Живем

Устало переставляя ноги, Рико наконец-то дошел до нужной двери, после чего тихо оперся о дверной косяк и прикипел взглядом к Жану, что находился в той комнате и делал уроки. Оставаться незамеченным помогло то, что дверь была не заперта и слегка приоткрыта. Парень сгорбился над бумагами и сосредоточенно пытался решить какую-то проблему. Картина данного действа успокаивала. Было тихо. Спокойно. Рико наконец-то за сегодняшний день почувствовал себя дома. Он всегда так себя чувствовал рядом с людьми, которых считал своими, даже если это место — чертов Эвермор. Жан отвлекся от тетради и посмотрел на часы, что висели на стене, после чего нахмурился, показывая свое беспокойство. — Багет, — хрипло позвал парня Рико. Хорошее прозвище. Очень запоминающееся и подходящее французу. Он такой же мягкий и безобидный, даром что такой длинный. — Я здесь. — Ты долго. Жан повернулся всем своим корпусом в его сторону, внимательно рассматривая, выискивая пытливым взглядом все возможные травмы. Но он их не найдет. Тренер редко бил по открытым участкам тела как, например, лицо, трость мужчины всегда затрагивала плечи или спину провинившихся подопечных. — Волноваться не о чем, — произнес Рико стягивая футболку и подходя к кровати француза, чтобы упасть перед ней на колени и уложить на жесткий матрас голову. Для этого ему пришлось согнуть спину, и она тут же запротестовала, пустив по позвоночнику и нервам яркую вспышку боли, но он не собирался изменять своего положения. Так будет легче обработать ее, то есть позволить Жану прикоснуться к спине и обработать ее — руки надежно зажаты между корпусом и цергой кровати. Жан ничего не сказал в ответ, просто начал привычное, рутинное занятие — обработка ран и синяков. Сначала он положил свои руки на плечи, позволяя Рико подготовиться к тому, что к его спине прикоснутся, даже если навряд ли это как-то поможет, после чего начал умелыми знающими движениями ухаживать за чужими ранами. — Сколько уже прошло? — сипло спросил Рико, дернув головой, чтобы мокрая от пота челка не лезла в глаза. Жан просто дезинфицирует поврежденные участки кожи на его спине и втирает мазь, где это возможно, в этот раз даже зашивать ничего не пришлось, а он все равно столько сил тратил, чтобы расслабиться… Почему это так чертовски больно? Кожа покрылась испариной, и, кажется, его начало температурить. — Ты о Кевине или о Натаниеле? — уточнил Жан, прижав свою ладонь ко лбу капитана. Тот всегда, когда его внимание из-за чего-то туманилось или рассеивалось начинал вспоминать подобные вещи. Температура действительно выше нормы. — Они ушли… и ты, скорее всего, тоже хочешь отсюда сбежать, — выдохнул Рико. Привычная злость растворилась. Казалось, что все силы уходят на то, чтобы смирно сидеть и терпеть чужие прикосновения к спине, поэтому фасад сильного и непреклонного ублюдка трещал по швам. Сейчас Жан видел в нем как никогда человека: разбитого, уставшего, одинокого. Французу позволено было видеть это, и он ценил подобное доверие. — Хочу, — согласился на французском Жан, быстро добавив. — Вместе с тобой. Как бы сильно Рико не был против того, что он продолжал иногда переходить на родную речь, причина этого раздражения далеко не в том, что капитан не понимал мурлыкающий язык (стоило бы обидеться на Кевина, что тот втихушку выучил этот язык, а потом на этих двоих, что вечно «секретничали» между собой на нем). За все время их общения Рико потихоньку изучил его. Не все, но он понимал, именно поэтому сейчас с болезненной силой зажмурился, тяжело вздохнул и молча принял чужую хрупкую мечту, которой было не место в Эверморе. А причина, по которой он всегда злился (именно злился, а не обижался) на французский в исполнении своей свиты, так и осталась опять невысказанной. Жан решил сменить тему: — Прошла всего неделя, но Натаниель уже должен был более или менее поправиться. Скоро у лисов первый матч в этом сезоне на чужом поле. Они действительно настроены на победу и выход в финал. — Пф, — хмыкнул Рико. — Жду не дождусь. И в его голосе не было ни одного намека на сарказм. — Хочешь навестить его? — уточнил Жан, убрав аптечку в сторону, чтобы прислониться спиной к кровати, рядом с Рико. — Хотелось бы увидеть и Кевина. — Он тебя боится… Не то чтобы не было причин бояться человека, у которого есть небольшие проблемы с контролем гнева… Жан устремил взгляд на часы, отстраненно рассчитывая время. Им на тренировку через час. Лучше для Рико будет, если он ляжет и поспит хоть немного. Но тот намерен поговорить. И в такие моменты Жан просто поддерживал разговор, чтобы узнать то, что никто никогда не узнает. — Он всегда был таким, это же Кевин, — вздохнул Рико, разглядывая профиль француза. Парень был красивым, привлекательным и цифра три на скуле красноречиво говорила всем, что он принадлежит ему, Рико Морияме. Никто не посмеет тронуть его! По крайней мере, так подразумевалось, так должно было быть, но… проблемы постоянно вылезали то тут, то там. — Трусливый парень… Он таким был здесь, и таким остался у лисов. Это значило, что Рико плевать, что думает о нем Кевин, что думают о нем другие. Он все еще считал Кевина своим. Частью своей семьи, членов которой можно пересчитать по пальцам одной руки, даже если у хозяина этой руки будет не хватать пары пальцев. И Рико будет несмотря ни на что заботиться о них так, как умеет, по-своему, как может в условиях Эвермора, когда над твоей головой пистолет клана Морияма. Теперь их в перспективе трое: Кевин, Жан и Натаниель. Пусть даже если они этого не хотят. Почему Рико не отказался от них? Об этом знал только сам Рико и пока не был готов рассказать, он лишь лениво лежал головой на кровати и вспоминал две (три) худшие недели всего прошлого года. Натаниель всеми силами брыкался, не желая идти на контакт, отказываясь от помощи, словно ему предлагали яд. Тецудзи за это время столько раз выходил из себя, что, наверное, глубоко пожалел об идее затащить мальчишку в Эвермор (И что последовало потом? Правильно, был отдан приказ убрать маскировку «Нила Джостена», вернуть ему внешность «Веснински» и запретить прятаться). От поведения Нила страдали все, не только его напарник и капитан, но и остальные члены команды. Упрямец не желал подчиняться, а потом еще умудрялся жаловаться Жану, поставленному ему в напарники, чтобы направлять и помогать, на минуточку, самим Рико, на грубую игру ребят. Несправедливо, да, но и лишние удары тростью тренера, которые они получили из-за него, тоже не справедливы. Семя раздора и недопонимания крепло, и говорить кто-либо об этом не собирался. И Рико несмотря на все вышеупомянутое позволил случиться всему этому. — Пора на тренировку, — раздался голос Жана над ухом. Кажется, Рико ненадолго задремал, потому что отведенное на отдых время закончилось слишком быстро. — Пора. Тело возмущенно запротестовало, когда парень разогнулся и рывком встал на ноги. Разгорающееся с новой силой раздражение в груди придавало сил. Футболка была надета легко, словно спина болела не у него. Все как обычно. Все было как обычно… Рико нахмурился. Нет. Что-то было не так. Его опять преследует странное ощущение, словно ребята двигаются охотнее, когда он командовал ими, что его слушали внимательнее, когда из его рта вырывалась нелестная критика их игры. И злость, которая появляется от их упрямства, она… просто была и ее, если честно, не хотелось выплеснуть наружу привычным способом. — Так, какого черта? — сегодня был не самый лучший день — терпению пришел конец, поэтому Рико с шипением наклонился над разминающейся Жасмин, защитницей. Она действительно любила экси и каждый раз выкладывалась по полной несмотря ни на что, поэтому Рико несколько раз прикрывал ее косяки. — Вас словно подменили. Кроме Джонсона, он как был крысиным ублюдком, таким и остался. Его ничто не исправит. Девушка опасливо осмотрела капитана, потом понимающе кивнула сама себе: — Во время зимних каникул ребята кое-что осознали, — произнесла девушка, получив в ответ пытливый взгляд, поэтому неуверенно продолжила. — Мы поняли, что ты хорош… ну, то есть ты все еще мудак, но за этим есть что-то большее. Рико выгнул бровь, пытаясь понять весь смысл того, что Жасмин пыталась ему объяснить. — Как высказался недавно Фил: лучше стимулирующий пинок под зад от Рико, чем тростью хозяина по ребрам. Ребята поняли, что является меньшим из двух зол, кто настоящий монстр. И если кто-то продолжает тебя ненавидеть, это не мешает им ценить то, что ты делаешь. Рико со свистом втянул воздух через зубы. Руки зачесались, желая кого-нибудь ударить, чтобы почувствовать страх жертвы и контроль над ситуацией, чтобы странное неудобное чувство внутри исчезло. Но вопреки желаниям парень просто развернулся и направился разминаться. Он являлся капитаном команды — это было его наказанием, а не проявлением благосклонности, как считают многие. Он отвечал за поведение всех воронов, поэтому получал за провалы команды в два раза больше. Чтобы подобного не происходило или происходило, но гораздо реже, он сам выходил вперед перед дядей и не терпя возражений безжалостно командовал, быстро устраняя тем самым добрую половину косяков. Другая устранялась вспышками гнева. Все получали от него заслуженные тумаки, но все же Рико старался не скатываться до методов дяди. Этот хрупкий баланс позволял существовать всем в относительно стабильном состоянии. Рико делал это в первую очередь для себя, чтобы оставаться лидером, которого слушаются беспрекословно (даже если мотивацией для этого являлся страх, а не уважение), чтобы оставаться целым и дееспособным, и не был против, если команда его ненавидела за это, но… чтобы так? Это что-то новенькое. Особый вид мазохизма? — Кажется, Натаниель невольно, сам того не желая, внес лепту в нашу команду, — произнес тихо Жан, зная, что Рико услышит. — Хм, — Рико задумчиво осмотрел воронов, делая растяжку, которая позволяла ему свободно сесть на шпагат. — Но Джонсон все равно крысиный ублюдок. — Кто-то спорит? — фыркнул Жан, даже не желая смотреть в ту сторону, где находился упомянутый парень. Ему и так хватало редких кошмаров о том отвратительном дне, а также фантомных рук на бедрах, когда кто-то неожиданно нарушал его личное пространство. И все-таки жаль, что Джонсон не покинул команду после случившегося, но хотя бы присмирел и не лез ни к Жану, ни к Рико, считая последнего монстром или психом, а может и тем, и другим. — Когда бунтовал Джонсон, он выступал против тебя, исподтишка, в мелочах, а Натаниель открыто вышел против тренера, поэтому в этот раз команда заметила сколько трудов на самом деле ты прилагаешь, выставляя себя в качестве буфера между ними и хозяином. — Я ничего не делаю ради них, — прошипел Рико. Он еле как может заботиться о своей «свите», а тут целая команда… ну уж нет. Они просто вынужденно сосуществовали вместе, вот и все.

