Больше не пропадай

Тонграк всегда был приверженцем одиночества. Он даже не рассматривал вариант будущего, в котором съедется со своей половинкой и не пожалеет о решении. Не представлял себе моментов любви, счастья и трепетных ощущений от этого чувства. Не знал, сможет ли вообще находиться рядом с кем-то слишком долго. Но жизнь отнеслась к нему благосклонно. Она послала ему Махасамута, который перевернул все мысли писателя с ног на голову. Он заставил Рака поверить в то, что всё может быть по-другому. Что жизнь не только серая. Она играет многими красками, если рядом находится нужный человек. И вечность теперь казалась таким коротким промежутком. Тонграк думал, что даже её может быть мало, чтобы насладиться всеми прелестями проведённого вместе времени. Даже сейчас, расставаясь с Махасамутом всего на несколько дней, он с каждой минутой становился всё раздражительнее и недовольнее. Люди вокруг стали его бесить, а время продолжало тянуться бесконечно. Мут и Рак уже несколько лет живут жизнью кочевников. По полгода они остаются то на острове, пока у Махасамута открыт сезон дайвинга, то в Бангкоке, в доме писателя. Переезжать окончательно ни один из них не хотел и такой вариант оказался самым подходящим. Но иногда Тонграку приходилось уезжать на пару дней и в летнее время. Писатель вынужден показываться публике не только в удобные для себя месяцы. Посещать автограф-сессии, интервью и фотосъёмки, а также прочие бредовые сборища, на которых Мук умоляла Тонграка присутствовать. Он совершенно против каждый такой раз, но пронзительный голос помощницы был таким звонким и режущим уши, что тяжело ослушаться. Сколько раз Рак не пытался, он всё равно в итоге сдавался, когда Кхаймук почти хныкала в трубку и наигранно шмыгала носом. Тонграк долго был одинок, выискивая лишь временные связи на ночь. Ему было комфортно и он даже не задумывался о том, что без другого человека может быть так плохо. Это единственная вещь, которая ему не нравилась в любви. Когда вас разделяют, внутри ощущается пустота. Приметив кислую мину писателя, Мук ткнула парня в плечо. — Нас фотографируют куча камер, а ты как на похоронах. Улыбнись, — несвойственно для своего милого образа, грозно шепнула девушка. — Ты просила меня прийти и будь благодарна, что я хотя бы на это согласился. Иначе я прямо сейчас развернусь и покину это здание и вообще этот город, — прошипел в ответ Тонграк, задирая голову вверх. Выполнив это привычное действие, он вспомнил, как Мут нежно проводил пальцами по подбородку писателя, приговаривая, что он перетрудит шею, если будет постоянно так задирать свою физиономию. Рак подумал, что Махасамут даже тут оставил воспоминание о себе. В таком простом и привычном действии была капелька чего-то личного. Размышления писателя прервали ведущие, что пригласили автора на сцену. Началась несколькочасовая и монотонная встреча для фанатов. Рак отвечал на заданные вопросы, объясняя значение своей работы, её посыл и много всего, что хотели узнать безумные поклонники. Когда хаос наконец закончился и Тонграка отпустили в комнату отдыха, он с облегчением повалился на диван и сразу же достал телефон, чтобы позвонить Махасамуту. Один звонок, второй, третий. Но на каждый из них не было ответа. Рак заметно занервничал, до боли кусая нижнюю губу. Когда подобное случилось в последний раз, Мут был в опасности из-за отца Тонграка. Но это же не может повториться, верно? Отец давно сплавлен туда, откуда у него не будет возможности добраться до семьи, а Махасамут вообще на острове. Однако почему он не берёт трубку? На такой случай Рак давно перестраховался и записал номер Палма, младшего прихвостня Мута. Если кто и знает, где сейчас Махасамут, то это точно этот малец. Звонок на его телефон