Тысяча и одна ночь.

Fugi. 

Dacă îl vezi, fugi. 

El ești tu. Tu ești el. 

Ascunde-te de el. 

Nu se teme de tine. 

Ți-e frică de el. 

Nu merge pentru ea. 

Periculos. 

E foarte periculos. 

Nu fi nepoliticos cu el. 

Nu te mișca în prezența lui. 

Nu clipi în prezența lui. 

Nu respira în prezența lui. 

Uită de toate gândurile care te devorează. 

Uită de locul în care te afli. 

Uită de tine. 

Tu nu exiști. 

Ești doar o iluzie. 

O născocire a imaginației.

***

      Послышался шелест листьев и четкий звук от тонких струн музыкального инструмента. Какие же странные сны снятся в последнее время..И этот неразборчивый шёпот, кажется, стал только громче. А лес всё гуще и гуще…Кто же знал, что карма может так влиять на нечеловеческий организм. 

А может, и не карма это?

      Адепт привык медленно подниматься с кровати с головной болью и парочкой новых синяков. Он не знает откуда они и знать не хочет. Ему плевать. Он свыкся. И какая это ночь в таком режиме? Сотая? Пятисотая? Юноша не считал и не собирается считать. Защитник желает лишь покоя и гармонии, а не этого всего. Но судьба жестока, не оставляет ему никакого выбора. И кто говорил, что боги — святые существа, что готовы сделать для своих жителей всё? Враньё, да и только.       Усаживаясь на постель и держась одной рукой за неё, парень начинает медленно вспоминать свой кошмар. Лес, бег, поиски, темнота, шёпот. Снова этот грёбанный шёпот! На чьи поиски Якша отправился? От кого он бежит? Или к кому? Может, он искал экзорциста в Яшмовом лесу? Но на кой черт ему нужен экзорцист? И в Яшмовом лесу он ориентируется идеально, никак не сможет потеряться. А с чего он взял, что это вообще эта область? Может ли это быть тропинка того же Сумеру? В прочем, парниша успеет об этом задуматься немного позже.        Аккуратно вставая на ноги, немного пошатываясь, Адепт всё же направляется на балкон, откуда доносятся мелодии. Голова от прохладного ветра разболелась лишь сильнее. Оно и ожидаемо. Нужно было взять с собой хотя бы плед.        — Ты снова проснулся, — переставая перебирать пальцами струны, мальчик не поворачивается к партнёру, дожидаясь от него действий. Почему-то в ушах стало тихо. Не слышно уже давным давно затихших пьяных разговоров снизу, не слышно бушующих рек, не слышно листьев на деревьях.        Парень не теряется. Он проходит дальше, смело и неуклюже шагая в сторону силуэта. Подходя, Адепт замечает лёгкую улыбку на лице маленького барда. Эта улыбка становилась на его лице всё роднее и роднее. Было тяжело представить его хотя бы без приподнятых кончиков губ. И только сейчас Сяо заметил, что брюнет был в своём дневном костюме: берет яркого изумрудно-бирюзового оттенка и даже в колготках с туфлями сейчас были на нём. По среди ночи?        Последние несколько лет он ходит так, совсем не снимая полюбившиеся вещи. Это пугало защитника. Но спросить никогда не было нужды. Сегодня тоже не будет. Поэтому облокотившись на перила, на которых и сидел бродяжка, Якша взглянул наверх. Тоже самое небо, что и вчера. Нет ни единой тучи, можно разглядеть каждую звёздочку на небе и собрать созвездия. Только вот, созвездия каждый раз были в одном и том же месте. Каждую ночь никто не менял своё положение, и парень не мог найти другие.       — Красивое небо, правда? — послышался смешок слева, — Правда жаль, что пустует, — брюнет также склонил голову к небу, бегая глазами от одного небесного тела к другому. Пустует? Небо всегда пустует. Только если Селестию можно исключить. Хотя за что-то живое её принимать не так уж хочется. Пустует..       Если задуматься, то на данный момент пустует всё. Днём он ищет монстров, при этом ни разу за пару лет не наткнувшись на человека. Он никогда на это не обращал внимания, ведь был только рад. Но сейчас это начинает напрягать. И внизу ведь всегда сидели до самого утра. Путешественники пользовались столами и выпивали, потом отсыпаясь в постоялом дворе «Ваншу». Стука стаканов нет в помине. Каких-либо животных в округах тоже нет. Он заметил это давно, но так и не решился разобраться с этим. Может, пора бы?        — А ты не задумывался, что все твои кошмары однотипны? — Конечно Адепт задумывался. Он думает об этом каждую долбанную ночь, когда лежит в постели и не может понять, что это было. И до сих пор не понимает что это. Он — Защитник Якша. У них нет снов и кошмаров. Тогда откуда это? Находился только один логичный вариант — карма. Она создаёт всю иллюзию сна и кошмара. Но почему так часто?        