнги спокойно стоял себе в сторонке с Чонгуком, который, на самом деле, тоже хотел подойти и познакомиться, но был оттянут за шиворот Мином, ибо нехер. Мин бы и дальше стоял на месте ровно, но услышал своё имя из уст Чимина, что не могло не привлечь внимание парня. — Я бы хотел с ним поговорить, — следующее что сказал Пак, а Юнги поднял брови. Серьезно? О чем им вообще говорить? — Вон он стоит, — сказал кто-то из ребят, указав на всадника, на чьем лице было целых ноль эмоций. Тоже, звезда приехала, как же, Юнги быстро спустит его с небес на землю, ведь он на своей территории. Чимин завидев нужного человека, благодарно улыбнулся и двинулся в сторону Мина. — Чонгук, свали, — младший обиженно что-то буркнул, но всё же ушёл, а Пак многозначительно проводил его взглядом. — Привет, — уже обращаясь непосредственно к самому Юнги, сказал Чимин, с какой-то странной сладко-приторной улыбочкой, у Мина аж скулы свело, ну до чего напыщенный. — И тебе не хворать, — язвит парень, разговаривать с этим чудом у него нет никакого желания. — Я понимаю твою реакцию, — смягчает углы Пак, — и хотел извиниться перед тобой за своё поведение на прошлом турнире. — Чего? — у Юнги в голове сейчас обезьянка хлопает в тарелки. Он хочет извиниться? Неужели совесть замучила? — Да… — тянет Чимин, — я вёл себя ужасно, хотел ещё тогда извиниться, но не успел, ты уехал, — парень заинтересованно смотрит на Мина, будто изучает эмоции, что меняются каждую секунду, — просто, тогда я был на нервах, а после, тренер вставил мне по десятое число, и я очухался. — Ага, вот оно что, — сомнительно, но соблазнительно, думает Юнги. На самом деле, он искренне удивлён, что Чимин извинился перед ним. — Мы можем быть друзьями? — Мин скептически посмотрел на него. — Хорошо, ладно, — посмеиваясь, Пак поднял руки вверх, как бы сдаваясь сопернику, — приятелями? — Мы соперники, Чимин, — со всей серьезностью говорит Юнги, — нам никогда не быть друзьями, приятелями или даже «коллегами», — имитируя пальцами кавычки, сквозь зубы произносит парень. — Но, я думал, что мы можем попробовать, — пожимает плечами Чимин. Видимо, он был уверен, что Юнги растает от такого предложения и будет прыгать вокруг него. — Плохо думал, — выплевывает Мин, — это самый неподходящий спорт для дружбы, будь мы на разных уровнях, по типу конюха, то может быть, но не в данной ситуации, — на этом он ставит жирную точку и уходит, оставляя Чимина со своими мыслями. Юнги хлопает дверью, бестактно заваливаясь в тренерскую, Чон от резкого звука аж подпрыгивает на стуле, еле удерживая чашку с кофе. Еще немного, и у парня пар из ушей пойдет от абсурдности ситуации. Чимин дружить с ним захотел, ха, раньше надо было думать, когда варежку свою открывал, откуда лился словесный понос. Ещё чего. Ослабить бдительность перед турниром хотел, хрена с два он получит. — Дверь не сломай, пожалуйста, — совершенно спокойно произносит Хосок, продолжая попивать свой едкий черный кофе, от запаха которого, Юнги уже тошнит. — Индюк напыщенный, — Мин складывает руки на груди и плюхается на небольшой диванчик. — Ты тоже заметил? — О чем ты? — не понимает Юнги. — Как Чимин похорошел и изменился, — челюсть Мина сейчас валяется где-то на полу. Хосок сейчас что сказал? Он вообще на чьей стороне? — может вам правда стоить поладить? — Я сейчас тебя уволю, — угрожает парень, — с ума сошёл? Он меня так крыл год назад, что никакой школьный буллинг с этим не сравнится. — Юнги, тебе двадцать пять, а не пятнадцать, чтобы дуться на глупые шутки, тем более он извинился перед тобой, вы оба взрослые люди, — серчает Чон, напоминая Мину его дедушку, который точно так же хлюпает, когда чай пьет, но у того зубов почти не осталось. — Хосок, ты себя слышишь вообще? Мы едем на одни соревнования, мы соперники. Ты сам-то водил такую дружбу? — на этих словах тренер со стуком ставит чашку на стол. — Водил, — как-то грустно говорит Хосок. — И где же твой друг сейчас? — огонь не погасает ни на минуту, слушать этот бред нет никакого желания. — Лежит в гробу на кладбище, — Юнги в моменте зашил себе рот. Вот это дела… — мы познакомились на одном из забегов, он был хорошим всадником, одним из лучших. Мы восемь лет дружили, на одни турниры ездили, поддерживали друг друга. Пока однажды, его сердце не отказало прямо во время дистанции. Он упал в обморок, скатился с лошади, а его нога застряла в стремени, — Мин себе даже представить такое не может, наверное, это один из главных страхов всех конников, но находясь в сознании, ты можешь предпринять действия, а вот в обмороке… — Прости, — шепчет Юнги. — Всё нормально, я уже отпустил это, просто ты мыслишь слишком узко. Не все тебе враги, пойми это и живи с этим, — Чон поднялся из-за стола, и покинул комнату.

