Украл – женись!

      Учебный год и в городах и в деревнях и уж тем более в посёлках, начинается с первого звонка. Школьная линейка организуется на улице, где всё с раннего утра украшалось вырезанными цветами, воздушными шарами и цветными, преимущественно красными лентами. Древняя, как мир, музыкальная  аппаратура (две колонки, миллион шнуров и старенький компьютер с микрофоном), устанавливалась на крыльцо школы, и уже оттуда директор школы, в окружении своих заместителей, торжественно открывал линейку, пока учитель музыки, он же диджей мероприятия, ставил одну и ту же, заезженную мелодию, убийственно бьющую по ушам детей, к своему несчастью стоящих рядом с колонками. Этот новый учебный год начался для Намджуна, нового преподавателя иностранного языка, именно так. С пяти утра он уже был на ногах, что бы прийти в школу, что находилась в центре и по-доброму называлась сердцем посёлка, и начать надувать шары, так сказать, собственным ртом, потому что нет в школе никаких баллонов, никаких насосов для надувания. Потом началось украшение двора, и это породило сразу три конфликта: Намджуна с директором, потому что не дотягивается мужчина до козырька школьного, что бы плакат «Здравствуй школа!» повесить без стремянки, а стремянка надёжно не выглядит, поэтому он и под страхом смерти на неё не залезет; учителя физкультуры и учителя биологии, так как они не могли решить, кто стремянку держать будет по итогу, а кто лезть, раз господин Ким такой трусливый; ну и наконец конфликт доктора Сокджина с директором, из-за сломанной ключицы учителя биологии, упавшего со стремянки, но таки закрепившего нерадивый плакат.       Учитель музыки миссис Рози, как она попросила её называть, на деле же госпожа Ро, тридцати-с-хвостиком-летняя, эффектная женщина, с умным видом знатока, выудила из своей сумочки диск с песнями и когда началась проверка аппаратуры, с восторгом слушала подготовленный не ею, а миллионом учителей до неё, скорей всего, праздничный плейлист. И тогда к школе начали подходить первые ученики и родители. Намджуну навязали руководство над пятым классом, и он был искренне счастлив, что не девятый ему доверили. Ребятки славились ужасным поведением и каждого своего классного руководителя, коих было пять, начиная с первого класса, доводили до истерики. В этом году им в руководители достался учитель биологии, но так как его благополучно отправили в город, по скорой помощи, благодаря доктору Сокджину, вынужденному остаться в школе, на случай если кому-то снова станет плохо, руководство классом перешло в руки физруку.       Когда в руки классным руководителям раздали таблички на длинной палочке, с номером и буквой класса, к Намджуну, высоко свою табличку поднявшему, начали прибегать школьники.       –Здравствуйте! С праздником! –мальчонка в умилительной, маленькой школьной форме, протянул в руки Намджуна букет, собранных утром в саду гладиолусов.       –Спасибо! И вас с праздником! –отвечает Намджун и принимает ещё один букет, на сей раз белых астр. –Спасибо!       –С праздником, Намджун. –Чонгук появляется неожиданно и тоже с цветами в руках.       –Мне? –спрашивает мужчина и Чон усмехаясь, отрицательно качает головой, сжимая в руках покрепче букетик полевых цветов.       –Тэхёну. У него сегодня две вводные пары, а после мы договорились встретиться. –договорив и махнув рукой на прощание, Чонгук убежал в сторону вокзала, выкупая последний билет на заполненный автобус. Сегодня с посёлка в город, на первый звонок к своим внукам спешили аж десять семей, благо малочисленных, иначе не уехал бы мужчина сегодня к Тэхёну.       