***

У Воронов очень плотный график тренировок, но при определенных условиях игрока могли отпустить на небольшой срок из Эвермора. Именно благодаря этому Тецудзи смог до сих пор пудрить всем мозги и скрывать то, что творилось в вороньем гнезде на самом деле. И если другие вороны возвращались обратно из-за подписанного контракта и будущих перспектив, то Жан и Кевин принадлежали семье Морияма, и это было очень сложно изменить. После случившегося с Кевином, Рико стал заметно ближе к своей «свите», то есть к одному последнему ее участнику, стал более открытым и внимательным, чтобы не повторять своих ошибок (ряд недопониманий из-за своей замкнутости и жестокости). Поэтому когда появилась возможность на некоторое время сбежать из Эвермора на свежий воздух, тем более не по поручению дяди, как это было в последний раз с шоу Кети, Рико прихватил с собой Жана. Они взяли машину и направились куда угодно. Они провели несколько долгих часов просто за рулем автомобиля, после чего все-таки остановились в первом попавшемся городе, чтобы перекусить и размять ноги. — Оу, — Рико застыл рядом с игрушечным автоматом, загипнотизированный плюшевым медведем с красивой красной ленточкой на шее в виде бантика. — Ты ведь понимаешь, что его придется выбросить, когда мы вернемся? — уточнил Жан, проследив за взглядом своего капитана. — А я засуну его в старую коробку из-под обуви и спрячу под кроватью, где его точно никто не найдет, — убежденно и с придыханием произнес Рико, расправляя плечи. Хотя казалось бы, куда еще сильнее? По этому поводу в интернете среди фанатов воронов до сих пор ходили шутки, мол, Рико проглотил палку. Или, например, он делал это умышленно для того, чтобы казаться выше, особенно на фоне Кевина и Жана. Вот только реальность такова, что в таком положении у парня просто меньше болит спина после встреч с тростью дяди. — Багет. — Уговорил, — вздохнул Жан и направился к игровому автомату, выгребая мелочь из карманов. Не сказать, что он мастер в подобных играх, но куда лучше, чем Рико, который ни разу не прикасался к подобным вещам. С третьей попыткой Жан вытащил нужного медвежонка, хмыкнув про себя, что цифра «три» действительно его число. Рико аккуратно держал игрушку перед собой, на вытянутых руках, разглядывал и словно пытался прочувствовать непривычные эмоции внутри себя. «Подарок» от Жана дарил тепло… — Фу, блять, вы только гляньте, педики уже совсем страх потеряли, открыто шастая по улицам! Крикнул один парень из мимо проходящей компании. Уже вечерело (поездка на автомобиле действительно заняла много времени), и, кажется, люди начали двигаться в одном направлении — к клубам, что располагались неподалеку. — А тебя это ебать недолжно. Или… в этом-то и дело? Не ебут, поэтому и бесишься? — ни тихо, ни громко произнес Рико, чувствуя как в груди начинает зарождаться привычное раздражение, и это так сильно контрастировало с тем, как нежно он прижал выигранный Жаном приз к груди. — Че вякнул? — взъерепенился парень. — Проваливай, — холодом в голосе Рико можно было замораживать, а вся поза парня выражала угрозу. Резкий перепад настроения для него — норма. Но предупреждению не вняли. Жан нервно отошел за спину своего капитана, так как незнакомец начал подходить и высказывать свое «очень важное» фи в их сторону. Рико не знал, что такое «оправдываться», и уж тем более он не собирался что-то доказывать или рассказывать незнакомцу, уже проявляющему в его сторону агрессию. Когда чужая рука коснулась плеча неподвижного, замершего словно натянутая струна, Рико, все произошло в одно мгновение. Хихикающая и подбадривающая смельчака компания вздрогнула единым организмом и с удивлением уставилась на лежащего без сознания друга на асфальте. Единственное, что выдавало в Рико виновника, это согнутая в колене приподнятая нога и свирепый взгляд. Рико опустил ногу, чтобы наступить на лежащее тело, потом еще и еще. Как он посмел перечить? Не повиноваться приказам короля! От этого будет столько проблем! И именно ему, Рико, придется все это разгребать! Хотелось полностью сломать тело перед собой, чтобы компенсировать всю ту боль, что он получит в наказание от тренера, чтобы по итогу оказался несправедливо наказан не только он. Но вдруг капитана схватили за руку и дернули назад: — Рико, успокойся. Знакомый французский акцент ворвался в разум, отрезвляя. Мало кто знал, но Рико вполне тактильный человек и легко переносил обычные простые прикосновения самых разных людей, а еще он любил обниматься (то, что он не позволял себе часто это проделывать — другой разговор), но есть определенные ограничения: плечи, к которым могли прикасаться только доверенные люди с предупреждением; и спина, которая была абсолютно под запретом для прикосновений из-за травм и развившегося у Рико психосоматического заболевания, которое проявлялось в виде боли от любых прикосновений к спине, что подсознательно воспринимались как удары тростью. Прикосновение и знакомое присутствие заземлили его, и злость притихла. «Я не на корте, я не в Эверморе, сейчас мне не нужно быть королем!» — Рико глубоко вздохнул, коротко кивнул Жану в знак признательности, надеясь, что его поймут (и его поняли), после чего перевел свое внимание на застывшую компанию: — Забирайте своего дружка и проваливайте. Теперь словам Рико вняли, осторожно подошли, словно на них могут в любой момент напасть, подхватили бессознательное тело и в спешке ушли. Рико проводил их пустым взглядом, после чего проверил окружение, чтобы убедиться, что лишних зевак поблизости не было; мало ли, вдруг какой-то индивид решил снять все на телефон? К счастью, прохожих было мало и никто поблизости не обратил излишнее внимание на происходящее. Но вот его блуждающий взгляд внезапно зацепился за группу парней через дорогу, что, кажется, вышли из какой-то закусочной и неопределенное время наблюдали за ними. Сколько они так стояли? Много ли видели? Осознание этого неприятно осело грузом где-то в желудке. — Уходим. — Это Кевин? — удивленно вскинулся Жан. — Что он тут делает? — Не знаю, — раздраженно пожал плечами Рико, прекрасно зная, что Кевин ни за что не подойдет к ним. Но… Натаниель подошел бы. Так и случилось. Пока Жан мешкал, группа монстров Пальметто поняла, что их заметили и не нашла ничего лучше, чем подойти к ним. — Давно не виделись, Жан, — поприветствовал Нил француза, отказываясь говорить с Рико, но и в то же время сверлил его подозревающим взглядом. Капитан воронов не был против, он совершенно не знал о чем говорить со вторым и четвертым номером. Почему у него нормально общаться получалось только с Жаном? Чувства, которые Рико ни за что не признал бы как страх и неуверенность начали сворачиваться в груди. — Натаниель, — приветствовал Жан. — Не называй меня так, — поморщился тот. — Что-то не припомню, чтобы ты менял свое имя, — намек в сторону незаконности поддельных документов, но развивать и дальше эту тему Жан не стал, переводя тему: — Кевин, так и будешь молчать? — Ч-что вы тут забыли? — белый как мел, произнес Дей. — Не знаю, что вы забыли здесь, но мы — отдыхаем. А что, не видно? — хмыкнул Жан, покосившись на бедного парня, что смотрел на их щеки, где… были залеплены пластырем телесного цвета татуировки. Это сделал лично Рико, чтобы их не узнали. Для себя и для него. Слабая попытка, но хоть что-то. — Правда, Рико? — Пошли, — мрачно произнес Морияма, напряженно дернув француза на себя, чтобы покинуть нежелательное общество. Ему не понравились те чувства, что вызвала эта неожиданная встреча. — И что, король экси ничего нам не скажет? — не дал им даже отвернуться Нил и, кажется, его кто-то стукнул в бок за подобную смелость, потому что после послышалось приглушенное шипение. — Какие-то проблемы, На-та-ни-ель? Я