прошёл моментально и уже через несколько секунд на другой стороне взяли трубку. — Привет, красавчик Пи'. Что такое? — Привет, Палм. Где Махасамут? Небольшое молчание, словно парень вспоминает. — С утра он говорил, что отправится нырять, проверяя дно и новое снаряжение. И больше я его не видел. — Почему ты не пошёл с ним? И ты в курсе, что уже почти вечер? — повышая голос уточнял Рак. — У меня смена в баре, он дал выходной. И Пи'Мут не отчитывается мне о каждом шаге. Возможно он уже вернулся. — Ты сможешь сходить к нам домой и проверить? — Конечно! Палм положил трубку и Рак прижал телефон ко лбу. Хотелось закричать от переживаний. В груди начало что-то сжиматься, а дыхание участилось. Дверь в помещение открылась и на пороге появилась Ви. Девушка поприветствовала писателя, но он даже не обернулся. Тогда она уже громче окликнула друга, что успешно вырвало его из своих мыслей. — А? — испуганно переспросил Тонграк. Его лицо выражало панику. Ви нахмурилась и села рядом с Раком, обнимая его одной рукой за плечи. — Что случилось? — Мут не отвечает на звонки, и с самого утра Палм его не видел. У меня ощущение, что что-то случилось. Девушка успокаивающе потрепала Рака по спине. — Ты не знаешь наверняка. Не накручивай себя раньше времени. Писатель попытался, но выходило не очень. Он то и дело смотрел в телефон, ожидая звонка от Палма. — Пи'Рак! — позвала Мук, влетая в комнату как ураган. — Все дела тут завершены, но у тебя ещё фотосессия в честь выхода новой новеллы. Приметив напряжённую обстановку, девушка с вопросом взглянула на возлюбленную. — Он не знает, где Махасамут. Переживает, что тот долго не отвечает, — пояснила Ви. Кхаймук поджала губы и тоже попыталась успокоить босса. — Он же сейчас может нырять, верно? Разве под водой он возьмёт трубку? — Его нет слишком долго, — рассеянно ответил Рак. Даже несмотря на то, что он писатель, объяснить свои чувства сейчас для него было очень сложно. Но самое явное ощущение — это страх. Страх за человека, который Раку настолько важен, что никакого будущего без него не будет. Жизнь самого Тонграка потеряет всякий смысл. Телефон наконец зазвонил и Рак вздрогнул. Трясущимися руками он нажал кнопку ответить. — Ну что? — Ваш дом закрыт и внутри темно, Пи'. Я думаю его нет, — уже не так беззаботно ответил Палм. — Под одним из цветочных горшков на террасе есть запасной ключ. Открой и проверь весь дом, — скомандовал Рак. — Хорошо. В трубке послышалась возня. Парень нашёл нужный горшок и предмет под ним. Замок входной двери щёлкнул и Палм оказался внутри. Ещё какое-то время он обходил комнаты, но в каждой из них была пустота. Махасамута нигде не оказалось. — Прости, Пи'Рак, но тут никого. Тонграк прерывисто выдохнул и крепко, до хруста в пальцах, сжал телефон в ладони. — Что же делать? — почти прошептал он. Палм неожиданно серьёзно попросил Рака успокоиться. — Я проверю причал и узнаю где его лодка. На ней есть маячок, на случай происшествий. Может просто застрял посреди моря. Всё будет хорошо, ладно, Пи'? — Спасибо тебе, Палм. Я сейчас же возвращаюсь на остров. — Хорошо, увидимся. Рак положил трубку и подскочил с дивана. — Подожди, — начала Мук. — Если ты сейчас попросишь меня остаться ради фотосессии, то я, даже не раздумывая, откажу. О моём пребывании здесь не может быть и речи. Неужели ты не понимаешь, как я переживаю за него? — воскликнул Рак. Девушка обняла Тонграка и крепко сжала руки, пытаясь успокоить поток его ругательств. — Дай мне десять минут, чтобы оповестить всех, что мы уходим. А потом поедем на остров. Я не брошу тебя и Пи'Мута. Ви улыбнулась, гордясь решением своей девочки. — Мы вместе поедем, — встряла Ви. — Мук, уладь всё поскорее. Я пока вызову такси. Всё происходило в невероятной суете. Через