От чистого сердца

             Страстное восклицание Лю Цингэ осталось без ответа. Из бамбукового домика не послышалось ни звука, но Бог Войны был уверен: шисюн услышал его. Подождав ещё немного и не получив никакой реакции, он отправился восвояси. Через некоторое время дверь пристройки, скрипнув, отворилась, и в проёме показалась заспанная физиономия Ло Бинхэ. Шум, устроеный Лю-шишу, разбудил его, а резкий ответ шицзуня заставил навострить уши, прислушиваясь к их разговору.       Губы юноши растянулись в злорадной улыбке: Шэнь Цинцю недвусмысленно отшил Лю Цингэ с его извинениями. А то некоторые самонадеянные болваны думали, что можно сперва ни за что ни про что прилюдно обхамить человека, наплевав ему в душу, а потом как ни в чём не бывало попросить прощения, чтобы всё было шито-крыто. Пока не докажут делом искренность своего раскаяния, все их красивые слова - лишь пустое сотрясание воздуха, не более того. Ло Бинхэ понятия не имел, как Лю Цингэ собирается заглаживать свою вину перед Шэнь Цинцю, но зная характер и уровень интеллекта своего шишу, он всёрьёз опасался, как бы тот своим рвением не усугубил и без того тяжёлую ситуацию, окончательно не испортив настроение его шицзуню.       Как бы то ни было, его учитель сейчас, должно быть, не в лучшем расположении духа. Ведь ещё и суток не прошло с тех пор, как Юэ Цинъюань своим поведением причинил ему боль. Ло Бинхэ нахмурился и быстро направился к соседней двери.       - Шицзунь уже проснулся? Не желает ли он позавтракать?       Он вежливо постучал в дверь в ожидании ответа. Ответа не последовало, но ученика это совершенно не смутило. Если Шэнь Цинцю не в спальне, значит, его попросту намеренно игнорируют.       Уважая личное пространство учителя и его желание побыть в одиночестве, Ло Бинхэ уже собирался уйти, когда из-за двери донёсся приглушённый голос.       - ...Что-нибудь лёгкое и побыстрее, чтобы успеть до начала занятий.       Обрадованный ученик ответил: - Понял! - и тотчас поспешил на кухню. Хотя его кулинарные навыки пока что оставляли желать лучшего, но если шицзуню по вкусу его стряпня, и его самочувствие от неё улучшается, то Ло Бинхэ в лепёшку расшибётся, но сделает всё наилучшим образом.       Простой яичный блинчик, посыпанный зелёным луком и поджаренными семенами кунжута, со свежими овощами и тонкими ломтиками подрумяненного до хрустящей корочки мяса с добавлением капельки пикантного соуса, - то, что нужно, чтобы успокоить мятущийся дух ворчливых шицзуней. Шэнь Цинцю хоть поначалу и сопротивлялся этим гастрономическим подкатам Ло Бинхэ, в итоге сдался и вынужден был признать, что кулинарные творения мальчишки как нельзя лучше соответствовали его вкусам, а ингредиенты с пика Цзуйсянь способствовали восстановлению сил и выздоровлению. Он почти сожалел о том, что этот праздник живота вот-вот должен был закончиться вместе с продуктами, и не будет больше смысла просить Ло Бинхэ готовить, ведь Шэнь Цинцю, как-никак, практиковал инедию.       Остаток дня, к счастью, прошел без каких-либо сюрпризов, что позволило Шэнь Цинцю немного успокоиться и привести нервы в порядок.       Однако наступившая ночь не принесла покоя и отдохновения, напротив, беспощадно нарушив все его планы как следует расслабиться и восстановиться.       Вместо того, чтобы погрузиться в умиротворяющее забытьё, он обнаружил, что стоит перед воротами у городской стены. Тусклое, сумеречное небо нависло над раскинувшимся перед ним городом. Владыка пика некоторое время оглядывался по сторонам, не в силах отделаться от странного чувства дежавю: ему явно было знакомо это место. Он застыл, обострив восприятие, и почувствовал едва заметный след демонической энергии, повсеместно разлитой в воздухе и как бы размазанной, исходящей ниоткуда и одновременно присутствующей повсюду. Отсутствие ощущения направленной на него затаённой злобы подсказывало пиковому лорду, что что бы здесь ни происходило, он не является целью оного.       