тебя в Эверморе даже пальцем не тронул. Какие претензии ко мне? — холодно произнес Рико, вспоминая дикое желание пристукнуть парня за дурацкое упрямство. Но честно сдержался, при этом пару раз разнеся в пух и прах свою комнату (поправка: свою часть комнаты). И кто знает, сколько конфликтов ему пришлось подавить, чтобы взвинченные вороны в подобном хаосе продолжали хоть как-то функционировать единым организмом. — А то, что ты вечно оказывался бит, это уже твои проблемы и твоего чересчур длинного языка. — Ты просто стоял и смотрел, — мрачно произнес Нил. — Серьезно? — усмехнулся Рико, высокомерно приподняв подбородок. Он никогда не сидел без дела, особенно когда речь шла о «свите». — То есть по-твоему я должен был встать между тобой и тренером, попросив его перестать тебя избивать за твое неповиновение? Слишком многого хочешь. Повторять для такого, как ты, подобный «подвиг» я пока не собираюсь. Ты того не стоишь. Подобный шаг был слишком рискованным, и, если честно, от Рико больше пользы, когда он действовал в тени, а не шел тупо на пролом, лишая себя и остальных возможности избежать наихудшего исхода. Сейчас подобное (пожертвовать своим здоровьем, стерпеть лишнюю боль и потратить редкий ограниченный шанс сказать «нет», выпустить контроль над ситуацией из рук) Рико готов совершить только ради Жана. Впрочем, в прошлый раз глупый маленький Рико вышел против дяди тоже ради Жана, многое тогда потеряв. Натаниель и Кевин такой глубокой преданности не вызывали хотя бы потому, что не отвечали в ответ тем же (первый не идет на контакт, а второй оборвал связь). Рико старался ограничить себя, не напирать, чтобы потом не случилось так, что он потеряет и не получит ничего взамен. Может быть, это эгоистично — желать от человека ответной привязанности, но он в слишком шатком положении, чтобы только терять, особенно сразу в таких огромных количествах (Тецудзи любил отбирать у Рико все без остатка, после чего парню приходилось каждый раз собирать себя из осколков). Миньярд, который Эндрю, прожигал Рико своим равнодушным взглядом. После наркотической улыбочки действительно непривычно наблюдать на его лице пустоту. Буквально. Тот, казалось, вообще ничего не чувствовал. Хотя то, что он не напал с ножом сразу, уже похвально. Или на него так повлиял пересказ Нила о том, что с парнем случилось в Эверморе? Что-что, а монстр умел пользоваться мозгами, даже когда они были под дымкой наркоты, а сейчас даже не было преграды в виде нее. Остальные просто не смели лезть в разговор, но внимательно слушали, наблюдая с каким-то странным недоверием, словно в их понимании Рико вообще не способен вести конструктивный диалог. — Раз уж так случилось, может, все-таки поговоришь с Кевином? — громко шепнул Жан, привлекая внимание капитана и наконец-то выразив словами то, из-за чего француз так сильно медлил уходить. — Если так подумать, то вы еще ни разу после того инцидента нормально не говорили. Случай на шоу в прямом эфире не в счет. То перебрасывание заученных реплик с твоей стороны, по ошибке названное «разговором», настоящий провал. — Нет, — произнес Рико, впившись взглядом в упомянутого парня испепеляющим взглядом. Внутри, нужно признать, клокотала… обида. — И вообще, ты на чьей стороне? — На вашей, — вздохнул Жан, понимая, что сейчас Рико вышел из зоны комфорта и начал глушить ненужные эмоции злостью, невольно делая себя взвинченным. — И что, я по-твоему должен сказать? Извиниться? — наигранно беспечно уточнил Рико, но напряжение поселилось в его плечах. Жан знал, что Рико на самом деле испытывал вину за сломанную руку и даже первое время серьезно хотел извиниться, но не смог никак связаться с Кевином, после чего в нем проросла обида и упрямство. — Я не буду этого делать. — Тебя никто не просит извиняться за то, в чем ты не виноват, — примирительно произнес Жан. — Но вам стоит поговорить о произошедшем. Они оба знали, что у Кевина слишком тонка кишка, чтобы обсуждать произошедшее, поэтому кому-то другому придется начать, и им будет — ясно подразумевалось — Рико. — Что-то ты сильно разговорчивый, — прошипел Рико. Зачем это обсуждать, когда напротив них посторонние, тем более — лисы? Тем более, когда обсуждать нечего! В момент, когда Рико сломал Кевину ведущую руку, он стал для него монстром, это перечеркнуло все, что было до. Прав был Натаниель, нет больше никакой особенной братской связи (или же ее вообще не было? Рико ненавидел себя за такие мысли). — Я просто… хочу помочь, — надломленным голосом произнес Жан. Он скучал по тем временам, когда их было трое, и не был против, чтобы их семья разрослась до четверых человек, поэтому позволил этому отразиться на своем лице. — Я знаю, что ты никогда не сделаешь первый шаг сам. Но в отличие от Кевина Рико можно уговорить. Он не был трусом. Уголок губ Рико нервно дернулся. Он медленно, словно уговаривая себя, передал плюшевого медведя, которого все это время зажимал в локте, французу и небрежно потрепал кончики кудряшек на уныло склонившейся голове, после чего без лишних слов резко двинулся в сторону Кевина, инстинктивно сделавшего шаг назад. Эндрю впервые за разговор сдвинулся, доставая нож из своих рукавов. Рико было все равно, он проигнорировал Натаниеля, а также нож, который уперся ему в бок, чтобы встать напротив Дея. — Мы поговорим, но не сейчас, — спокойно и уверенно заявил Рико. Силой сжатая на мгновение челюсть показывала как трудно ему это далось. — Мы поговорим, когда ты перестанешь скидывать ответственность за себя, за свои поступки и ошибки на других. А сейчас иди к черту. Рико протянул руку, чувствуя, как лезвие ощутимо давит сквозь одежду, оставляя порез, и сделал то же, что с Жаном — потрепал волосы Кевина, после чего развернулся и, как ни в чем ни бывало, пошел обратно к французу, бросив спокойный взгляд на удивленного Нила. Просто отдавать и ничего не получать взамен — не выход. Свое условие для переговоров он озвучил, теперь осталось ждать, сможет ли Кевин дать ему это. Что насчет Натаниеля? Цифра четыре была набита против воли парня из-за странной задумки дяди, извратившего истинное значение цифр. Парень, вроде, и принадлежит Морияма, а, вроде, и нет. Тренер, вроде, отказался от него, но все же поставил ему «клеймо». Неразбериха, устроенная Мэри из-за побега, все еще была не устранена. Но даже так Рико был готов позаботиться о парне, если однажды он позволит ему это сделать. Да, именно так. Этого будет достаточно. — Что это сейчас было? — раздался удивленный голос за спиной Рико. От шока Ники даже не подумал сбавить громкость. — О чем он говорил, Кевин? И его поведение, это очень отличается от того, что было раньше! Рико поморщился, но не обернулся, проклиная Багет и его мягкотелость, желая пробить ему в солнечное сплетение, чтобы не смел им манипулировать. Чтобы даже думать не мог, что это вообще возможно, но и где-то глубоко в душе Рико благодарил его за толчок для шага, который сам, действительно, никогда не стал бы делать. Брошенные Кевину слова мало походили на нормальный диалог, но это уже что-то. Хотелось притянуть француза и обнять… Вдарив со всей силы кулаком в кирпичную стену здания неподалеку, Рико заглушил болью противоречивые чувства. — В Колумбию больше ни ногой. После чего капитан и защитник воронов медленно и в неловкой тишине дошли до своей машины, чтобы молча отправиться обратно в Эвермор. Ехали также молча: Рико просто пустым взглядом смотрел в окно, шевеля травмированными пальцами, а Жану оставалось лишь иногда кидать на него осторожные взгляды, чтобы несильно отвлекаться от дороги. Каждый думал о своем. — Я горжусь тобой. Фраза, сказанная на французском, тихим эхом прошлась по воздуху между ними, когда машина подъезжала к стадиону воронов.