час они уже добрались до причала в Бангкоке. Там они ещё какое-то время ждали свою яхту. Всю дорогу до острова Рак нервно кусал губы и вздыхал. Палм больше не звонил, а значит новостей нет. Паника всё нарастала, а нужной информации для успокоения не поступало. Слова поддержки девочек перестали помогать ещё на причале. Мут всегда с особой важностью относился к звонкам Тонграка, когда писатель уезжал. Они заранее обговаривали время выхода на связь. Махасамут знал, что прошлое Рака всё ещё отдаётся отголосками в его поведении. В некоторые дни он особенно сильно скучает и опекает Мута, до сих пор иногда не веря в то, что они действительно вместе и у них всё хорошо. И теперь, когда Рак в совершенном неведении о состоянии Мута, писателю было так невыносимо больно думать, что что-то могло случиться. Абсолютно ничего, кроме самого Махасамута, не могло успокоить его. Нужен только он. Через несколько часов они, наконец, добрались до острова. На улице уже стемнело, в воздухе повис запах ночного океана, а на небе засияли звёзды. Рак с грустью осмотрел место, которое сейчас смело называл домом и поджал губы. Сердце с огромной силой забилось в груди. Казалось, что оно норовило вырваться и отправиться искать Мута самостоятельно. Тонграк всё-таки позвонил Палму, надеясь, что тот обрадует его. Парень ответил почти сразу. — Да? — Мы уже приехали, ты далеко от пристани? — Нет, красавчик Пи', скоро заберу вас, — снова с весёлыми нотками в голосе ответил Палм и сразу же положил трубку. Рак нахмурился, внутренне злясь, что этот ребёнок будто не понимает всей серьёзности ситуации. Сжимая зубы, писатель убрал телефон в карман и оповестил девушек, что скоро за ними приедут. Спустя некоторое время к пристани подъехал пикап Махасамута. Тонграк подошёл к автомобилю и готовился встретить Палма, но из-за руля вышел тот, кого писатель хотел увидеть сейчас больше всего на свете. Мут выглядел потрёпанным и утомлённым. Его волосы слегка влажные и находились в беспорядке. На нём был надет гидрокостюм, а сверху небрежно наброшена любимая гавайская рубашка. Он, слегка прихрамывая, подошёл к Раку и обнял его, прижимаясь всем телом. Мокрый костюм стал пропитывать дорогущую одежду писателя, но ему было плевать. Он с такой же силой вжался в любимого, ощупывая каждый участок его тела. Рак был жаден до подтверждения, что это не сон. Пока они добирались до острова, Тонграк прокрутил в голове тысячи вариантов, многие из которых были до ужаса плохими. Но теперь Мут стоял прямо перед ним. Уставший и замученный, но живой. Махасамут поднял голову с плеча Рака и улыбнулся девушкам. — Я рад вас видеть. Простите, что заставил переживать, — с небольшой хрипотцой проговорил Мут. Кхаймук счастливо всхлипнула и кивнула, до боли вцепляясь в руку Ви. Возлюбленная с улыбкой положила свою ладонь сверху, успокаивающими движениями поглаживая Мук. Махасамут, тем временем, осторожно отстранил от себя Тонграка и улыбнулся, разглядывая его всё ещё напуганное лицо. Он провёл ладонью по щекам писателя, а следом снова обратился к гостьям. — Ви, сможешь сесть за руль? — Конечно, — кивнула та, — дорогу я помню. Махасамут поблагодарил её и повёл, казалось, безжизненного Рака к двери заднего сидения. Когда все успешно расселись, Ви выехала с причала, направляясь к мужчинам в дом. Всю дорогу Тонграк беспомощно жался к возлюбленному, продолжая проводить ладонями по его телу. Иногда он поднимал глаза и натыкался на любящий взгляд, полный переживания и извинений, за то, что подобное произошло. Мут выдавал грустную улыбку и теснее сжимал писателя в кольце рук, слегка покачивая его, словно ребёнка. Но сейчас Рак не мог обижаться. Это именно то, что ему нужно было. Через некоторое время Ви остановила машину и