Линейки в городе организовывались несколько позже, чем в посёлке, однако со скоростью автобуса, никто из пассажиров на первый звонок не успел бы в любом случае, оттого и нервничали они и переживали, один только Чонгук был спокоен. Он не ехал на торжественную линейку, потому что та устраивалась только для первого курса, у остальных сразу же начались занятия, но вчера Тэхён сказал, что они пройдут быстро, и к моменту приезда Чонгука он будет уже дома, поэтому и ехал Чонгук со спокойным сердцем и не поторапливал водителя добродушным «Черепаха, по газам бей!», как это делал слева от него сидящий мужчина, и  уж тем более не пытался замотивировать его, как это делал дед с конца салона: «Не поедешь быстрее, за яйца к берёзке привяжу и сам твой драндулет поведу». Одним словом, Чонгук был единственным спокойным пассажиром, остальных пассажиров сам водитель считал цирком уродцев, ничего не понимающих ни в автобусе, ни в дорожных правилах.       Добравшись до города с горем пополам, и умывшись семью потами, потому как в автобусе не открывались окна, всё ещё сжимая букетик в руках, Чонгук неспешно побрёл в сторону Тэхёновского дома. Нести Тэхёну цветы было как-то непривычно. Он не знал понравиться ли букетик парню, потому что, видя эти цветы в лесу, Тэхён не приближался к ним, и в голове его даже мысли единой не появилось, что бы нарвать их, а тут Чонгук.. Пошёл ранним утром и нарвал колокольчиков, ромашек, душистой фиалки, обмотал букетик нитками швейными и поплёлся прямиком через школу на вокзал, молясь, что бы цветы в дороге не завяли. Тэхён итак скорей всего не будет в восторге от презента, а если бы они ещё и завяли в пути! Страшно представить, каким взглядом Тэхён бы на него смотрел. Чонгук поспорить готов, что взгляд осуждения граничил бы с лёгкой ненавистью, и вполне возможно, что даже не смотря на то, что букет не завял, с этим взглядом он всё равно встретится, потому что вообще цветы сорвал. Ни одно ожидание Чонгука не оправдалось, когда Тэхён открыл ему дверь, взгляд его уже был печален. Тэхён был чем-то очень огорчен.       Цветы он принял со слабой улыбкой и поставил их в вазу, предварительно набрав в ту воды. Понюхал их неоднократно и украсил этим букетом кухонный стол, однако настроение его ни от цветов, ни от присутствия Чонгука не улучшилось. Достав из холодильника суп и поставив его разогреваться на плиту, Тэхён присел за стол, рядом с Чонгуком и заговорил.       – Фиалка мой любимый цветок. –говорит парень и касается рукой лепестка фиалки. –Вообще я все цветы люблю, но этот цветок особенно. –Тэхён всё так же не сильно улыбается. –Спасибо.       –Что случилось? –дураком Чонгук не был и ясно видел, что Тэхёна кто-то или что-то обидело, однако ответ на этот вопрос он получил от неожиданно ворвавшегося в дом Чимина.       –Пидорас, говорит. Сам он пидорас! Гандон штопанный! –взвинченный и взъерошенный парень бросил барсетку с тетрадкой на пол и зашёл на кухню. –Не обращай внимание на дебилов. Сам небось в том году неплохо кое-кому отсосал, раз с тройки на твёрдую пятёрку сессию закрыл.          – Его мама декан. – говорит Тэхён. –Ему отсасывать не пришлось.       – Откуда тебе знать!? Он выглядит как тот ещё хуесос! Опытный я бы сказал. –умозаключение Чимина вызвало у Тэхёна смех.       –Ну вот откуда тебе это известно? –спрашивает Тэхён и поднимается из за стола, что бы суп с плиты снять. –Чонгук тебе супа немножко или множко?       –Немножко. –отвечает мужчина и на него наконец-то обращает внимание Чимин.       –О! Привет. –здоровается парень и садится напротив мужчины. –Мне тоже немножко, Тэхён. –просит Чимин, когда Тэхён ставит тарелку супа перед Чонгуком.       –Спасибо. –улыбается Чонгук и ждёт, когда Тэхён за стол сядет, что бы приняться за еду. –Что случилось, Чимин? Кого ты так поносишь?       –Долбаёба одногруппника. –отвечает парень.       –Общение с Юнги не идёт тебе на пользу. –заключает Тэхён, садясь за стол. –Ты стал чаще материться.       –Тебе напомнить каким словечкам тебя муж твой научил? –спрашивает Чимин и Чонгук закашливается поперхнувшись. Тэхён мягко постукивает его по спине, пока тот не перестаёт кашлять.       –Вот именно, у меня уже муж есть, я взрослый мужчина, могу себе и не такие ругательства позволить. –говорит Тэхён, и в ответ на это Чимин выдаёт:       –Я тоже скоро замуж выйду. –и Чонгук снова давится. Тэхён хмуря брови, снова постукивает мужа по спине, а после набирает тому воды в стакан, что бы запил.       –Ага-да, за Юнги небось. –посмеивается  Тэхён.       –За Юнги. –шутит Чимин и Чонгук давится в третий раз.       – Чонгук! Ты уже трижды давишься! Тщательней пережевывай. – просит Тэхён, но тем не менее по спине мужчины постукивать начинает.       –Что сделал тебе этот долбаёб? –спрашивает Чонгук, откашлившись.       –Не мне. –отвечает Чимин, и Тэхён откладывает ложку. –Он узнал, что Тэхён замужем и вместе со своими недоумками подпевалами начали с первого же дня задирать Тэшу.       –К тебе плохо относятся из-за брака со мной? –принимая решение не разводиться, забрать заявление из ЗАГСа, Тэхён уже знал на что себя обрекает, однако ему и в голову прийти не могло, что это начнётся так скоро и что против него ополчится так много человек уже в первый учебный день. Мнение чужих людей его никогда особо не беспокоило, но сейчас это чужое мнение ему учиться мешало. Сегодня он, будучи пацифистом, едва ли сам не начал драку, но вместо драки ему пришлось выслушать монолог от препода о том, что ему следует стать терпеливей и привыкать к оскорблениям в связи с его статусом "замужнего". На поддержку и защиту преподавателей Тэхён и не надеялся, но обвинений его в том, что его же булят он не ожидал. Однополые браки узаконили не так уж и давно, поэтому противников этому было много, и сегодня Тэхён понял, насколько много таких людей было в его городе. Парадоксально, но в посёлке их брак приняли слишком уж хорошо, город в этом плане оказался слишком консервативным.       –Нет. –врёт Тэхён. –Они просто всегда ищут причины, что бы придраться. –отчасти это было правдой. Тэхёна пытались доставать ещё на первом курсе, но тогда поводов не находилось, сейчас повод нашёлся и был вполне таким весомым, даже в глазах преподавателей.       –Ещё эта сука старая, труп на ножках, миссис Ом! Привыкай теперь, говорит. –добавляет Чимин, не замечая сжатых Тэхёновских губ и испепеляющего взгляда на себя обращённого.       –Тэхён, мы можем .. –пытается было сказать Чонгук, но Тэхён его перебивает.       –Мы уже ничего не можем. Даже если разведёмся сейчас, до конца учёбы я для них так и останусь.. –слово, которым его обзывали сегодня, застряло в горле и неприятно жгло. «Пидорас», такое мерзкое слово, и такое грязное, Тэхён просто не мог позволить себе его сказать. Произнести это значит испачкаться.       –Я не предлагаю развода, Тэхён, мы можем вернуться в посёлок. –говорит Чонгук и Тэхён, обдумавший это уже миллион раз, пока до дома добирался с университета, отрицательно кивает.       –Помимо учёбы, у меня тут работа. –говорит парень, но Чонгук тут же находится с ответом:       –В посёлке тоже есть работа!       –Я могу просто перевестись на заочку, не переезжая никуда. –говорит Тэхён и продолжает есть, не смотря больше в сторону Чонгука.       –Что происходит Тэхён? –Чонгук смотрит на Тэхёна и когда от парня никакой реакции не получает, отодвигает от него тарелку с супом. Тэхён не хотел поднимать эту тему, обрубал на корню все предложения Чонгука, прожигал взглядом Чимина, всякий раз, когда тот рассказывал всё больше и больше фактов, о сегодняшнем происшествии. Тэхёна беспокоило кое-что ещё, но произносить это вслух он не планировал, по крайней мере, при Чонгуке.       –Мне уйти? –спрашивает Чимин и Тэхён просит остаться, а Чонгук настойчиво просит оставить их наедине и парень решает сходить домой переодеться, тем самым не оставляя друга надолго одного с Чонгуком, при этом предоставляя им достаточно времени на разговор.       –Ты не хочешь ехать в посёлок, потому что тебе там не нравится или есть другая причина? –спрашивает Чонгук, но Тэхён продолжает смотреть куда угодно, но не на него, и мужчине приходится за подбородок парня аккуратно взять и на себя лицо его повернуть. –Тебе не нравится жить с Юнги и дедом? Я могу снять нам дом отдельно от них, но по соседству. Этого не избежать, они моя семья. Наша семья. – говорит Чонгук, как о самом себе разумеющемуся, но от каждого его предложения глаза Тэхёна становятся всё шире и шире. –Да что с тобой?       –Ты предлагаешь съехаться, Чонгук. –констатирует факт Тэхён, убирая руку Чонгука от лица и отворачиваясь от мужчины.       –Да. И? Мы уже жили вместе. Это не должно быть какой-то проблемой. –говорит Чонгук и пытается в глаза парня заглянуть, но Тэхён встаёт из-за стола и это вынуждает Чонгука тоже подняться.       –Чонгук, мы жили вместе вынуждено, и от тебя не поступало предложений съехать от деда, почему?       –Это было невыгодно делать, да и к тому же, я боялся, что ты сбежишь..       –Нет, Чонгук! Мы не планировали стать парой! –перебивает мужа Тэхён и Чонгук начинает понимать в чём дело. Тэхён боялся съезжаться с ним. Тэхён был бледным, кусал губы, что так не похоже на него и не мог не хмуриться.       –Ты боишься, что статус пары обяжет тебя делать что-то, к чему ты не готов? –спрашивает Чонгук и Тэхён жмурится, согласно кивая. Твердолобость Чонгука дала слабину и Тэхён даже как-то расслабился, потому что теперь с ним можно было поговорить откровенно.       –Я понимаю, что мы пока не стали парой, но кажется всё к этому идёт, а совместное проживание этому лишь поспособствует и возможно всё усугубит. –тараторит Тэхён.       –Я не стану принуждать тебя к чему-либо, Тэхён. –Чонгук руки для объятий раскрывает, ожидая, когда парень сам к груди прильнёт и Тэхён это делает. Обнимает, но из памяти никак не уходит день, когда Чонгук, будучи пьяным, на шее его засосы с синяками оставлял, что-то большее планируя. Объятья по итогу выходят недолгими и, первым отстранившись, Тэхён на шаг от мужчины отступает и сквозь глаза Чонгука в душу ему заглядывает, вопрос волнующий задавая:       –Обещаешь?       –Клянусь. –отвечает мужчина, улыбкой своей Тэхёна успокаивая.