Не будучи глубоким знатоком фэн-шуй и астрологии, сейчас он мог только гадать, чем таким он по невежеству своему прогневил великое божество Тай-Суй? Почему с момента обнаружения подвески вся его жизнь превратилась в череду каких-то идиотских неожиданностей, то и дело втягивая его в передряги, над которыми он не был властен? Унылое, застойное существование, которое он влачил прежде, предаваясь мыслям о саморазрушении, в одночасье с грохотом обрушилось, превратившись в хаотичную чехарду сменяющих друг друга непредвиденных обстоятельств, порядком его истощивших. Чтобы понять, что такое смертельная усталось, необходимо для начала быть живым. Шэнь Цинцю и не подозревал, сколько в нём, оказывается, нерастраченной жизненной энергии, пока правда о Ло Бинхэ не ворвалась в его жизнь беспорядочным вихрем, нарушив сложившийся уклад.       Словно в ответ на его размышления, вдали показалась фигура, постепенно обретающая знакомые очертания: Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю едва сдержал желание от души врезать этому бестолковому ученику: и почему он не удивлён, узнав, что именно этот мальчишка - причина того, что его сюда занесло?       - Шицзунь! Этот ученик так рад видеть шицзуня!       - Лучше расскажи этому мастеру, во что ты вляпался на этот раз!       Ло Бинхэ виновато опустил голову, став похожим на провинившегося щенка.       - Этот ученик невежественен и не понимает, что происходит.       Шэнь Цинцю спокойно принял этот честный ответ. Хоть он и был раздосадован, но всё же сохранил способность рассуждать здраво. Его ученик никак не мог создать столь масштабную иллюзию. Каким бы талантливым мальчик ни был, его навыки не дотягивали до уровня, позволяющего устраивать такого рода вещи.       - В таком случае оглянись вокруг и присмотрись как следует, ведь не так уж часто человека затягивает в мир снов, - пробормотал владыка Цинцзин. - Даже для этого мастера подобное в новинку.       Единственным существом, способным провернуть фортель вроде этого, был печально известный Демон Сна. Не нужно было лично встречаться с этим демоном, чтобы понять, что это за напасть. Упоминания о нём были стары, как заклинательский мир: древний демон, покинувший свое физическое тело, почти достигший истинного бессмертия, использовавший свою душу, чтобы завладеть царством снов как самостоятельным измерением, став его полноправным и единоличным хозяином.       Хотя Демона Сна нельзя было победить или уничтожить обычными способами, это эксцентричное существо практически никогда не выдавало своего присутствия и тем более не появлялось в мире совершенствующихся. Нынешний визит этого демона к Ло Бинхэ прояснил его намерения: видимо, демоническому старикану стало известно о том, что мальчик может в будущем стать угрозой для царства демонов, и он решил, не дожидаясь катастрофы, заранее осчастливить своим появлением школу Цанцюн. Так что как ни крути, именно Ло Бинхэ был в итоге виноват в том, что на них свалились очередные неприятности.       Шэнь Цинцю, пряча хмурый взгляд за веером, проворчал: - Этот мастер впечатлён тем, что его ученик неосознанно привлёк потенциальную опасность и втянул в этот сон заодно и его. Кто знает, может, ты станешь достойным противником для этого Демона Сна?       Ло Бинхэ растерянно застыл, обдумывая новую, свалившуюся на него информацию. Он не чувствовал никакой опасности до того момента, как очнулся в этом сне. Если и была причина, по которой Шэнь Цинцю также оказался здесь, то, скорее всего, потому, что, ложась спать, Ло Бинхэ думал о нём. Вышитая картина, которую он получил в подарок от шицзуня за день до этого, была аккуратно сложена и лежала у его изголовья. Ло Бинхэ, не отрываясь, смотрел на неё, пытаясь разгадать глубинный смысл подарка Шэнь Цинцю, да так и задремал. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что если он сейчас признается в этом учителю, то получит от того нагоняй. Он не нашёл ничего лучше, чем сразу же, во избежание дальнейших разбирательств, признать свою вину, не вдаваясь в детали.       - Этот ученик просит прощения, он не уверен в себе и невольно обременил шицзуня...       Шэнь Цинцю, немного утешившись этим виноватым бормотанием, смягчился. Что бы ни случилось, он должен выручить ученика из беды, иначе они рискуют преждевременно воссоединиться с матерью Ло Бинхэ. Ребёнок ещё как следует не отшлифован до приемлемого качества, чтобы считаться образцовым господином и заклинателем, и Шэнь Цинцю не собирался позволять какому-то старому паршивому кошмару встать на его наставническом пути, помешав ему исполнить свой долг и пустив коту под хвост все его воспитательские труды.