Тонграк осмотрелся. Они уже добрались до дома. Махасамут бережно вывел писателя из машины и повёл к жилищу. Девушки поспешили за хозяевами. — Помните, где гостевая комната? — спросил Мут. — Да, не переживай за нас, — ответила Ви. — Отдохните, а завтра поговорим. Махасамут кивнул и увёл Рака в их спальню. Когда мужчины наконец скрылись от чужих глаз, Тонграка прорвало. Он несколько раз всхлипнул и вздрогнул всем телом, почти вешаясь на Мута. Парень вовремя подхватил писателя, прижимая его к себе и поглаживая по спине. Он медленно прошёл к кровати и сел на постель, в страхе свалиться на пол и уронить Рака. Махасамут терпеливо ждал, когда истерика партнёра закончится. Он молчал и просто позволял всем переживаниям Тонграка выйти наружу. Никогда и никому, кроме Мута, Тонграк не мог позволить показать такого себя. Слабого, неспособного сдерживать слёзы. Даже перед Ви, которая была таким хорошим и понимающим другом, Рак старался держать себя в руках. Но Махасамут — это другое. С ним оставаться в маске безразличия и спокойствия у Рака не получается уже давно. Ему и не хотелось строить из себя прежнего надменного писателя, который совершенно не заботится о такой мелочи, как чувства. С этим мужчиной он был честным, открытым и всегда говорил и делал то, что ему действительно нужно. Сам же Мут считал честью быть тем человеком, который удостоился лицезреть истинную натуру писателя. Когда всхлипы Рака стали намного реже, а впивающиеся ногти ослабили хватку, Мут слегка отодвинулся назад, смотря Тонграку в лицо. Мужчина тепло улыбнулся и утёр оставшиеся слёзы. — Всё хорошо, я рядом, — с глубокой заботой прошептал Мут. — Я так перепугался, — ответил Рак настолько тихо, что не окажись они так близко, Махасамут вовсе не расслышал бы его слова. — Прости меня. Тонграк отрицательно покачал головой. В его голове словно что-то щёлкнуло. Его мужчина весь день был непонятно где и пока неизвестно, что с ним случилось. Но вот он в их комнате и успокаивает Рака, вместо того, чтобы писатель сам позаботился о любимом человеке. — Что у тебя болит? — резко перестроился Тонграк. — Есть сильные травмы? Может надо в больницу? — Спокойно, — улыбчиво ответил Мут. — Я ушёл достаточно далеко от берега и мотор у лодки сдох. Средства связи остались на причале. Обычно Палм всегда напоминал мне, но сегодня я его отпустил, — неловко признался мужчина, потирая затылок. — Я долго пытался починить всё, чтобы вернуться к тебе. Скорее всего искать через маячок меня стали бы только завтра и я переживал, что ты перепугаешься. Днём стояла жуткая жара, и пока ковырялся в моторе, случайно подвернул ногу. Но в остальном цел, хоть и сильно устал, — Мут помедлил и снова взглянул Раку в глаза. — Прости, что так задержался. — Всё уже неважно, — покачал головой Тонграк и снова прижался к мужчине, поглаживая его по всё ещё влажным волосам. — Больше не пропадай. Махасамут уверенно кивнул и умиротворённо выдохнул. Чуть позже Рак отбросил остатки паники и слез с Мута. Придерживая пострадавшего, он помог ему добраться до ванной. Писатель с осторожностью раздел мужчину и помог отмыться от воспоминаний отвратительного дня. Не было никаких намёков на пошлость. Хотя страсть, даже спустя несколько лет отношений, до сих пор кипела между ними, сейчас Рак хотел только уберечь и позаботиться. Покончив с ванной, Рак одел Махасамута в домашнюю одежду и уложил его в кровать. Следом писатель наспех ополоснулся сам и сбегал на кухню, выуживая из морозилки пакетик со льдом. В постели он приложил к опухшей лодыжке холодный компресс, а затем осторожно обмотал её эластичным бинтом. После всех манипуляций он уложил ногу на подушку и устроился у засыпающего Мута под боком, прижимаясь к нему, словно котёнок. Мужчина погладил возлюбленного по волосам и облегчённо вздохнул. Спустя время дыхание Махасамута выровнялось и он мирно засопел. Но к Раку сон совершенно не шёл. Он поднял на Мута взгляд и долго всматривался в его лицо, не в силах насладиться картиной. Писатель протянул руку и поправил сбившиеся пряди волос возлюбленного, убирая их со лба. Большую часть ночи Тонграк просто убеждался, что всё действительно в порядке. А уже к утру, наконец, тоже провалился в сон.