***

Рико резко дернулся на кровати, не смело пошевелив онемевшими руками. Он всегда спал на животе и мало двигался во время сна, поэтому быстро пришел в себя после резкого пробуждения. Недавно они вернулись слишком поздно, затянув свою прогулку, за что Рико опять схлопотал несколько ударов тростью (кажется, у дяди было скверное настроение, и он просто нашел того, на ком можно спустить пар, что, собственно, не удивительно). Но сейчас он проснулся не из-за боли в спине, ему снился тот чертов день, когда была сломана рука Кевина. Эти воспоминания считались самым настоящим кошмаром. В горле собрался неприятный ком, бурлящие в крови чувства отравляли самообладание. Ему не хотелось думать, не хотелось вспоминать, но мысли упрямо лезли в голову. Если честно, все началось катиться в выгребную яму задолго до того инцидента, но сломанная рука одного из немногих людей, которыми Рико дорожил — предсказуемый исход. В том году начало учебного года и очередного чемпионата для игроков в Экси первого дивизиона тесно сплелись с черной непроглядной полосой проблем в жизни Рико. Среди новобранцев оказался Джонсон и еще парочка самоуверенных придурков, что отказались от негласного признания авторитета Рико, они не желали подчиняться. И если тренера им приходилось слушать, то капитана они игнорировали, усложняя Рико жизнь. И ладно, если бы только это. Бунтующие первокурсники сносили наказания тренера, смирившись с этим и невольно прогибаясь, подчиняясь, но просто терпеть отказались. Они начали отыгрываться на сокомандниках, которым и так было непросто. Сначала это были просто ссоры, и чаще всего с ним, с Рико, но потом… Джонсон понял, что Рико не сломать, что единственной слабостью капитана являлась его «свита», бережно отмеченная цифрами, чтобы никто не смел их трогать. И если Кевин был любимчиком тренера Тецудзи, то Жан… Рико сразу заметил оценивающие взгляды их компании, направленные на Жана. Как эти взгляды постепенно становятся похотливыми и расчетливыми. И тогда Рико четко сказал Кевину, несколько раз повторил, чтобы он не спускал глаз с Жана, всегда быть рядом. Рико будучи капитаном не мог всегда находиться рядом из-за своих обязанностей. Ближе к концу года Джонсон выбрал день, когда тренер вызвал Рико на ковер «обговорить дальнейшее развитие команды и план тренировок» — так это называлось официально, но на само-то деле все было куда сложнее и больнее. Куда тогда понесло Кевина Рико не знал, но предполагал, что дело было в Тее Мулдани. Жан остался один, что привело к, собственно, той катастрофе и к следующей, как чертово домино. Рико повезло, он успел вовремя — Жан получил лишь разбитую губу, синяки и только слегка приспущенные штаны. Рико смог предотвратить худшее, ощутив сильный гнев на себя, на Кевина, на Джонсона, на всех и вся, гнев тогда клокотал под кожей с такой силой, что контролировать себя не получилось. Джонсону повезло больше всех, у него оказался сломан нос и вывихнуто запястье. Остальным куда меньше: сломанная пара ребер его первого помощника и пробитая голова у второго, тот неделю не приходил в себя. Тецудзи был в ярости, когда узнал, что двое перспективных игроков не смогут играть по вине Рико из-за какой-то мелочи, неподеленной между ними. Разумеется, следующие несколько дней Рико просто не помнил, провалявшись в беспамятстве. Жан, случайно или нет забредший в медкабинет тогда, попытался описать то, что случилось со спиной Рико и назвал это «темно-фиолетовым хорошо отбитым бифштексом», поэтому было понятно, почему Рико не чувствовал своего тело и даже пошевелиться не мог. Радовало, что дядя не совсем сошел с ума, поэтому просто проигнорировал отсутствие капитана команды на тренировках следующие несколько дней (такое редко, но случалось, и Рико в такие отвратительные дни особой привилегией выдавали несколько дней выходных вместо шанса прогуляться за стенами Эвермора). Да даже если бы Тецудзи захотел, чтобы племянник продолжил в таком состоянии тренироваться, Рико не смог бы, как бы сильно тот не кричал и бесновался… но реальность оказалась удивительной стервой. Через несколько дней у тренера состоялась встреча с инвесторами и старыми друзьями. Как раз за несколько дней перед зимним банкетом. Обычно подобные мероприятия никак не касаются команды, особенно если старики собирались вне матчевые дни. Но в этот раз им захотелось зрелищ, заумные придурки хотели узнать, кто же все-таки талантливее! Чертовы слухи и споры о том, что Кевин куда талантливее Рико (так оно и есть на самом деле, и факт того, что Кевин являлся любимчиком Тецудзи, о многом говорит). И, да, тренер был слишком падок на лишние пожертвования, которые прибирал в свой личный карман. Рико сделал выбор, заставил немного прознавшего о ситуации Жана помочь с одеждой и экипировкой. Врач, что отвечал за здоровье команды, вколол ему по приказу тренера самое сильное обезболивающее и двойную дозу адреналина, чтобы заставить двигаться и раскачаться. — Жан, если что-то произойдет, не подходи ко мне и Кевина не подпускай. Я слишком туго сейчас соображаю, чтобы отвечать за вашу безопасность, — единственное, что Рико сказал своему невольному подельнику в тот вечер перед выходом на корт. Разумеется, Рико проиграл бы, будь все честно, ведь держать клюшку в руке и двигаться — уже было непомерным достижением для него в таком состоянии. Но каким-то образом этого не случилось — мозг отказывался выдавать нужные воспоминания. И все бы ничего, но в команде Кевина по жеребьевке оказался побитый, но способный играть злющий Джонсон, которому не понравился такой исход. Ему не нравилось происходящее. Он играл жестко, часто сбивал с ног, со всей дури бил клюшкой, чтобы отобрать мяч (получил две желтые карточки и в конце концов красную), и довел Рико до состояния красной пелены перед глазами. Не удивительно, что в раздевалке началась потасовка. Жан, как потом признался, правда пытался остановить Кевина, удержать от глупости, но тот вырвался и влез в конфликт, намереваясь всех унять, чтобы очередная ссора не дошла до ушей тренера (он был обеспокоен прошлой дракой Рико и Джонсона, о деталях которой никто не удосужился его проинформировать). Но Рико был давно уже не в себе, и Джонсон перед глазами, воспоминания о поступке которого были еще свежи, не облегчал ситуацию. Рико просто не узнал в пылу потасовки Кевина, а потом… случилось то, что случилось. И рука — не единственное, что сделал Рико с Кевином. Остальным досталось не меньше, но обошлось без лишних переломов. Что происходило потом — неизвестно. Его кто-то вырубил? Он сам вырубился? Пришел в себя только через несколько дней в уже знакомом медкабинете, медленно осознавая то, что собственными руками навредил человеку, которого обещал защищать. Это была истерика. В общем, опыт не самый приятный. А когда Рико успокоился, узнал от Жана, что Кевина больше нет рядом, что теперь нет никакой возможности связаться с ним. Рико его не винил, сам же утаивал от друга некоторые вещи, сам же нарушил обещание, но неприятный осадок от того, как поступил Дей, все равно остался. Почему-то хотелось кричать. Кричать: «Это не справедливо!». — Рико? На соседней кровати, что когда-то занимал Кевин, потом некоторое время Натаниель, лежал Жан, который занимал место в рандомные дни в тайне ото всех. Сегодня был как раз тот случай, когда француз оставался в комнате с капитаном, чтобы поддержать и найти поддержку для себя. — Почему не спишь? — хрипло произнес Рико, поворачивая голову, так чтобы видеть кровать на противоположной стороне комнаты. — Не спится, — тихо ответил Жан и на некоторое время затих. Только и слышалось тихое сопение в полумраке. Но потом неуверенно прозвучало: — Могу я… лечь рядом с тобой? Жан говорил на французском и вряд ли это осознавал. — Можно. Сказал неожиданно Рико, посудив, что уместиться на одну кровать они вполне смогут, если правильно лечь. Кровати в комнатах были одноместными, не слишком широкими, но и не слишком узкими. Послышался шорох, глухой стук от шагов, а потом Рико ощутил как рядом прогнулся матрас, поэтому поспешил отодвинуться к стене и слегка навалиться на бок так, чтобы оказаться лицом к Жану. Тот лег боком. Так одни действительно могли легко уместиться на кровати, но было очень неудобно, поэтому пришлось его дернуть, чтобы Жан оказался на спине. После Рико снова завалился на живот, из-за чего плечо француза было прижато его неповоротливой тушкой. Рука как раз удобно разместилась на грудной клетке парня, ощущая слегка ускоренное сердцебиение, а нос уткнулся в чужую шею. — Рико… — неуверенно начал Жан. — Ты все-таки знаешь французский. Если раньше были сомнения, то сейчас Рико, можно сказать, спалился. — Спи. — Почему ты никогда не говорил об этом? Ты всегда ничего не говоришь, но… сколько проблем и недопониманий можно было бы решить одним разговором… — прошептал Жан, вспоминая недавнюю встречу с лисами. Именно думы обо всем этом мешали ему заснуть. — Меньше знаешь, крепче спишь, — прошипел недовольно Рико. — Как видишь, не работает. Повисло молчание, но Жан не успокоился, как могло бы показаться на первый взгляд. Через несколько минут он продолжил: — Я хочу сказать, что ты действительно стал более открытым после возникшего недопонимания между тобой и Кевином, но… ты все равно продолжаешь умалчивать некоторые действительно важные вещи. Рико не знал, что творится в голове Моро, но чтобы назвать избиение человека недопониманием? Это ж надо так вывернуться. Жану дороги и Рико, и Кевин (Натаниель по умолчанию). Они несколько лет вместе варились в команде воронов, поэтому сейчас он разрывался между ними, желая помочь обоим. Но тактика «оба невиноваты» тут не работала… Очевидно, Рико налажал и очень сильно. — А что ты хочешь от меня услышать? Что я мог предотвратить ситуацию, но все равно выбрал то, что выбрал? — болезненно усмехнулся Рико, чувствуя под рукой, как чужое сердце на мгновение замерло, а потом пустилось вскачь. — Что? — Жан инстинктивно повернул голову в его сторону, из-за чего уткнулся в чужие жесткие волосы. — Говорю, что у меня в тот день был выбор между «играть» и «не играть», — спокойно ответил Рико, но слова дались ему очень тяжело. Он не планировал говорить этого, но… кажется, Натаниель заразил его болтливостью. Или… Жан опять сломал в Рико какой-то барьер, залезая ему под кожу еще сильнее. Это ведь Жан, который молчит, если надо, делает, что его просят, безукоризненно веря на слово. Кажется, это называется «доверием». Жан всегда оставался рядом и отдавал все возможное взамен, когда Рико что-то терял ради него. — И я выбрал первый вариант. — Почему не второй? — Жан схватил руку, лежащую на его груди, слегка сжимая. — Тогда… тогда пострадал бы… ты, — ответил Рико, ненавидя себя за слабость. Кевин не должен был пострадать, и тогда все бы обошлось, как это было всегда. — Что? Почему? — Ты действительно хочешь это знать? — тон Рико не сулил ничего хорошего, но когда Жан попытался ответить, схваченная рука капитана вырвалась и прикрыла ему рот. — Потому что я всегда выбирал «играть», когда дело касалось вас. Моей семьи. Только в тот раз все пошло к чертовой матери из-за слабости Рико. — Рико, расскажи, — умоляюще прошептал Жан. — Нет. — Сказано было очень твердо и непоколебимо. — Не сегодня. — Можно тогда тебя обнять? Немного подумав, Рико дал ответ мягким тоном: — Нет, но я могу обнять тебя. — Хорошо. Гибкая рука скользнула к талии француза, приобнимая и притягивая к чужому телу чуть плотнее. Рико перекинул ногу через его бедро, сплетая их ступни, и уложил голову на плечо. Жан хотел знать ответы, но тепло лежащего рядом тела успокоило его, убаюкивая, поэтому он не стал в этот раз сильно настаивать. Уже хорошо то, что Рико, осознав на горьком опыте, во что превратился под натиском стен Эвермора и влияния дяди, действительно старался быть ближе, мягче. Учился доверять.