Снова слыша смешок с чужой стороны, хранитель поднял глаза на фигуру, которая каждую ночь приходила к нему. Эти ночные беседы длятся чуть больше года. Сяо нравились эти разговоры, поэтому ничего против не имел. Но настораживало то, что бард всегда сидит в одном и том же положении, на одном и том же месте. И чем оно ему так понравилось?       — Ты снова засматриваешься, — то ли предупреждая, то ли констатируя факт сказал старший, только отворачивая лицо в другую сторону. Он каждый раз смущается, если его пристально разглядывать. Это уже переросло в передразнивание. Но почему-то уголки губ защитника сами поползли наверх. Как бы не вёл себя бард, хранитель всегда ловит себя на мысли, что это мило. Мило приходить каждую ночь и ждать его пробуждения, хоть и заводя странные разговоры, но всё равно встречая. Затем бродяжка точно также провожает его в постель, после сна загадочно пропадая на целые дни. И вправду, на утро музыканта нигде не найти у Ли юэ, как бы поздно он не ушёл. Кто бы захотел постоянно таскаться в соседний город просто ради такого часа? Видимо, Венти всё-таки захотел.       — Сыграешь? — Парень очень редко говорил что-либо в их разговорах. Ему было легче вслушиваться в вопросы собеседника и мысленно отвечать на них, доставляя предостаточно времени для выдумку следующего вопроса, либо же факта. Но их двоих всё устраивало.       — Пальцы болят, — Даже с жалобной интонацией на его лице была улыбка. Только она стала чуть шире. Брюнет всегда делал так, когда напрашивался на физический контакт. И кто Якша такой, чтобы не дать ему то, что он хочет?        Выпрямившись и отойдя от перил, Сяо беззвучно подошёл к божеству, беря чужие холодные пальцы в свои израненные руки. Иногда в битвах ранят даже через перчатки. Начиная массажировать костяшки, младший снова прочувствовал холод ветра. И с чего бы он разыгрался? В прочем, не так уж важно. Перебирая чужие пальцы, защитник не заметил ни одной новой мозоли или ссадины. Но и старые не проходили. Парень думает, что так и должно быть. Как же он ошибается.       Он так и мял бы руки, если бы их не убрали. Наверное стало больно. Вздохнув, немного расстроившись, Сяо вновь поднимает глаза на чужое лицо. Улыбка всё ещё на лице, волосы, что так непослушно вьются на ветру, закрывают глаза и практически весь нос. Пухлые щёчки только больше придают ему женственной красоты. Якша любил их. Адепт много что любил в собеседнике.        Он любил его голос. Мягкий, звонкий, певучий голосок, что пронзает всю ту тьму, что он видит в кошмарах. Он полюбил его волосы. Мягкие, шелковистые, приятные на ощупь, но косички из них получались тугие. Он любил его лицо. Молодое, красивое, нежное. Он любил его.        Вновь летая в облаках и задумываясь о бытовых вещах, парень и не сразу заметил, что Венти уже сидит к нему спиной, смотря на тёмные виды скал и гор. И когда только бард всё успевает? Наверное, на этот вопрос уже не найдётся ответа.       — Когда ты уже поймёшь? — старший весело болтает ногами, будто спрашивает, как дела у брюнета. Поймёт что? Ему нужно что-то понимать? Или он снова про кошмары? Понять кошмары..Пожалуй, он не сможет их понять. Только если Якша не свихнётся через ещё один год такого режима. А может, он не про кошмары?        В любом случае, после этого вопроса послышалось короткое вопросительное мычание. Юноша решает не стоять без каких-либо действий, поэтому медленными шагами подходит к чужому силуэту, обнимая его сзади за талию. Слышно, как мгновенно шелестит плащ и прочая одежда партнёра, но звуки также мгновенно замолкают. Бродяжка никак не реагирует на объятия младшего, но при этом и не отталкивает. Снова смущается.       — Ты должен был понять три года назад, — Бог произнёс это намного тише по сравнению с прошлым вопросом. С чего бы так?        Три года назад…Что было три года назад? Разве это не был точно такой же день, как и сегодня? Адепт не защищал город от нападений монстров или не просыпался от кошмаров? Он этого точно не припомнит. Думая теперь над этим, парень задумчиво опускает свою голову на чужое плечо,  начиная мысленно перебирать все варианты. Архонт спокойно ждёт ответа на свой вопрос, не пытаясь давить на собеседника. Хотя, честно сказать, его присутствие всегда заставляло Сяо нервничать.       — Что было три года назад? — чётко и довольно громко для их разговора спросил младший. Он так и не смог ничего вспомнить. Хранитель смутно помнил, что было в последние года. Помнит только свою работу, кошмары и Венти.       — Ты умер. 