🐎🐎🐎

— Всё! Сил моих больше нет, — вздыхает Чимин и садится на пуфик в комнате для отдыха. — А, да? Тогда снимаемся с дистанции? — спокойным голосом спрашивает тренер, параллельно жуя печеньку. — Да я не об этом, — Пак шумно выдыхает, — чего он так зациклился на том, что было год назад? — Ну, — вдруг возникает Тэхён, — ты нормально его тогда разозлил, — пожимает плечами коновод и опирается бедром о столик. — Да знаю я, сто раз пожалел, — Чимин каждый день думает о том, что наговорил Мину тогда, и каждый раз даёт себе за это подзатыльник, — Джин? — тянет имя Пак, желая услышать что-нибудь от тренера. — А я что? — с набитым ртом откликается Ким, — это ты дел наворотил, теперь расхлёбывай. — Да он даже говорить со мной не хочет, — звучит весьма грустно, Пак совсем поник после недолгого разговора, — надо же было, влюбиться в него, — бурчит Чимин. Наверное, все те оскорбления в адрес соперника, были защитной реакцией. Юнги был хорош собой, это бессмысленно отрицать, он и сейчас выглядит как Бог, в глазах Чимина. А его езда… то, как Мин смотрится во всей этой одежде, белые бриджи, что идеально обтягивали его бедра и задницу, боже, парень всё ещё захлёбывается слюнями от этой картинки в голове. Как же хорошо на нем сидел белый редингот, а его руки в перчатках… А его руки без перчаток… Всё, Пак тряхнул головой, пытаясь развеять образ Юнги, иначе ему придется отлучиться в туалет. — Сердцу не прикажешь, — Джин протирает руки влажными салфетками, — попробуй поговорить с ним ещё раз, только после тренировки, иначе мы не успеем до темна, так что седлайся, жду тебя в манеже. А ты Тэхён, подготовь денник, — Джин моет за собой чашку и уходит в манеж, подготавливать поле к тренировке. — Не парься, — Ким присаживается рядом, — ты у нас красавчик, так что я уверен, покажи ты себя во всей красе, Юнги клюнет как все. — Мне нужно, чтобы он не клюнул на меня, Тэ, — усмехается Пак, — мне хочется, чтобы я тоже нравился ему, как партнер, как парень. — Ну, — тянет коновод, — это уже немного другая история. Тебе действительно стоит поговорить с ним ещё раз, попросить выслушать, может, даже признаться. — Ага, и получить леща в придачу, спасибо, обойдусь, — дуется парень. — Да брось, рискни, что ты теряешь? — Тэхён хлопает друга по плечу и уходит готовить денник. А Чимин теряет, очень многое. Вечер быстро опустился на Сидней, конюшня потихоньку пустеет, остались только конюхи, что подкидывают лошадям сено на ночь и воды подливают. Чимин решил остаться после тренировки, потому что Юнги ещё не ушёл, как оказалось, он тут тоже тренирует, только младшую группу, готовя их к небольшим местным стартам. Пак даже подсмотреть сумел. Мин в роли тренера, с хлыстом в руке выглядит ещё более солидно, чем верхом на лошади. Смело раздаёт команды и поправляет движения детей, а те с удовольствием слушают его. На самом деле, в этом нет ничего сложного, обучать детей нелегко, конечно, но каждый старший всадник с опытом имеет на это право. Чимин тоже пробовал когда-то, но ему это не особо в радость поэтому быстро закончил с этим. — Всё, — командует Мин, — на сегодня закончим, вы все молодцы. Ведите лошадей в конюшню и идите домой, встретимся завтра. Чимин, дабы остаться незамеченным, быстро вернулся в комнату, он всё же решил ещё раз поговорить с