***

Очередная тренировка проходила хорошо. Сегодня, казалось, у всех открылось второе дыхание. Вчера была сыграна очередная игра, и, разумеется, они победили. Действительно хороший день. — Рико, — к капитану подбежала Жасмин. Весь ее язык тела говорил о том, что она нервничает. — У тренера гости. Меня попросили передать тебе, чтобы ты зашел в кабинет. Девушка явно оказалась не в том месте, не в то время, раз ее заметили и попросили передать послание. — Ясно, — ровным тоном отозвался Рико, потом более громко произнес, чтобы все на поле слышали его. — Работаем! Работаем! Уинтер, перестань передвигаться со скоростью улитки! Остальные, отрабатываем броски пока меня не будет! После чего направился поприветствовать гостей. К сожалению или счастью, он быстро узнал того, кто решил навестить дядю. Невысокий мужчина средних лет с лысеющей макушкой и легким пивным животом… а еще с самым распространенным предпочтением — молоденькие девушки, которые ему в дочери годятся; желательно — стройные и сильные (у него явно кинк на подчинение). Теперь понятно, почему Жасмин нервничала. Ей очень не повезло попасться на глаза этого человека. Радовало лишь то, что мужчина был не настолько богат, чтобы перед ним быть вежливым даже в присутствие Тецудзи, и достаточно труслив, чтобы была возможность его припугнуть. Раньше им занималась Тея. Ее волевой характер не позволял мужчине распускать руки. Но девушки уже давно нет в команде, и если вдруг мужчина заикнется, Рико придется отправить к нему кого-то из девушек, чтобы «скрасить» для него вечерок в Эверморе. Выбор у воронов невелик, поэтому это будет либо Жасмин Лейн, либо Коллин Дженкинс. И, разумеется, это будет не перепуганная защитница, а более стойкая нападающая, которую сама Тея просветила, что и как нужно делать, чтобы заткнуть за пояс старикашку. Да, Тецудзи допускал подобное времяпровождение. Мужчина часто противоречил самому себе и тренерской этике. Почему? Да все по той же причине, по которой Рико никогда не видел своего отца и брата. Причем здесь это? Даже если Тецудзи являлся главой второй ветви Морияма, он все еще являлся членом именно второй ветви, и, разумеется, амбициозному человеку, сумевшему создать новый вид спорта, этого было мало. Ему всегда было мало, он так и не смог смириться с тем, что потерял все, родившись вторым, поэтому выплескивал свое разочарование на игроках, оправдываясь тем, что это воспитательный процесс. И Рико иногда казалось, что Тецудзи искренне его ненавидел, потому что он несмотря ни на что все еще оставался сыном Кенго — человека, отобравшего у мужчины все. По сути, если присмотреться, Рико и Тецудзи похожи, но мужчина всеми возможными способами пытался подняться на беспомощности племянника, потому что по иерархии Рико был еще ниже, чем Тецудзи. А подчиняющийся тебе сын главы главной ветви Морияма (отсюда и наказания за каждый свой и чужой промах), пусть даже и не нужный, тешил самолюбие. Как и то, что вот такие вот «встречи» приносили тренеру воронов дополнительный доход, который полностью попадал в его личный кошелек под самым носом главной ветви. Наверное, мужчина приходил в экстаз только от одной мысли того, что у него есть целое никому больше неподвластное состояние, а Кенго об этом даже не подозревал… и, не сложно догадаться, что Тецудзи было глубоко наплевать, что происходило в этот самый промежуток времени между вороненком и каким-нибудь богатым старым извращенцем. Сам разговор всегда шел об общении и сопровождении, а если вдруг кто-то распускал руки — это уже были не его проблемы. Грязные делишки замалчивались. Они не имели для него никакого значения. Но нужно заметить, что многие игроки до сих пор не догадывались о подобных особенностях Тецудзи и его знакомых, все-таки большинство воронов хоть и подписали контракты, все еще принадлежали самим себе, а не клану Морияма, их нельзя было трогать, это их не касалось. Поэтому речь шла только о тех, кто являлся «вещью», проданной клану Морияма и переданной на попечение Тецудзи (это одна четверть всей команды). Вот кому действительно не повезло в этой жизни, и тренер считал, что с ними он мог делать все, что придет в голову. Как лицемерно. Об особенностях времяпровождения гостей в Эверморе Рико узнал, когда ему исполнилось четырнадцать. Подобное касалась его лишь косвенно, так как он все-таки носил фамилию «Морияма»(хоть какая-то польза от нее) — дядя был не настолько поехавшим или, лучше сказать, был так сильно зацикленным на своей семье, что не допускал мысли замарать свою фамилию чем-то подобным; талантливый до безобразия Кевин — везунчик, он был любимчиком тренера и сыном женщины, с которой Тецудзи создал Экси. А вот Жан… оставался слабым звеном «свиты», у которого не было никакой защиты, как никак он был продан своими родителями за долги. Красивый парень с приятным сильным французским акцентом (чертов акцент не исчез даже спустя столько лет, да даже привычка иногда перескакивать на французский никуда не делась, как бы Рико не старался!). Экзотику любили и продолжают любить многие извращенцы. К тому же, парень был слишком мягким, чтобы уметь за себя постоять. Только и мог, что огрызаться иногда. Тогда Рико, словно таран, влетел в комнату, где его ждали ребята, и вручив по маркеру, нарисовал на их лицах цифры. Приказал никогда не смывать и подрисовывать, если сотрется. Причину, не сложно догадаться, он никому не сказал, но каждый придумал ее сам. И, разумеется, это не он начал мелькать в новостях слишком часто, заставляя обратить внимание и на свою единицу и на других пронумерованных игроков, чтобы они стали еще сильнее узнаваемы, чтобы о них говорили с двойным усердием, чтобы их никто не посмел тронуть, боясь гнева клана Морияма, ведь они принадлежали Рико. Именно так появилась его «свита». Тецудзи пришлось проглотить упрямое «нет» своего племянника и усмирить свой пыл по отношению к воронам на этом поприще, но ничего не бывает бесплатно. Тренеру не помешало каждый раз напоминать Рико, что он — лишь второй сын, который носит фамилию Морияма и вообще жив лишь по прихоти своего отца, что ему на самом деле ничего не принадлежало, и за то, что он вообще дышал, мальчишка должен был быть искренне благодарен и отрабатывать тем, что он умел лучше всего — играть в Экси, а иначе его просто уберут за ненадобностью. Он нагнетал, морально давил, чтобы задавить любое неповиновение. Но все же было достигнуто негласное соглашение: пока нареченного короля и его свиту никто не трогает, они оправдывают кучу потраченных на них сил и денег. И вот это вот все Жан хотел услышать, а Рико не знал, как ему об этом рассказать. Не знал, как сказать, что видит в Натаниеле себя, именно поэтому был не против оставить на его щеке цифру «четыре». Ведь истина в том, что Рико находился в таком же положении, как и он: его жизнь зависела от прихоти отца. И что более отвратительно так это то, что Кенго давно уже сильно болел, и врачи пророчили не самые хорошие прогнозы (дядя любил разглагольствовать на эту тему, когда вызывал племянника на ковер). А когда Ичиро займет место отца… есть вероятность, что Рико устранят, как помеху и возможную угрозу. Рико не мог рассказать все это Жану, но с другой стороны он не хотел оставлять парня одного, как посмели это сделать с ним другие. Когда скучное приветствие подошло к концу, Рико встретил в коридоре Дженкинс, что была готова если не участвовать в битве, то дать хороший отпор какому-нибудь извращенцу, если придется. Парень ей кивнул и пропустил в комнату, где на вечер поселили незваного гостя. Лучше так, чем вообще никак. — Это происходит редко и с определенными членами команды, — раздался голос со знакомым французским акцентом. — И я знаю, что это не происходило с нами благодаря тебе. — Нет, Кевин слишком везучий придурок, чтобы это как-либо его коснулось, — вздохнул Рико, направляясь в сторону корта, чтобы продолжить прерванную тренировку. Кевину действительно позволялось многое из-за его таланта, из-за некой лояльности Тецудзи. Дею даже позволили покинуть Эвермор! Пусть в последствие было безжалостно решено сыграть на этой ситуации и выжить из нее все, что только можно, заработав баснословные деньги. — Тогда… те слова про то, что пострадаю я? — Жан был очень сообразительным парнем. Все верно. Либо игра, либо старикашек нужно было как-то отвлечь от навязчивой мысли и развлечь. И, кажется, Тецудзи посчитал первое приоритетнее, раз манипулировал Рико, упомянув Жана, чтобы игра все-таки состоялась. И Рико просто позволил ему это. — Подумаешь, нужно было сыграть одну игру, чтобы развлечь стариков, которым в каком-то веки было действительно что-то интересно из игры в Экси, — отмахнулся Рико. — Ты был не в состоянии играть, — нахмурился Жан. — Да, и вот во что все это вылилось. Хотя я не планировал… вредить Кевину. — Ха, по твоему в перспективе должен был пострадать только ты, — недовольно процедил Жан. — А я думал, что только Натаниель может быть настолько жертвенным, что повелся на угрозу тренера о подкупе врача в больнице и добровольно полез в Эвермор… Ирония в том, что тренеру даже подкупать никого не нужно было. Пруст оказался в той больнице самостоятельно и развлекался там, как душе угодно, по собственной инициативе. Даже доплачивать не нужно было, просто навести справки и оценить ситуацию. Просто так совпало. — Это… Рико запнулся. Ситуации до смешного были похожи. Они оба пытались что-то защитить, но в итоге то, что они защищали, все равно пострадало. — Проехали. — Нет, не проехали. Я хочу знать, что происходит, а не быть в неведенье. Хочу помочь, если появится возможность. Ведь есть вещи, с которыми даже я мог бы справиться, и тем самым тебе же стало бы легче выполнять свои обязанности. Которые, на минуточку, ты сам себе навязал, потому что не являешься тем ублюдком, которым все тебя считают. — Не лезь не в свое дело, — раздраженно рыкнул Рико, ускорив свой шаг. Сказанные французом слова вызвали в нем странные пылкие чувства. Остается надеется, что Жан не заметил его покрасневших ушей. — Я всегда был обузой для всех, но я правда не хочу продолжать быть таковым для тебя. Крикнул в догонку Жан, заставив капитана остановиться: — Ты никогда не был для меня обузой. Я уверен, что ни для кого из нас ты не был таковым. — Но вам всегда приходилось меня защищать. — Скажи это Натаниелю, которого ты опекал все зимние каникулы. Жан фыркнул, поравнявшись с Рико, чтобы вернуться на корт. Этого пока было достаточно, но он смог расслышать тихое обещание поговорить о многих вещах, что его интересуют. Француз выдержал тяжесть маленькой тайны и, возможно, постепенно, из раза в раз сможет выдержать все остальное, оценить все свежим взглядом и дать совет. Звучит как несбыточная мечта.