…

      — …Что?       — Ты умер в Яшмовом лесу от ярости Селестии. Тебя нет в живых. Кошмар, что ты видишь — последние минуты твоей жизни. Я — твой кошмар. Тут всё — Твой кошмар. Твой кошмар длится уже тысячу и одну ночь.        Защитник отходит от барда на пару метров, оглядываясь по сторонам в панике. Нет. Он не мог умереть. Он буквально помнит что было вчера. Как он мог умереть три года назад? Нет-нет, такого не может быть….

Или могло?

      В один миг он вспоминает свой последний день. За ним охотились Божества Селестии, чтобы наказать за непослушание. Адепт не смог защитить Ли Юэ от монстров. Настала пора убить последнего Якшу. Он бежал от них как только мог. Скрывался в тумане лесов, в реках, в горах. Его смогли найти. Его убили.       — Ты уже тысячу и одну ночь видишь одно и тоже. Какой же ты глупый.        Хранитель не слышал бродяжку. Он затерялся в мыслях и воспоминаниях, которые не могли остановиться. Он и вправду такой слабый? Он согрешил? Почему он здесь уже столько времени? Зачем он ещё находится здесь?        — Эй. Я с тобой говорю.       Всё-таки подняв голову на фигуру, которая до сих пор сидела и весело болтала ногами, он напрягся. Это не его Венти. Кто это тогда? Почему он приходил к нему каждую ночь? Это существо следит за ним? Но зачем ему это? Почему бы сразу не прикончить и забыть это всё? Сяо бы тогда так долго не мучился.        — Кто ты такой? Зачем я тебе? — Голос срывается, но при этом звучит агрессивно. Будто душат. Но сейчас это не имело никакого значения. Парень дожидался своего ответа, но его не следовало. они простояли в тишине минуту.        Голова Якши резко разболелась, открывая ему новое воспоминание.

***

Бегите. 

Если увидите его — бегите. 

Он — это вы. Вы — это он. 

Прячьтесь от него. 

Он не боится вас. 

Вы бойтесь его. 

Не идите на него. 

Опасно. 

Очень опасно. 

Не грубите ему. 

Не шевелитесь в его присутствии. 

Не моргайте в его присутствии. 

Не дышите в его присутствии. 

Забудьте о всех мыслях, что пожирают вас. 

Забудьте о месте, где находитесь. 

Забудьте о себе. 

Вас не существует. 

Вы лишь иллюзия. 

Плод воображения.

***

      Шёпот. Из кошмара. Это тот самый шёпот из кошмара! Бежать. Нужно бежать.       Юноша не успел опомниться, как «бродяжка» повернул голову к нему. Чёлка уже не закрывала глаза. Хотя глазами назвать это слишком грубо. Чёрные впадины вместо глазниц, из которых литрами стала выливаться чёрная мерзкая жидкость. Тело парня стало деформироваться, а из глотки существа послышались звуки неземного происхождения. Было похоже на болезненные крики самых различных животных в одном месте. Это было громко, мерзко, отвратительно. Но почему-то Сяо не мог сдвинуться с места. Он стоял в ужасе и не мог даже отвести взгляд от этого Нечто.        В конце концов чудовище превратилось в огромного гуманоида, без определённого лица, тела, формы и человеческого вида. Что-то похожее на лицо было изуродовано кучей порезов, отломленной челестью, что болталась без дела, выдернутым и сломанным носом, а также огромными черными дырами. Конечности у существа были примерно два метра каждая. Они были худыми, но стойкими и крепкими. Туловище живности украшали голые рёбра, чьё-то сердце и пара открытых переломов на нём.        Бежать. Нужно бежать отсюда. Он успеет. Теперь он точно успеет!

***

У него нет воображения.

У него нет иллюзий.

Он найдёт вас всегда.

Дальше него нет ничего.

Бегите.