***

Пробуждение Тонграку далось ещё тяжелее. Солнце било его яркими лучами, настырно пробиваясь в комнату через большие окна. Писатель с трудом поднял руку, чтобы нащупать Мута, но соседнее место оказалось пустым. Глаза мигом распахнулись и Рак подскочил на кровати, судорожно оглядываясь по сторонам. В панике он почти свалился на пол, желая поскорее найти возлюбленного. К счастью, Мут никуда не делся. Он сидел в столовой вместе с Мук и Ви, очевидно рассказывая им о случившемся вчера. Тонграк выдал себя громким вздохом и Махасамут обернулся к нему, приглашающе раскрывая руки для объятий. Писатель без стеснения кинулся к нему, усаживаясь на колени и утыкаясь носом в шею. Мут непринуждённо продолжил беседу с девушками, проясняя все события. К концу разговора Рак успокоился и пересел на соседний стул. — В общем, сейчас уже всё в порядке, — подытожил Махасамут. — Ещё раз простите, что перепугал. — Не переживай, Мут, — улыбнулась Ви. — Главное, что вернулся. Если бы задержался ещё немного, совершенно не знаю, как справлялась бы с этим несносным писакой. Тонграк бросил гневный взгляд на девушку. — Нечего так смотреть, — внезапно вступилась Кхаймук, — с тобой действительно только Махасамут способен справиться. При нём ты как шёлковый. — Потому что он — любовь всей моей жизни, — язвительно ответил писатель, — а если вас что-то не устраивает, то можете возвращаться в Бангкок. — Кхун'Тонграк, — предупреждающе окликнул Мут. Подобная формулировка имени возлюбленного, смешанная с грозным тоном, заставляла Рак поджать губы и невинно выглядывать на Махасамута из-под ресниц. Но спорить с этими чёрными глазами писателю было сложно. С минуту он мялся, но затем остыл и снова повернулся к девушкам. — Но спасибо, что приехали сюда со мной. Один я действительно сошёл бы с ума ещё по дороге, — нехотя выдавил мужчина. Мук хихикнула, повторно убеждаясь в своих словах о послушности друга, на что он сам снова злобно цыкнул. — Давайте позавтракаем, раз все в сборе, — предложил Мут и попытался встать, но Рак усадил его обратно. — Ты забыл про ногу? — Но... — Никаких но, — отрицательно покачал головой Тонграк. — Подождите немного, я съезжу сам. Писатель чмокнул возлюбленного и вернулся в спальню, переодеваясь в другую одежду для выхода. Следом он покинул дом, предусмотрительно прихватив ключи от пикапа Мута. Рак доехал до их любимого ресторанчика и заказал побольше блюд навынос. Пока Тонграк ждал, рядом промелькнул Палм. Писатель окликнул младшего и парень с улыбкой подбежал. — Привет. Как там Пи'Мут? — Привет. В норме, только ногу повредил. Каким он вчера вернулся? — Как человек, который весь день был на нервах, — пожал плечами Палм, — я находился в будке спасателей у лодочных доков, когда кто-то приметил его судно. Он еле стоял на ногах и был до жути изнурён, но продолжал твердить, что должен ехать домой. Мы с местными немного задержали Пи'Мута и помогли прийти в себя, а я предупредил, что вы уже на пути к острову. Как только ты позвонил, он свалил, даже не переодевшись. И забрал машину, оставив меня в доках, — обиженно складывая руки на груди, подытожил парень. Рак не смог сдержать улыбки. Даже находясь не в самом лучшем состоянии, Мут всё равно переживал только за Тонграка, желая поскорее вернуться домой и поговорить с