***

      Чонгуку хотелось вернуть Тэхёна в посёлок, и он соврёт, если скажет, что не прибегал к манипуляциям. При каждом видеозвонке с парнем, Чонгук намеренно подзывал дедушку поздороваться. Когда дед Ги Соп с кем-то здоровался, то обязательно, но как бы невзначай, упоминал о своих болячках. Рассказы дедушки о его самочувствии на жалость сердобольному Тэхёну давили, и он ещё долго после звонка думал о том, как дедушке помочь. В интернете парень искал название лекарств и БАДов, для дедушки, на основании всех симптомов им названных. Интернет давал неутешительные прогнозы, некоторые сайты твердили, что старичку оставалось жить считанные месяцы, а то и дни, и хватаясь уже за своё сердце Тэхён чаще и чаще начал обдумывать свой отъезд в посёлок, что бы отведённое деду время с ним рядом провести.       На заочное отделение Тэхён не без труда, всё-таки перевёлся. Пару раз в спину, перед тем как окончательно уйти из университета, что бы появляться там раз в полгода на сессии, ему прилетело то самое мерзкое слово, от ушлёпков одногруппников, которое с такой злостью произносилось его другом, но никак не хотело срываться с собственных уст. Оскорбления только укрепляли решение Тэхёна перевестись, однако даже с переводом они продолжали поступать, на сей раз в виде сообщений. Когда парень заблокировал всех оскорбляющих, то начал замечать знакомые и ненавистные лица недалеко от своего дома, а это было уже небезопасно, и переезд стал рассматриваться уже не как вариант "попрощаться с дедулей", а как попытка спастись самому.       И он поехал.       Собрав вечером два чемодана вещей и обуви; купив несколько бутылок нормального шампуня и бальзама для волос, дабы не мыть голову «настойкой дешманской», Тэхён поехал с Чимином и мамой на вокзал. Это решение далось ему нелегко, оно, наверное, было самым не простым в его жизни, но, тем не менее, он его принял, и весь путь до посёлка молился, что бы оно было верным. Что бы ему никогда не пришлось об этом пожалеть. Он добровольно уезжал в посёлок, оставляя в городе свою семью, и очень беспокоясь за них. Одногруппники издевались над ним, но за него всегда вступался Чимин и пусть сам парень заверял Тэхёна, что ничего они ему сделать не смогут, он был почти уверен, что им ничего не стоит переключиться на новую жертву, или как они сами Чимина называют «горе-заступника». Им в самом-то деле плевать над кем измываться, и это Тэхёна пугало. Чимину в любой момент может понадобиться его помощь, а он, подобно трусу, смылся из города, бросив друга на произвол судьбы! И эта мысль едва ли не заставила его поспешно выйти из автобуса, и вернуться в город. Но Чимин всю дорогу, несмотря на глубокую ночь, писал ему сообщения, о том, что всё будет хорошо, а если будет плохо, то он в первую очередь ему сообщит, и тогда Тэхёну не составит особого труда вернуться назад. Не в заточение же он едет, в конце-то концов!

***

      Они живут вместе уже вторую неделю. Чонгук не торопит события, Тэхён не подгоняет Чонгука и они снова просто соседи. Что-то должно было измениться, вот только Тэхён заметил, что не меняется ничего. Чонгук как и прежде ходит на работу вместе с Юнги; он с дедушкой снова занимается огородом, на сей раз полноценным сбором урожая, и чувствует себя он неуютно. Он стал чувствовать себя ещё более чужим в этом месте, чем когда находился здесь поневоле. И что ж, стоит признать, что он очень сильно ошибался, когда боялся, что их с Чонгуком отношения будут развиваться слишком быстро, под влиянием новых обстоятельств. Их отношения не то, что не развиваются, они просто отсутствуют. Нет их. Они даже друзьями не стали. Чонгук ничего не рассказывает Тэхёну, ничем не делится и так уж вышло, что даже не разговаривает с ним толком. Чонгук снова просто Чонгук. Тэхён снова просто чужой. И Тэхён очень сильно, очень старательно давит в себе эту дебильную мысль о том, что он таки совершил самую кошмарную ошибку в своей жизни вернувшись в посёлок! А Чонгук даже не пытается его в этом переубедить..       