***

Рико аккуратно прошел к вип-местам на трибунах, чтобы никого не задеть, элегантно размещаясь на своем месте так, чтобы сидеть прямо и не касаться спинки стула спиной. Рядом тихо сел Жан. И нет, Рико пришел сюда не по его просьбе, а потому что игра лисов против троянцев обещала быть захватывающей, учитывая то, что собирался провернуть основной состав красно-золотой команды. — Везучие ублюдки действительно попадут в финал! — хмыкнул Рико, разглядывая команду в бело-оранжевых одеждах, которую вывели на разминку. — И ты ни капли не расстроен из-за этого, — хмыкнул Жан, заметив, как Нил и Кевин посмотрели в их сторону. Оба напряглись, но не так, как это было раньше. Первый состроил задумчивое лицо, кажется, выпытав перед этим у Кевина много подробностей о жизни второго номера в Эверморе из-за недавней случайной встречи, а тот казался не таким бледным, но неуверенность и испуг все равно продолжали преследовать его. Остальные члены команды Пальметто тоже бросили парочку взглядов на них с неким интересом и внутренними противоречиями. Той злобы и ненависти, что была раньше, не наблюдалось, что, если честно, немного обескураживало. Даже интересно стало, что о нем Кевин такого разболтал, из-за чего произошла такая перемена в поведении. — Если он рассказал им о моих слабостях, я сверну ему шею, — недовольно прошептал Рико. В глазах окружающих и, уже тем более, соперников он должен выглядеть неприступной монолитной стеной. Королем, до уровня которого им никогда не добраться. — Может быть, Кевин наконец-то пересилил себя и рассказал о том, какие правила и законы правят в Эверморе, — улыбнулся Жан, надеясь, что Кевин все-таки признался в том, что Рико никогда раньше, до инцидента «Х», не поднимал на него руку, а наоборот — защищал, выполняя ту же функцию, что и Эндрю у лисов. И наконец-то описал всю сложную ситуацию со сломанной рукой полной картиной с деталями, а не просто «Рико сломал мне руку», «Рико всегда был холодным, отстраненным и жестоким», «это сложно», «я не хочу об это говорить» и многие другие отговорки. Ведь капитан воронов сам был еще тем упрямцем. Когда игра закончилась, победа досталась, разумеется, лисам. И вот Рико с Жаном спускаются с трибун, чтобы поговорить с Кевином и остальными, незаметно пройдя мимо охраны. — Могу вас поздравить, — произнес Рико, театрально-медленно хлопая в ладоши, чтобы привлечь внимание, когда застал команду в комнате, которую им выделили. Парень облокотился на косяк входных дверей. Жан неловко выглядывал из-за его плеча. — Рико. Все как по команде посмотрели на него. Словно ожидали его визита с нетерпением. Казалось, информации, что была у Кевина, им отчаянно не хватило, да и сам Кевин осознал, что многое не знал, потому что его заботливо ограждали, позволяя просто играть в Экси настолько, насколько это возможно при тренере Тецудзи. — Ребенок, ответишь на парочку вопросов? — взял слово Ваймак. Тренер лис был хмур и серьезен, не сложно догадаться, о чем он думал, учитывая его слабость к детям со сломанной жизнью и неясной судьбой. Его сын, Кевин, что до сих пор помалкивал о своем статусе, поэтому неудивительно, что никто очень продолжительное время не знал хоть каких-то подробностей о их «великой братской связи, увековеченной цифрами», сидел и смотрел на Рико взглядом побитого щенка, желая что-то спросить, но боясь этого как огня. Жалкое зрелище. — Я давно уже не ребенок, и пришел сюда не отвечать на вопросы, а проинформировать, — спокойно ответил Рико. — Просто ответь, зачем ты убил Сета? — Элисон была не намерена ждать. Кажется, множество несостыковок в повествовании истории мешали им жить. Лисам хотелось все прояснить. Неужели, они готовы дать свой заветный «второй шанс» даже такому отбитому человеку, как Рико? — Сет… — произнес Рико, словно вопрос для него был неожиданный или будто пытаясь вспомнить, кому принадлежит имя. — Я его даже пальцем не трогал. — Могу подтвердить, — вклинился Жан. Тецудзи был очень зол, и не сложно догадаться, что капитану пришлось заплатить за вылитый Нилом на воронов позор.— После провального интервью из-за кое-кого — не буду показывать пальцем — у Рико было много других проблем. Элисон недоверчиво посмотрела на него, хмуря свои идеальные брови. — Он мне нахер не сдался, но, видимо, людям легче скинуть вину на кого-то, чем принять реальность, — вздохнул Рико, пожав плечами. — Хорошо, если тебе так нравится, можешь винить во всем меня, я не против. — Что насчет Истхейвен? — мрачно поинтересовался Аарон. Или Эндрю? Нет, сейчас Эндрю тихо сидел рядом в якобы расслабленной позе, и единственной причиной, почему он все еще не приставил к горлу Рико нож, была рука Натаниеля, что переплелась с его рукой незаметно ото всех в знак поддержки. — Ты реально считаешь, что у Рико есть возможность провернуть что-то подобное? Если да, то ты плохо знаешь принципы Рико и политику взаимоотношений в семье Мария-а-АЙ, — произнес Жан, которому Рико отдавил ногу, чтобы тот заткнулся. — Они и не должны обо всем знать, — произнес капитан воронов. — Это абсолютно не их дело. — Но… — Закрыли тему. — Четко произнес Рико, разглядывая команду соперников. — Я, конечно, рад, что вы наконец-то перестали воображать себе невесть что, основываясь на слухах и домыслах, решив просто спросить у первоисточников и все такое, но я тут, если вы успели правильно расслышать, не просто так. — Что-то случилось? — подал голос Кевин. Рико заторможенно кивнул, словно не был в этом полностью уверен. Он правда пришел сюда и собирался рассказать что-то? В последнее время Жан просто вьет из него веревки. Да, во всем виноват Жан. — Несколько дней назад я столкнулся в коридоре Эвермора с Ромеро Малькомом, что выходил из кабинета тренера. Сам должен понимать, что это значит, — Рико посмотрел на Натаниеля. Тот побледнел, и теперь пришла очередь Эндрю успокаивать его, — Не знаю, что они предложили дяде взамен, но он полностью от тебя отказался. Они уже подготовили клетку, точно не знаю, какую именно, но скоро тебя поймают. — Что все это значит? — нахмурилась Ден. — То, что отец вашего «Нила» скоро выйдет из тюрьмы, — ответил Рико, показав кавычки пальцами. — И я ничем помочь ему не смогу. Четверка тут теперь бесполезна. — Четверка? Причем тут татуировка Нила? Что происходит? — встрепенулся Кевин, незаметно для себя прикоснувшись к своей двойке. — Четверка на скуле Нила — единственная причина, почему Рико пришел сюда, — ответил ему Жан, и было в его голосе что-то такое, что… — Хозяин не знает об этом, — неверяще произнес Кевин, вонзив свой взгляд в Рико, пытаясь понять. Заставить его идти против дяди очень сложно хотя бы потому, что у парня не было сил на это, как и у всех воронов — отвратительная истина, что жгла всех изнутри. Но… в то же время Рико был единственным, кто хоть как-то мог противопоставить тренеру. — А как же твои слова о том, что Нил недостоин твоего внимания? — усмехнулся Эндрю. — Я сказал тогда совершенно другое. Не нужно перевирать мои слова, — Рико сжимал свои кулаки очень сильно, чтобы оставаться спокойным. Жан ободряюще положил ладонь на его поясницу. Прикосновение к ней — приемлемо, терпимо, отрезвляюще. Капитан воронов пришел сюда по просьбе Жана, а также потому, что Кенго Морияма недавно попал в больницу. У Рико осталось мало времени. — Так, я ничего не понимаю! Что происходит? — взвился Никки, и он был не единственным. — Он часть свиты, — как что-то само собой разумеющееся произнес Жан. — Он не ворон! Он — лис! — возмутилась Ден. — Да хоть барсук или белка, — Рико раздраженно оторвался от косяка, подходя ближе к Нилу. — Он часть моей «свиты» и точка. Поэтому… — Рико навис над сидящим парнем, неприятно сравнивая себя и Тецудзи. Это злило до плотно сжавшейся челюсти и с силой впившихся в ладонь ногтей. Но, черт возьми, они были слишком похожи! Особенно желанием приобрести что-то свое собственное, личное, что принадлежало бы лишь им одним, и клан Морияма не смог бы до этого никак добраться. Жаль только, что все не так просто, как кажется: утопии не существует. — Умрешь лишь тогда, когда я это тебе позволю, ты меня понял? — Не совсем… — встревоженный Натаниель явно старался уловить суть, которую Рико вкладывал в этот диалог. Искал двойное дно, которое, как оказалось, всегда есть, когда дело касалось Рико Мориямы. Практика в понимании Эндрю ему в этом помогала… — Хетфорды не имеют власти над штатами, их возможности весьма ограничены здесь, но они спустя столько лет так и не бросили попытки отыскать Мери Хетфорд и ее сына, — четко произнес Рико. — Теперь понял? — Теперь понял, — судорожно сглотнул парень. Хмыкнув, Рико развернулся на пятках и собрался покинуть комнату, когда услышал в спину: — Сам только не помри раньше времени. Не забыл? Мы должны встретиться в финале. Рико повернул голову. Ему слабо, но ответили на протянутую оливковую ветвь, что полностью компенсировало потраченные усилия. Жан оказался прав, при том что сам Рико до самого конца не верил в успех и в другой ситуации даже не подумал сюда приезжать и что-то рассказывать. Может быть, еще не все потеряно? Узкие глаза превратились в полумесяцы, напоминая лисий прищур: — Я помню.