ним. Бросил всё, забыл про себя, но никогда не позволял не позаботиться о возлюбленном. Сердце писателя уже в который раз бешено застучало, напоминая, что он выбрал правильного человека. Тонграк поблагодарил Палма за рассказ и забрал приготовленную еду. Он привёз её домой, где гости и хозяин уже накрыли стол. Рак оставил пакеты и прижался к Муту в порыве внезапной нежности, с шумом вдыхая запах своего мужчины. Махасамут застыл на несколько секунд, а затем улыбнулся и положил голову на плечо писателя. — Надеюсь десерт ты не взял, — со спины говорила Ви. — От вас и так слишком сладко. Рак пропустил мимо ушей её замечание и чмокнул Мута в щёку, возвращаясь к брошенным пакетам. Ребята позавтракали, но для Махасамута обстановка была не самая обычная. Тонграк непривычно сильно опекал возлюбленного за столом. Подкладывал еду, кормил и помогал убрать остатки соуса с лица. Сам чистил креветки и рыбу от костей, оставляя все плоды своих трудов в тарелке Махасамута. Под конец мужчина уже вовсю улыбался, потому что казалось, что половина принесённой еды оказалась у него. После завтрака девушки изъявили желание прогуляться и покинули дом. Рак снова с глубокой заботой помог Муту добраться до постели и повалился на кровать вместе с ним, снова устраиваясь рядом. — Что случилось, Кхун'Тонграк? — поинтересовался Мут, поглаживая писателя по волосам. — Ничего, — пожал плечами Рак. Мут улыбнулся уголком рта и взял Рака за подбородок, заставляя взглянуть в глаза. Тонграк с минуту утопал в родном взгляде, а затем сжал губы. — Палм рассказал, что ты так рвался домой, чтобы мне позвонить. И даже толком не пришёл в себя, но поехал встретить меня. Сам был в опасности, а переживал, что я испугаюсь, — вычерчивая узоры на груди Махасамута, рассказывал Рак. — Ты так сильно заботишься обо мне, а я будто принимаю всё как должное. Хотелось хоть немного тебе отплатить. Мут снова искренне улыбнулся, ероша волосы Тонграка. — Знаешь, я ведь не просил тебя меняться, — ответил Махасамут. — Ты уже дал мне всё, чего я хотел, когда ответил на чувства. Оказывается, я лучше тебя знаю, что ты тоже переживаешь за меня. Я очень давно сказал, что хочу, чтобы ты, время от времени, провожал меня на работу. И ты за несколько лет позволил себе проспать только пару раз. Даже я не смог бы совершить подобное, — поморщился Мут, за что схлопотал игривый удар в плечо. — Как только у тебя появляется свободное от работы время, ты тут же идёшь ко мне. Ластишься, словно котёнок. Не можешь представить, насколько сильно у меня от этого бьётся сердце. Я каждый раз пытаюсь прийти в себя и удостовериться, что всё реально. Я так сильно люблю тебя, что хочу впечатать в себя. Чтобы вообще больше не отпускать. Рак не мог сдержать себя, нападая на Мута с нежностями. Обычно такие действия совершал сам Махасамут, но от сказанных слов Тонграк решил резко перенять инициативу. Писатель жадно зацеловывал счастливое лицо возлюбленного, желая оставить след на каждом участке этой прекрасной физиономии. С громким хохотом Мут резко поменял их местами, подминая опешившего Тонграка под себя. Мужчина повторил действия партнёра, но гораздо медленнее. Поцелуи становились сладостными и тягучими, а к губам добавлялся язык. Влажные дорожки блестели от проникающего в комнату солнца, заставляя Махасамута неотрывно следить за постепенно заливающимися краской щеками Рака. — Мут, твоя нога, — попытался запротестовать Тонграк, но безуспешно. Махасамут накрыл его губы поцелуем, заставляя проглотить остатки слов. Требовательный язык тут же ворвался внутрь, заставляя Рака простонать. Поцелуи Мута были отдельным искусством. От них становилось дурно и дышать удавалось с большим трудом. Его язык лавировал, крутился и исследовал. Делал