Мином, а там что будет, то будет. Минут через десять, дверь открылась и объект воздыхания оказался напротив. — Ты что тут делаешь? — кинув куртку на диван спросил Юнги и подошёл к небольшому шкафчику с вещами. — Хотел увидеть тебя ещё раз, — Чимин закусывает губу, разглядывая Мина в поло, что чересчур хорошо смотрится на нем. — Насмотрелся? А теперь иди домой, златовласка, — Юнги открыл дверцы шкафчика и достал оттуда белую оверсайз футболку, а затем стянул с себя синее поло. У Пака глаза на лоб вылезли от вида на полуголого парня. Эти кубики пресса, широкие плечи, подкачанные руки. — Не пялься, — фантазии обрывает грубый голос. — Прости, — Чимин отводит взгляд. — Послушай, — уже в футболке и джинсах, Юнги закрывает шкаф и берет свою сумку, — если ты хотел что-то сказать, то говори, у меня не так много времени. — Юнги, — начинает парень, — я понимаю, что ужасно вёл себя тогда, и я не стану себя оправдывать… — в голове всплывают слова Тэхёна о том, что стоит признаться в своих чувствах, — просто, — запинается Чимин неуверенный в том, что готов к этому. — Просто что? Увидел слабого человека и решил отыграться на нём? — заканчивает за Пака. — Нет! — парень подскакивает от такого обвинения и подходит ближе, — я не считаю тебя слабым! — раскидывая руки в стороны оправдывается Чимин. — Возможно, это прозвучит странно, но… — либо сейчас, либо никогда, — ты мне нравишься, — лицо Мина в моменте поменялось, — как парень, — добавляет тихонько. Между ними повисла гробовая тишина. Если честно, Юнги впервые сталкивается с подобным. Да, ему признавались в симпатии девушки, но парни — никогда. Особенно те, которые крыли тебя отборным матом, являясь его врагом. На секунду, Мин даже подумал, что это шутка, некое оправдание, но глаза Чимина смотрят на него как-то особенно, со странным блеском и азартом. Неужели он правда в него влюбился? Да что за бред? Юнги отступает на пару шагов назад, натыкаясь спиной на шкаф, а Чимин, наоборот, подходит ближе, да так, что между ними почти расстояния не осталось. — Ты слишком близко, — всё ещё находясь в шоковом состоянии, говорит Юнги. — Но ты не отталкиваешь, — шепчет Чимин. Мин понять не может, в какой момент его прижали, буквально загнали в угол как кот мышку. Пак смотрит на него как на жертву, которая сейчас мечется из стороны в сторону, готовая умереть от сердечного приступа. И ведь смотрит в глаза, в которых отчетливо видны все эмоции. Как они вообще к этому пришли? — Я всего лишь хочу общаться, Юнги, — всё так же тихо произносит парень, — если позволишь. — Я… — он не знает что ответить, в голове вместо мыслей какая-то каша. Чимин на это улыбается и поддаваясь немного вперед, оставляет легкий поцелуй на уголке губ. — Ты подумай, а я подожду, — Пак наконец отходит и улыбается так счастливо, словно первое место занял. В мыслях Юнги уж точно, — до завтра. Мин выдыхает только тогда, когда за парнем закрывается дверь. Сердце колотится как сумасшедшее, а внутри разливается какое-то странное чувство, от чего тело покрывается мурашками. Юнги до сих пор ощущает это мягкое прикосновение чужих губ. Его поцеловали? Просто взяли и поцеловали? Вот это новости. Мин хватает телефон со стола и быстро делает звонок. — Хосок, — в приступе паники говорит парень, — мне срочно надо выпить и ты со мной.