Чонгук ждал Тэхёна. Очень хотел, что бы он приехал. Хотел, что бы парень был рядом. Он на самом-то деле много чего хотел! Обнимать его перед работой и по возвращению с неё. Ходить вечерами на прогулку, крепко сжимая тонкую руку в своей руке. Показать Тэхёну где он работает, наконец. Хвастаться своими достижениями, рассказывать о том, как прошел его рабочий день! Почему-то перед Тэхёном хотелось предстать в новом, в лучшем свете! Хотелось, но не моглось. Он клялся не торопить события и ни к чему его не принуждать, а Тэхён не проявлял инициативу, и Чонгук это как неготовность расценивал.       –Кто я для тебя? –спросил в один из вечеров Тэхён, когда Чонгук в очередной раз расстелил себе постель в паре шагов от постели Тэхёна.       –А я для тебя кто? –вопросом на вопрос ответил Чонгук, изрядно устав от того, что между ними ничего не происходит. Парень словно приехал погостить у них, ничего большего не планируя. Сам не движется и Чонгуку не позволяет. Клятвой полностью все пути к себе перекрыв.       –Чонгук, что происходит?       –В том то и дело, что ничего. –Чонгук на своей постели садиться, руки Тэхёну протягивая, и парень к нему ближе подвигается, за руки мужа крепко хватаясь. –Тэхён, я понимаю, что ты не готов к отношениям со мной..       –Я был уверен, что это ты не готов. –перебивает его Тэхён.       –Стал бы я уговаривать тебя вернуться, если бы не был к ним готов? –спрашивает Чонгук, мягко поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони парня. –Мы ведь не хотели, что бы на наши отношения влияли обстоятельства. Я дал тебе клятву не торопить события, ни к чему тебя не принуждать, но ты при этом сам ничего не делаешь. Первого шага не делаешь и зелёный свет для меня не загорается, Тэхён. У меня связаны руки.       –Чонгук.. –Тэхён придвинулся ещё ближе и, расцепив их руки, обнял мужчину. –Я уже начал самые плохие варианты в голове прокручивать. А оказывается ты просто меня ждал..       –Сколько угодно ждать готов, но ты хотя бы иногда, по одной верёвке с рук моих снимай. –Чонгук в объятьях тает, носом в волосы Тэхёна, сладко пахнущие, зарываясь. Ароматом этим надышаться не может. Тэхёном тёплым, мягким, хрупким насладиться не в силах. Тэхён не друг ему. Тэхён не сосед. Тэхён не чужой. Ближе родных парнишка постепенно становится. Чонгук в него влюбляется и молится, что бы это взаимно было. Что бы симпатия Тэхёна так же во что-то большее постепенно превратилась.       –Давай не будем спать на таком большом расстоянии друг от друга. –просит Тэхён и Чонгук согласно кивает, объятий не разрывая. Успеет он ещё эту постель подвинуть к Тэхёну ближе, но когда ещё Тэхён сам за объятьями потянется, не известно. Кто знает, может сейчас лимит нежности его иссякнет, и он несколько дней, а то и недель, прикасаться к себе не позволит. Пока дают, надо брать, и брать по полной, решает Чонгук и одной рукой по волосам вьющимся поглаживать начинает, другую на талии парня расположив.       В объятьях Чонгука Тэхён себя нужным чувствует. Впервые за пару недель своим себя ощущает, не чужим! В руках Чонгука он на своём месте. В руках Чонгука он свой дом находит, и больше не соседствуют они. И плакать снова хочется, оттого, что накрутить себя успел! Оттого, что за всё это время понапридумывал себе, что Чонгуку он не нужен больше! Разрыдаться стоило хотя бы потому, что всё это лишь его фантазией оказалось, не реальностью. От счастья заплакать бы, да вот только помимо слёз в глазах накопившихся, улыбка на лице расплывается. Улыбка от того, что счастье на самом деле так близко находится, не на расстоянии сидит, а в руках своих его держит.