всё, что ему вздумается. Но каждое действие приносило новую волну головокружения. Тонграк уверен, что никто и никогда не сможет поцеловать его так, как Мут. Писатель попытался провести руками по спине возлюбленного, но тот грубо схватил ладони и поднял вверх, заставляя зафиксировать над головой. Грозный взгляд буквально пригвоздил запястья к изголовью кровати и Рак сглотнул слюну, снова проваливаясь в их черноту. Махасамут стал медленно расстёгивать пуговицы на рубашке Рака, нарочито внимательно следя за тем, как каждая вылетает из петли. — Кхун'Тонграк был таким хорошим и послушным, — прошептал Махасамут. — Мне очень хотелось бы отблагодарить его. Рак закусил губу, глуша свои стоны. Сейчас Мут даже не касался его и было так тяжело сдерживать тело, которое умоляло толкнуться в эти ладони. Закончив с рубашкой, Махасамут помог стянуть её и отбросил в сторону. Он, наконец, приложил руки к бледному телу Тонграка, проводя ими от шеи до самой полоски брюк. Рак вытянулся и замер, напряжённый, словно струна. Писатель отвернулся, пряча выражение за поднятой рукой. Но Мут не позволил. Он взял партнёра за подбородок, возвращая лицо в исходное положение. Довольствуясь результатом, Махасамут, не отрывая взгляда, стал спускаться ниже, добираясь до брюк. Зубами он вытащил ремешок из петли, следом расстёгивая их полностью. С помощью Тонграка он освободил его от остатков одежды, оставляя полностью голым. Рак никогда не стеснялся своего тела. Он заботился о себе и всегда выглядел изумительно. Но под таким жадным взглядом любому станет слегка неуютно. Казалось, что Мут каждый раз хочет его съесть и находится на волоске от того, чтобы действительно это сделать. И всё же Тонграк продолжил смиренно лежать, не желая нарушать правила игры. Хотелось получить своё обещанное вознаграждение. Мут снова провёл руками по телу писателя, но уже от лодыжек до бёдер. Мужчина пропустил самое желанное место, отчего Рак прохныкал. Махасамут усмехнулся и наклонился к члену, что уже жаждал его внимания. Мут провёл языком по всей длине, увлажняя поверхность. Рак снова закусил губу, шумно выдыхая. Ладонь возлюбленного легла на возбуждение, размеренными движениями лаская его. Мут тем временем зацеловывал бёдра, иногда позволяя себе прикусить почти белоснежную кожу. Тонграк улыбнулся, наблюдая за любимой привычкой партнёра. — Гав, — с небольшим оскалом выдал Махасамут и продолжил. Губы снова обхватили член, а голова стала опускаться и подниматься. С каждым движением Мут склонялся всё ниже, постепенно заставляя Рака сильнее извиваться и стонать. Махасамут протянул ладонь и нащупал плечо Тонграка, дозволяя ему опустить свои руки. Мужчина направил их вниз и опустил на свой затылок, разрешая возлюбленному самостоятельно задать темп. Поначалу Рак пытался растянуть удовольствие, но горячий влажный рот мужчины был таким притягательным, что сдерживать себя было трудно. Тонграк почти вбивался внутрь, ощущая, как головка иногда упирается в заднюю стенку горла. Мут с достоинством терпел неудобство, продолжая слегка всасывать плоть и обводить её языком. Ещё несколько поступательных движений и Тонграк почти выкрикнул, когда наступило сладостное облегчение. Сперма плеснула Муту в рот, пуская дорожки по его уголкам. Махасамут, словно пёс, довольно облизнулся, собирая остатки большим пальцем. Рак тяжело выдохнул, убирая ладони с затылка партнёра. Мут поднялся выше и перевернул Рака на живот. Мужчина стал зацеловывать гладкую спину, наслаждаясь бархатной поверхностью. Несмотря на недавний оргазм, Тонграк снова застонал, наслаждаясь ласками. Добравшись до ягодиц, Мут с силой сжал каждую, поочерёдно покусывая их. Разведя половинки в стороны, он прошёлся пальцами по напряжённому месту, заставляя Рака