***

Рико с отвращением рассматривал клуб, в котором собирался встретиться с монстрами Пальметто перед скорой игрой, где в эпичной битве столкнутся лисы и вороны. Новости о том, что Мясника убили, а Нил Джостон — Натаниель Веснински, пропавший много лет назад, распространились со скоростью лесного пожара, как и специально выставленная напоказ информация, где говорилось о том, что Ваймак — отец Кевина, чтобы смягчить интерес прессы к выжившему и удивительно целому сыну Натана. И самое важное для капитана воронов во всем этом было то, что Натаниель все-таки остался жив. И теперь Рико вместе с Жаном пришли посмотреть на него. Так сказать, убедиться лично. — Обязательно заходить? — Рико чувствовал, как басы пробираются дрожью в его конечности уже здесь, на крыльце. — Я прикрою, — Жан подошел поближе, приобнимая его плечи. — Не нравится мне здесь, — вздохнул капитан, но все равно отправился внутрь, впихнув охранникам на входе очень приличную сумму денег, чтобы пройти без очереди. Нужный столик пришлось потрудиться поискать, но он все же нашелся. Пьющий Кевин совершенно не удивил… вызвав лишь закатывание глаз у воронов. — Вы все-таки пришли, — заметил их Нил. Кажется, теперь это было его официальное имя. — Ты позвал, мы пришли, — Рико уселся за стол. — Итак, ты ведь не сболтнул лишнего ФБР? — Смотря что ты подразумеваешь под «лишнее», — неуверенно ответил он. — Если ты умолчал о клане Морияма, то у тебя будет шанс договориться с Ичиро, — ответил Рико. — Дядя сказал, что сам попытается договориться. Рико внимательно осмотрел лицо Нила, что было без единой царапинки, после чего кивнул. Кажется, Хетфорд, с котором парень все-таки связался по наводке Рико, подстроил все так, чтобы никто из группы Мясника даже на пушечный выстрел не смог подойти к Нилу, обеспечив безопасность. — Но почему Ичиро? — пьяно произнес Кевин, заслышав знакомое имя, вызывающее страх и трепет. — Вы не знаете? — удивился Жан. — Кенго Морияма мертв. — Оу, соболезную, — неловко произнес Нил. — А как я соболезную тебе: у тебя тоже умер отец — просто словами не передать, как это печально, — саркастично усмехнулся Рико. И тут они оба поняли, как на самом деле им обоим плевать на погибших, что даже радостно на душе от таких новостей. И если для Рико подобное было не неожиданностью, то для Нила — удивительным, но приятным открытием. Мысль о том, что Рико похож на Нила была куда приятнее, чем схожесть с дядей. У них все-таки есть что-то общее, пусть немного странное, но это, возможно, поможет им все-таки поладить… Пристальный внимательный взгляд Эндрю не мешал Рико оставаться сосредоточенным и собранным. Скорее, его внимание послужило тем, почему капитан воронов до сих пор не расслабился в этом душном месте, где толпился народ, пьяно извиваясь под музыку. Дискомфорт и раздражение начинали действовать на нервы, заставляя появляться не самые позитивные мысли о том, чтобы кого-нибудь пристукнуть. Здесь небезопасно. — Мне не нравится это место, поэтому мы пойдем. — Так быстро? — удивился Никки, влив в себя последний полный шот, что был на их столе. — Вы только пришли! — Мы убедились, что Нил жив и здоров, так что нам здесь больше делать нечего, — согласился Жан, оставаясь непоколебимым щитом, что отталкивал всех, кто случайно мог задеть капитана сзади. Рико в последний раз бросил взгляд на Кевина, после чего перевел все свое внимание на Нила, на его вытатуированную цифру, немного успокоившись: — Тренер даже не подозревал, какую ошибку совершает, когда решил набить тебе эту цифру. И я еще ни разу не пожалел, что позволил ему это сделать. Рико не был уверен, что его расслышали сквозь громкую музыку клуба, но Натаниель умел читать по губам, как и его карманный «монстр». — Каково это быть свободным, Нил? Натаниель был удивлен и совершенно не понял значение сказанного. И Рико не стремился объяснять, просто встал и пошел к выходу из клуба, посчитав, что разговор закончен.

***

На самом деле вылазка в Колумбию была несанкционированной (кто их отпустит на ночь глядя в клуб, когда скоро тренировка?), поэтому, когда они вернулись, их ждал серьезный разговор с тренером. Прекрасно зная об этом и ни капли не жалея о своем решении пропустить тренировку, Рико отправил Жана к себе в комнату, а сам пошел получать наказание. — На колени, — произнес Тецудзи, когда соизволил оторваться от документов, после чего поднялся из-за стола, опираясь на трость. Рико молча упал на пол на том месте, где стоял, смиренно ожидая расправы. Он смотрел перед собой расфокусированным взглядом, скорее разглядывая стену, чем человека на ее фоне. Он уже привык к этому. Нужно всего лишь потерпеть. Древко со свистом рассекло воздух, и капитан воронов почувствовал боль в левом плече, потом в правом, но его спина даже ни на сантиметр не согнулась от удара, продолжая держать идеальную осанку. Он не издал ни одного звука, сжимая челюсть с такой силой, что заныли десна. Единственным звуками в кабинете были — звуки ударов и голос тренера, который Рико просто не слушал, потому что прекрасно знал, что Тецудзи всегда говорил в такие моменты. Мужчина проклинал бесполезность своего племянника, его упрямство и отсутствие таланта. В этот раз он даже не побрезговал вспомнить тот момент, когда «великодушно» позволил Рико, несмотря на средние показатели, занять место капитана. Что-то смел говорить о своих разбитых чаяниях и надеждах, возложенных на парня и про то, как сам парень ничего из этого не ценил. На самом деле все было куда менее драматично, но Рико не хотел возражать и тем самым злить дядю сильнее. Уже то, как Тецудзи морально давил на него, вдалбливая не самые хорошие взгляды на жизнь, было огромной проблемой. Рико иногда имел смелость задуматься о будущем и твердо был уверен, что, если у него получится вырываться из лап дяди, ему понадобится хороший психотерапевт. Потому что то, что происходило сейчас — это не только физическое насилие, но и моральное. Все-таки иногда полезно читать умные книги, и всеми силами потом стараться избежать этого токсичного влияния, как например сейчас, превратив гневную тираду в фоновый шум. Но иногда это бывает опасно, можно пропустить момент, когда от тебя захотят ответов: — Наглый мальчишка, отвечай, когда с тобой говорят, — звон сильной пощечины привел Рико в себя, а боль в челюсти, когда чужие пальцы клешнями вцепились в него, помогла сосредоточиться. — Твой отец сдох, и теперь никто не прикроет тебя, но даже зная это, ты все равно продолжаешь ерничать! Отвечай, где ты был! Кажется, Рико начал понимать кое-что: Кенго мертв, к власти пришел Ичиро и начал наводить свой порядок, а кто-то наделал в штаны, в такой момент внезапно потеряв из виду племянника, над которым многие годы издевался. Неужели, Тецудзи боится, что Рико свяжется с братом? Боится, что Рико расскажет ему все то, что творится в Эверморе? Как он это себе представляет? Истеричный смех зародился в грудной клетке, пузырясь из-за невозможности выйти наружу — Рико не позволил себе это, прикусив внутреннюю сторону щеки. Даже Тецудзи, глава второй ветви, лишь иногда общался с Кенго и то только потому, что того требовали дела по управлению клана. Отсюда такое послабление и неведенье. Или, кто знает, Кенго все знал, но позволял своему брату вытворять подобное? Вот только Ичиро не будет, и Тецудзи это знал, поэтому так сейчас психовал? — Мы… мы просто решили прокатиться, чтобы снять нервозность перед предстоящей игрой, — еле как выговорил Рико, борясь с давлением чужой хватки. — Нервозность? В игре против самой слабой команды? Не ври мне! — мужчина откинул племянника на пол и ударил ногой в живот. — Нельзя их списывать со счетов! За последние месяцы они сильно подтянулись, в конце концов они прошли в финал! — судорожно произнес Рико, пытаясь унять боль в том месте, куда пришелся удар. — Им просто повезло! — фыркнул тренер, не ожидав, что племянник найдет в себе силы громко выдохнуть: — Именно! В этом-то и дело, что им постоянно везет. Из раза в раз, и на это не стоит закрывать глаза, потому что так долго не может везти и пора признать их таланты. Рико осмелился говорить для того, чтобы отвлечь дядю от изначальной причины плохого настроения. Но та и другая тема была очень неприятной, поэтому боли было не избежать — мужчина издал низкое натуральное рычание, и послышался свист от взмаха тростью. Спустя некоторое время, которое сложно обозначить какими-то рамками для того, кто подвергся этому аду, Рико все-таки смог не потерять сознание и покинуть кабинет на ватных ногах после приказа. В этот раз тренер не церемонился, как тогда с Натаниелем в первый день в Эверморе, бил везде, куда дотянулся. Все тело жутко болело. — Рико! — его встретил испуганный Жан. — Эту неделю перед последней игрой всю команду ждут самые незабываемые тренировки, — Рико не нравилось быть предсказателем, но игнорировать подобный факт — верх самоубийства. — У тебя все лицо опухло, — суетился над ним француз. И это только цветочки. Кровоподтеки и синяки покрывали все тело Рико. Обошлось без внутренних повреждений, но даже то, что предстало перед глазами француза, будет сильно болеть и долго заживать. Были царапины от наконечника трости, разбитая губа и… сломанный мизинец на левой руке, которым Рико рефлекторно старался прикрыть уязвимые места на теле. Жан, который уже имел дело со сломанными пальцами, сначала накормил капитана обезболивающим, потом постарался максимально выпрямить пострадавший мизинец, и в конце зафиксировал его положение с помощью безымянного, крепко прибинтовав его к нему. — Я справлюсь. — Да, я знаю, — обреченно вздохнул Жан, почти закончив с обработкой всех ран — осталось только что-то сделать с треснувшей нижней губой. Она набухла и стала рубинового цвета, ярко выделяясь на бледном лице. Рико медленно потянулся относительно здоровой правой рукой к лицу парня, поправляя черные кудри и притянул его к себе за затылок. Их лбы тихо соприкоснулись: — Мы справимся. Черные глаза смотрели в серые и излучали спокойствие. Рико всегда чувствовал спокойствие рядом с членами своей семьи, особенно с Жаном, что всегда оставался около Рико несмотря ни на что. То, что произошло следом, не было неожиданностью. Инициатором поцелуя стал француз, потому что Рико даже мечтать о таком не смел, но когда это произошло, не отступил, уверенно отвечая на ласку. Никакой похоти или пылкой страсти. Они целовались неторопясь с ноткой поддержки и умиротворения, что постепенно переросло в надежные объятья и тихий подбадривающий шепот. Они создали небольшое светлое воспоминание перед непроглядной черной мглой, что их окружала и вскоре обещала нагнать.