🐎🐎🐎

Прошла целая неделя с их последнего разговора, а Юнги как маленький избегает Чимина как только может. Старается не пересекаться с ним на конюшне, а когда это всё-таки происходит, то даже в его сторону не смотрит, на что Чимин улыбается и тихонько смеётся. Взрослый мужчина избегает его, как девочка. — Бу! — Чонгук выскакивает из-за угла. — Блять! — орёт Мин, — Гук, я тебя закопаю где-нибудь, богом клянусь, — шипит парень. — Ты в последнее время какой-то нервный, случилось что? — Чон Чонгук сама проницательность во всём её виде. Этот пацан за версту почует неладное, будь он проклят. — Да, лопату потерял, пока тебе могилу копал, поможешь найти? — наседает Юнги. — Боже, Юнги, ну ты и зануда, никакого веселья с тобой, честное слово, — цокает парень. — Я тебе что, клоун? Иди к Тэхёну приставай, — сетует Мин. Он, кстати, заметил, что эти двое неплохо поладили между собой, частенько вместе проводят время, когда ничем не заняты. — Он сейчас занят, к сожалению, поэтому я до тебя докапываюсь. — Ага, очень умно, всё, иди давай, не порть мне настроение, — Юнги подталкивает его в спину. — Ладно, ладно, ушёл. У парня всё это время в голове не укладывалось, что он нравится Чимину. Тот его в придачу ещё и поцеловал. Какой кошмар. А что самое удачное, как бы Юнги не избегал его, не смотрел в его сторону, хотелось обратного. Что-то его тянуло к этому парню. Хотелось еще раз посмотреть на него вблизи, увидеть эти голубые глаза, легкую россыпь веснушек на щеках и переносице. Мин уже неделю мучается с этим желанием, он уже устал ощущать эти странные чувства. Пак его, что, приворожил? Чертов колдун. Юнги слышит, слышит смех и знакомый голос, глянув в ту сторону, он видит Чимина с каким-то парнишкой из средней группы. Они что-то обсуждают, иногда посмеиваясь. Если смотреть издалека, Чимин кажется простым парнем, но в голове у того явно не простые мысли. Неожиданно, Пак кидает взгляд в его сторону, от чего Юнги замирает. Чимин перестаёт смеяться, но улыбается совсем легко и машет ему рукой, парень в ответ кивает и уходит прочь. — Эй, — Хосок ловит его за руку и тормозит, — там что пожар? — А? — Юнги глупо смотрит на тренера. — Ты чего так вылетел из конюшни, как ужаленный, — Мин на это ничего не отвечает, — а… — многозначно тянет Чон, — от Чимина бегаешь? — Не бегаю я от него, — Юнги вырывает свою руку из чужой. — А то я не вижу, — улыбается тренер, да так приторно, что аж тошнит, — всю неделю шкеришься от него как пятиклассник от девчонки, в которую влюбился, — еще и подмигивает, нет, этот старый пень совсем уже все границы стёр. — Ещё чего, не влюбился я в него! — Да, первая стадия — отрицание, это нормально. — Хосок! — возмущается парень. — А что Хосок? Я уж побольше тебя живу и знаю как ведут себя влюблённые, — заверяет младшего. — Серьезно? — Юнги уже начинает переживать, — я выгляжу как влюбленный? — он сам своим словам не верит. — Ага, — кивает для достоверности, — и Чимин тоже это видит. — Пиздец. — Многословно, — поджимает губы Хосок. — Что мне делать-то? — он смотрит на Чона, как на последнюю надежду. — Я не советчик, так что делай что велит сердце, всё, мне надо с документами разобраться. Юнги готов грызть свои ногти от безысходности. Неужели он реально втюрился в Чимина после одного маленького поцелуя? Или он изначально вызывал в нём симпатию, а ненависть была защитной реакцией? Да кто-нибудь, помогите ему уже!