вздрогнуть. Махасамут ухмыльнулся и склонился к кольцу мышц, проводя по нему языком. Тонграк сжал подушку под собой, впиваясь в неё зубами, пока Мут продолжал мучать его влажными вторжениями внутрь. Его язык теперь был ещё требовательнее и непристойнее, собственнически погружаясь в любимое тело. Чавкающие звуки рассыпались по комнате, наполняя её атмосферой пошлости. Насладившись ласками, Мут протянул руку к тумбочке у кровати и вытащил бутылёк со смазкой, немедля выдавливая его содержимое на пальцы. Затем он тут же приставил их к уже увлажнённому месту, сразу начиная процесс подготовки. Рак ещё сильнее сжал ладони, комкая постельное бельё. Держать стоны в себе было невозможно. Махасамут давно выучил его тело и теперь делал всё, чтобы Тонграк буквально растекался под ним. Таял, как мороженое на южной жаре. Удостоверившись, что Рак сможет принять его, Махасамут избавился от собственной одежды и придвинулся к бёдрам партнёра. Мут заставил его развести ноги шире, позволив удобно устроиться между ними. Писатель послушно исполнил немую просьбу и приготовился. Его собственный член снова дёрнулся, оповещая, что готов повторить недавнее облегчение. Мут вошёл медленно, словно дразня. Сначала погрузилась только головка. Мужчина то погружал её, то выходил снова, заставляя Рака чувствовать себя неуютно. Тонграк обернулся и через плечо глянул на возлюбленного. Махасамут сглотнул вязкую слюну. Горячий затуманенный взгляд писателя сражал наповал. Пелена возбуждения застелила их, и похоть взяла верх. Он продвинулся дальше, постепенно полностью оказываясь внутри. Мут поднял Рака к себе, заставляя его упереться спиной в свою грудь. Губы Махасамута захватили губы писателя, терзая их в несдержанном поцелуе. Толчки Мута сопровождались громкими шлепками. Темп был сильный и грубый, отчего зад Тонграка начинал краснеть. Махасамут снова прошёлся ладонями по любимому телу, останавливая их у возбуждённых сосков. Мут заключил их между пальцами, до лёгкой боли сжимая нежную поверхность. Рак застонал громче. В голове творилась полная каша, сосредоточиться было совершенно невозможно. В мыслях только эхом отдавался звук шлепков, что доставлял ненормальное удовольствие. Чувствуя приближение оргазма, Мут выдал звук, который Рак слышал редко. Это был почти рык. Грубый и глухой. Махасамут укусил писателя за шею, почти погружая зубы в кожу. От вспышки боли у Тонграка потемнело в глазах, а в реальность его вернула ладонь, которая опустилась на член. Мут в быстром темпе стал водить ею по возбуждению партнёра, заставляя также приблизиться к концу. Звуки стонов, смазки, шлепков и вздохов слились в один шум. И, когда все факторы стали давить уже с невероятной силой, Рак вскрикнул, изливаясь в руку Мута. Тот же пришёл следом, заполняя Тонграка до отказа. На какое-то время пришлось замереть. Мысли путались и для даже самого маленького движения необходимо было сосредоточиться. Мут облегчённо выдохнул первый и медленно вышел из Рака, убирая ладони от его члена. Мужчина осторожно надавил на спину писателя, отчего тот повалился вперёд, утыкаясь носом в подушки. Махасамут довольно улыбнулся и одарил затылок возлюбленного целомудренным поцелуем, ставя точку в этом раунде. Мут с трудом вытащил Тонграка из постели, заставляя сходить в душ. Мужчины из последних сил смыли с себя остатки их игр и вернулись в кровать, сбросив грязные простыни на пол. Махасамут накрыл их одеялом и подозвал писателя ближе, заключая его в объятия. Рак был словно в гнёздышке. Так тепло и уютно, что всё тело буквально разрывает от счастья. — Поспи немного, — прошептал Мут. — Ночью ведь почти не смог, да? Рак кивнул, раздосадовано вздохнул. Махасамут погладил его по голове и улыбнулся. — Отдохни. Я буду рядом. Обещаю.