***

Матч воронов против лисов. Никогда еще членам команды университета имени Эдгара Алана игра не давалась с таким трудом. И дело не в хорошей игре противников, а в общем состоянии здоровья каждого из воронов. Если раньше пострадавшего и его косяки из-за измученного болью тела мог прикрыть напарник, то сейчас искать помощи не было смысла — на тренировках последние несколько дней удары тростью отхватили все и не единожды. Тецудзи словно сошел с ума. Люди Ичиро сновали здесь и там, рыли под всех, проверяли каждого, чтобы найти крыс, поэтому тренер трясся, чтобы его хомячьи запасы никто не обнаружил, а стресс спускал на игроков. — Что происходит? Вы ведь можете играть лучше, — поинтересовалась Ден, столкнувшись с Рико на поле. Не то чтобы играть против воронов стало легче, но то тут, то там проглядываются мелкие ошибки, которые вообще не свойственны черно-красной команде. — Только не говори, что вы решили великодушно поддаться или вообще слить игру? — Женщина, на моем лице десять слоев тоналки, что ты от меня, блять, хочешь? — шикнул Рико, переведя дыхание. Ребра нещадно ныли, чуть ли не скрипели, когда он делал слишком большие вдохи. — Лучше за своей игрой следи. — Как грубо, — обиженно цыкнула девушка, после убежала к своим ребятам передать то, что удалось узнать. Рико удивленно моргнул. Вот так вот просто? Подошла, спросила, получила ответ (неважно какой) и ушла? Судя по тому, что она подошла к Нилу, это он ей предложил такой метод. Ха… умно. Команды бились не на жизнь, а насмерть, изо всех сил. Но в итоге победили лисы. Рико не мог больше шевелиться, но упрямо продолжал стоять в отличие от Нила, упавшего на пол. Тело ломило, а левая рука вообще не чувствовалась, особенно сломанный палец. Он онемел еще во второй половине первого тайма. Капитан воронов, последний раз бросил взгляд на табло, где огромные цифры смеялись над ним и над его командой, оповещая об проигрыше, после чего позволил клюшке выпасть из хватки и стянул перчатку с руки, чтобы увидеть бинты, что сейчас представляли собой лохмотья; крови не было, но палец все-таки неправильно изогнулся, так как от фиксации пришлось отказаться, чтобы была возможность натянуть перчатки. Внутри него царила пустота. Возможно, у него просто не было сил на злость, на жалобы, на несправедливость и… Нил смотрел на подрагивающую руку своего соперника молча, потому давно догадался, в чем дело. Разумеется, он догадался, но все равно продолжил играть и выкладываться по полной, за что Рико почувствовал благодарность. А еще Рико почувствовал укол страха, когда осознал, что на этой игре присутствовал Ичиро. И сегодняшний проигрыш не сулил ничего хорошего. — Что ж… поздравляю с победой, — вздохнул капитан воронов, медленно направившись в сторону Жана, чтобы покинуть поле и привести себя в порядок перед… тем, чем бы это ни было.

***

Команда тихо приходила в себя в раздевалке. Никто не смел разбить гробовую тишину словами. Душ помог расслабить напряженные мышцы, к тому же Жан успел позаботиться о пальце, напоследок поцеловав в уголок губ, подбадривая и придавая сил. Поэтому Рико мог сказать, что чувствовал себя менее мертвым, чем раньше, и был готов, когда за ним пришли люди Ичиро. В конец концов его привели в башню. Ту самую, где когда-то в детстве на его глазах, глаза Кевина и Натаниеля, Мясник жестоко пытал и убил человека. Там уже находился Тецудзи, а также незнакомый мужчина с легким флером британской аристократии и молодой человек, стоящий лицом к окну. «Ичиро», — догадался Рико, с замиранием сердца проходя в глубь комнаты и присаживаясь рядом с дядей. Очередная тишина накрыла с головой капитана воронов, и никто ничего не стремился объяснять, казалось, словно кто-то нажал на кнопку «стоп», и все замерло. Но все-таки создавалось впечатление, что еще не все действующие лица были собраны, поэтому оставалось только ждать. Вот появилась рыжая макушка Нила, и фигуры театральной постановки тут же пришли в движение. Ичиро медленно подошел к Тецудзи, вкрадчивая изъясняясь на родном японском языке: — Ты сильно заигрался, дядя. Могучая фигура тренера, что терроризировала Рико и других игроков, согнулась по полам, вздрагивая из-за крупной дрожи. Вот так просто и трусливо. И невнятный японский, что состоял из просьб и жалких попыток попросить прощение. Рико смотрел на все это с отстраненной задумчивостью, пока фигура главы клана Морияма внезапно не появилась перед ним, опускаясь на корточки и привлекая тем самым все его внимание. — Ичиро, — произнес Рико, жадно всматриваясь в лицо того, кто был для него незнакомцем, но также его родным братом. Они действительно были похожи. И сердце отчего-то испуганной птицей в клетке билось о ребра. Что… Просто «ЧТО». Это так странно. Всю свою жизнь Рико знал о существовании этого человека, но не имел возможности и права увидеть его. Сначала он мечтал о том, чтобы наладить отношения с ним и отцом, но потом постепенно пришел к осознанию, что не нужен этим людям, поэтому запретил себе надеяться. И если с отцом все получилось, так как было много причин не только забыть о нем, но и возненавидеть, то с Ичиро такое не прокатило, потому что, по сути, старший брат ничего не сделал Рико, и, возможно, имело место быть ситуации, когда сам Ичиро был подвержен влиянию тех же правил клана, что и Рико. Поэтому отношение к старшему брату Рико выбрал нейтральное, ожидая случайной встречи и первого впечатления о нем. И теперь этот старший брат медленно взял его за здоровую правую руку, слегка сжимая как при рукопожатии в знак приветствия, после чего вложил туда что-то тяжелое и металлическое. Пистолет. — Тебе решать, что делать с ним. В глазах напротив Рико мог увидеть негодование и пренебрежение в сторону человека, что до сих пор бормотал в колени мольбу о сострадании. Казалось, Ичиро не понравилось не только то, что Тецудзи позволил себе слишком многое за спиной клана, но и сам факт того, что кто-то посмел поднять руку на члена его семьи, даже на того, кого он никогда не видел. И Рико подумал бы, что он выдает желаемое за действительное, если бы не холод метала, что хорошенько заземлил его. Черт возьми, Ичиро только что предложил ему отомстить дяде за все годы страданий в Эверморе! — Я… просто хочу свободно делать то, что мне хочется… играть в Экси? — тихо произнес Рико, не смея прерывать зрительный контакт со старшим братом. Рико захотел прикусить себе язык. Он сейчас прямым текстом сказал, что хочет жить свободно! Подобная наглость точно не окажется без наказания! — Тогда закрой глаза. Пистолет легко покинул его ладонь, потому что Рико не сильно-то и стремился удержать его, после чего парень покорно закрыл глаза, коря себя за то, что посмел перечить главе клана. Как бы Рико не пытался считать главную ветвь Морияма всем, чем угодно, но только не своей семьей, наверное, только он один из них все-таки где-то глубоко внутри себя надеялся, что получится хоть как-то наладить отношения между ними. Если не семья, то хотя бы неплохие знакомые или приятели. Жалкое поведение от жалкого человека… Послышался резкий выстрел. Рико вздрогнул, но боли не почувствовал. По позвоночнику пробежалось стадо мурашек, и наступила тишина. Тишина! Тецудзи больше не бормотал свои абсолютно бесполезные извинения! Распахнув глаза, Рико попытался найти взглядом дядю, но рука Ичиро перекрыла ему весь обзор, подцепляя за плечо, чтобы поднять с окровавленного дивана. После чего аккуратно поддерживая уставшее тело Рико, Ичиро отвел его к Нилу и велел ступать, упомянув когда-то высказанные на интервью слова Джостена о том, что Тецудзи пора в отставку, мол, получите-распишитесь. — Это что сейчас было? — шепотом произнес Рико, пытаясь придти в себя. — Кажется, твой старший брат прислушался к моим словам и хорошенько проверил Тецудзи. А еще, судя по всему, он получше присмотрелся к тебе, — беззаботно ответил Нил. — Вороны проиграли, но я все еще жив, — Рико встряхнулся, уже самостоятельно шагая к выходу из этого отвратительного места. — Невероятно. — Все бывает в первый раз. — Пошел к черту. — Эй, а где «спасибо»?

***

Рико с удовольствием зацеловывал Жана посредине пляжа, наслаждаясь теплом легкого ветерка и лучами яркого солнца. — Хей, голубки, может быть, оторветесь друг от друга и сыграете с нами в волейбол? — мимо них пробежала непривычно радостная и позитивная Жасмин, задорно посмеиваясь. — Какой волейбол? Какой спорт? Нас сюда отправили «лечиться» и «поправлять здоровье», — возмутился Фил, продолжая валятся на песке с блаженной улыбкой. Этот курорт был верх его мечтаний! — Скоро должны приехать лисы — Рейнольдс забронировала все комнаты на этаж ниже наших — и мы просто обязаны их уделать! — воскликнула девушка, заставив подобраться нескольких ребят и особенно Майка, голкипера, которому, судя по всему, не терпелось взять реванш, и не важно как. — В этот раз им не повезет так легко! Жизнь налаживалась. Рико мог делать все, что ему угодно, поэтому открыто держал за руку человека, которого мог назвать своей второй половинкой. Где-то там скоро приедут его недо-названные братья, а в отеле, за столом дорогого ресторана, сидел старший брат, пытающийся флиртовать с мужчиной британских кровей.