🐎🐎🐎

Весь оставшийся день, он так же избегал Чимина и думал что делать, как проверить? Может это всё минутная слабость, которая чисто случайно затянулась на неделю? Почему он чувствует себя как мышь, которая попалась в мышеловку, так не откусив этот красивый на вид сыр? Чимин же ведет себя как обычно, ходит, общается со всеми, но к Мину не подходит, видимо, как и сказал Хосок, видит его поведение и не хочет пугать ещё больше. Когда к вечеру людей стало меньше, Мин всё-таки решается поговорить, потому что это уже ни в какие ворота, ну в самом деле. Он видел, как Пак пошёл с конем в манеж. Сделав глубокий вдох и выдох, Юнги взяв всю свою смелость, направился именно туда. Через щель, он мало что видел, но самое главное — Чимин был там один. Не считая его коня, конечно. Они особо ничем не заняты, это нормальная практика — общения всадника и лошади на равных, на земле. Это отлично сближает и укрепляет доверие между ними. Юнги, отбросив все предрассудки, открывает ворота пошире и проходит внутрь. Чимин заметил его сразу же, поэтому улыбнулся сам себе, когда парень наконец набрался смелости зайти. На самом деле, он прекрасно понимает Мина. Получить признание от того, кто буквально чморил тебя странно и пугающе. Вдруг это подстава? Но Чимин не такой. — Привет, — звучит тихо из-за большого пространства. — Привет, — Пак отрывается от своего коня. — Чем заняты? — скромно интересуется Юнги, потому что до конца не уверен в том, что собирается делать. — Пришли немного развеяться, все эти тренировки сильно напрягают, тебе ли не знать, тренер, — он выделяет последнее слово, давая понять, что знает чем ещё занимается Мин. — Видел, как я тренирую? — Юнги подходит ближе и кладёт ладонь на круп коня, поглаживая животное. — Да, из тебя получается хороший наставник для детей, они тебя любят, — сказать честно, это льстит Мину. — Спасибо, — конь ускользает из-под его руки и уходит от парней, решая поваляться в песке. Чимин смотрит на него точно так же, как и в тот момент. В его глазах виден явный интерес и влечение. Юнги, наверное, стоит к этому привыкнуть, потому что под этим взглядом он чувствует себя беззащитным котёнком. — Ты что-то хотел? — начинает Чимин, складывая в руках чомбур. — То, что ты сделал… — неуверенно начинает Юнги. — Поцеловал тебя, — усмехаясь над неуверенностью старшего, уточняет Пак. — Ты приворожил меня, скажи честно? — Чимин широко раскрывает глаза от такого обвинения. Интересно. — С чего ты взял? — Тогда какого черта меня к тебе тянет? — Юнги потихоньку начинает выходить из себя. — Возможно, ты чувствуешь то же самое, что и я, — пожимает плечами. — Вот сейчас мы это и проверим. — Что? Не успевает Чимин сообразить, как его втягивают в поцелуй. Настоящий. Юнги настойчиво целует чужие мягкие губы, что быстро поддаются ласке и раскрываются под напором. Одну руку Мин кладёт на затылок парня, а вторую на талию притягивая его к себе ближе. Пак роняет чомбур из рук, обхватывая Юнги за шею, зарываясь пальчиками в темных прядях возлюбленного. Мин отчаянно целует, сначала верхнюю губу, посасывает, а затем переходит на нижнюю. У Чимина горит место на талии, где покоится чужая рука. Господи, как же давно он мечтал об этом, хотел этой близости, хотел почувствовать миново нетерпение и желание сделать это. Юнги чуть наклоняет голову в бок и подключает язык, Пак мычит в поцелуй, раскрывая рот шире. Старший сплетается с чужим языком, чувствует, как сильно Чимин хотел этого и берет от поцелуя всё. Чувствует, как перебирают его волосы на макушке, как отдаются этому моменту, и он сам тоже. Чувствует, как сердце стучит в груди от всех действий, как не хочется останавливаться. — Проверил? — в самые губы шепчет Чимин, немного отстранившись. — Да, — выдыхает Мин. Когда сбоку оба слышат шорох, то поворачивая головы, видят коня что расставив все четыре ноги в стороны, смотрит на них весьма осуждающе, и смеются с него. Чимин утыкается Юнги в шею, тяжело дыша. — Мы попробуем? — лепечет разнеженный Пак. — Попробуем, — подтверждает Юнги и обнимает его, — но так, чтобы никто не узнал, не хватало лишних слухов. — Согласен, — шепчет Чимин в шею и целует.

🐎🐎🐎

До турнира осталось всего два дня, завтра все спортсмены прибудут в Сиднейский международный конный центр, где пройдёт девятый тур Глобал Чемпионс Тура, чтобы осмотреть поле и зарезервировать место. Всадник занявший первое место, пройдет в финал и поборется за звание лучшего. Юнги мечтал об этом, ведь взять награду на Лонджин — это цель каждого уважающего себя всадника. — Волнуешься? — Чимин расстегивает пуговки на поло Мина и целует того в щеку. — Немного, — честно признаётся Юнги и притягивает парня к себе за талию, быстро чмокая в губы, — никогда к этому не привыкну, честное слово. — Всё в порядке, — младший кладёт ладонь на его щёку и подглаживает большим пальцем. — А ты? — Я тоже переживаю, что что-то может пойти не так, это нормально, — пожимает плечами. — Но ты уже побеждал, — напоминает Юнги. — Да, но это не гарантирует мне постоянные победы, это лишь хороший опыт, — объясняет младший, поджимая губы, — если быть честным, я вообще не хотел участвовать. — Но почему тогда подал заявку? — Юнги не понимает логики. — Подал, когда узнал, что ты там будешь. Хотел ещё раз встретиться с тобой, — Чимин смотрит в глаза напротив так преданно. — Ты серьезно? — старший поднимает брови, звучит как сказка. — Да. Я влюбился в тебя по уши, Мин Юнги, что мне ещё оставалось? У меня не было никаких сведений и контактов, чтобы связаться с тобой. Когда Джин искал конюшню для тренировок, то совершенно случайно узнал, что ты стоишь тут. — Вау, да ты романтик. — Немного. — Ладно, я переоденусь и пойдём, — Чимин отпускает своего парня и ждет пока тот переоденется. Сегодня, он позвал его к себе на ночёвку. Если честно, Пак немного переживает. Юнги в отношениях очень аккуратный и заботливый. Не хочется торопить события, но Чимин мечтает о чем-то большем, чем поцелуи. Хочется почувствовать всего Юнги, хочется его целиком и полностью только себе. — Я готов, поехали. Они мчат по вечернему Сиднею на черном хёндае, салон которого выполнен в черно-белых цветах. Юнги умело водит машину, что, в принципе, не удивительно. Чимину нравится смотреть на парня, то как он своими руками сжимает руль, оглядывается по сторонам. В действительности, всё гораздо лучше, чем Пак представлял у себя в голове. Квартира у Юнги небольшая, но выполнена стильно, кухня совмещённая с гостиной, гостевой туалет и одна спальня с собственным санузлом и гардеробом. — Голоден? — Чимин проходит на кухню и садится за барную стойку. — Да, можно мне тебя? — не скрывая своих желаний, прямо говорит парень. — Могу предложить рагу из свинины и салат из овощей, — Юнги делает вид, что не понимает о чём речь, хотя разделяет желание Пака, но ещё не время. — Хорошо, — отзывается младший. После ужина, оба перебираются в спальню, для просмотра фильма. Юнги переодевается в домашние шорты и футболку, Чимину даёт свои штаны и майку, в которых тот выглядит весьма горячо. Они устраиваются так, что младший сидит между ног Мина, а спиной облокачивается о его грудь. Оба решили посмотреть фильм о великой кобыле Резвой. Поначалу всё было хорошо, они погрузились в историю, даже обсуждали некоторые детали фильма, потому что не могли пропустить это мимо глаз. Но в один момент, Чимин перевернулся на живот, глядя своими глазами на Мина. — Что ты делаешь? — Юнги, — ласково тянет Пак и садится по-турецки у него в ногах, — ты красивый, — и улыбается как-то странно. Внизу живота начинает тянуть. — Ты тоже, Чимин, но давай досмотрим фильм, — старший пытается сдерживать себя, но рядом с этим чудом это практически невозможно. — Я хочу тебя Юнги, пожалуйста, — просит Пак и целует Мина, с напором, жадно. — Чимини, — останавливает его, — нам скоро стартовать, — младший обиженно дует губы. — И что? Хорошая ночь этому не помеха! — восклицает Пак. — Ты не хочешь? — грустнеет Чимин. — Дело не в этом, — отмазывается Юнги. — А в чём тогда? — Я ни разу не был с парнями, — становится немного стыдно, а вот Пак на это снисходительно улыбается. — Эй, — он берет его лицо руки, — я помогу тебе, — целует в губы, — всё будет хорошо, обещаю, — Юнги хочет, очень, но боится облажаться, так, что Чимин его потом засмеёт, — веришь? — Верю, — выдыхает Юнги. Не медля ни секунду, младший припадает к любимым губам, жадно сминая их. Руки Мина разместились на его талии, сжимая бока, пока сам Чимин переместился поцелуями на шею, кое-где покусывая кожу, но не оставляя следов, потому что камеры на чемпионате слишком хорошие и зрители не поймут. Чимин скользит руками ниже и добираясь до кромки футболки, стягивает её со старшего, лицезрея сногсшибательный вид на его тело. Целует сначала грудь, медленно спускаясь на торс. У Юнги перехватывает дыхание, он сжимает в одной руке простынь, а вторую держит на голове Чимина. Пак быстро стягивает с себя майку, а Мин меняет их местам подминая того под себя. — Давай, сделай тоже самое, — умоляет Пак. Юнги целует его, вылизывает рот языком и скользит по скуле, спускаясь на шею, выцеловывая её всю, не упуская ни одного сантиметра. Чимин так хорошо смотрится под ним, никакими словами не передать, только эмоции, которые Мин испытывает впервые. Целует крепкую грудь, обводит соски языком, на что получает высокий стон, скользит языком по плоскому животу, добираясь до штанов, которые стягивает вместе с бельём. Член Чимина наливается кровью от предвкушения близости. — Растяни меня, — без капли стеснения просит младший, — есть смазка? Юнги не уверен, можно ли ей ещё пользоваться, потому что покупал её почти полгода назад, но на всякий случай проверил, всё нормально. Чимин развел ноги шире, подсказывая что делать. Мин выдавил немного геля себе на пальцы и осторожно ввел один. Младший тяжело дышал, от забытых, но крышесносных ощущений. Юнги делал всё аккуратно, не торопясь, чтобы, не дай бог, не сделать больно. Когда Чимин сам начал насаживаться на три пальца, внутри себя, Юнги их вынул. — Снимай уже трусы, — Пак изнывал от пустоты, ему хотелось скорее ощутить в себе Юнги. Мин снял шорты с бельём и устроился поудобнее. Пожар внутри разгорался сильнее с каждой секундой. Выдавив ещё немного смазки и распределив её по члену, он медленно вошёл на всю длину. Чимин замычал от удовольствия, а Юнги закусил губу от того, как внутри парня хорошо. — Двигайся, пожалуйста, — простонал младший. Юнги начал совершать неторопливые толчки, получая от этого истинное удовольствие, от которого поначалу бегал, боясь, что что-то не получится. Но по лицу Чимина всё было понятно, тот был где угодно, но точно не на планете Земля. Толчки стали увереннее и быстрее, а хватка Пака на плечах стала сильнее. Он не сдерживаясь громко стонал, под крупным телом, что так давно мечтал заполучить, сделать своим. Юнги целовал его, нежно ласкал родные губы, принося неземное удовольствие, от которого ехала крыша. — Быстрее, я сейчас кончу, — крикнул младший и уткнулся в крепкое плечо. Юнги входил сильнее и увереннее, сам находясь в экстазе от новых ощущений. Чимин кончил через пару минут, изливаясь себе на живот, получая самый яркий оргазм в своей жизни. Мин зашипел, когда понял, что сам близок к разрядке, вышел из парня и помогая себе рукой, кончил на простыни. Сил идти в душ не было у обоих, поэтому лёжа в обнимку, они лениво целовались, наслаждаясь моментом. — Всё хорошо? — спросил Юнги между поцелуями. — Всё потрясающе, — Чимин уложил голову на грудь старшего, — а ты боялся. — Спасибо тебе. — За что? — удивился Пак. — За то что влюбился в меня. Юнги ещё не знает, что займёт на турнире первое место и будет гордо стоять на пьедестале, Чимин будет стоять на ступеньку ниже, с серебряной медалью на шее и безумно гордиться своим парнем.