Остров смерти

— Боже мой… — Веник, прикавылявший на шум, прибывал в ступоре. Пилу неистово рвало какой-то водой и трясло. Кей стоял сзади нее, слегка пригнувшись, кажется, его тоже мучали рвотные позывы, но в желудке просто ничего не было. Балли по прежнему стоял на месте, смотря на красочную картину. Паки разводил костер недалеко от освежованного и явно немного поеденного трупа. Пару секунд спустя к нему подходит окровавленная Тумбочка и мрачно кидает сухой хворост в огонь. Похоже, что двум виновникам шума было не до посторонних. К Балли подбегает Огонёк, не сразу замечая происходящее. — Что случилось? Почему Листик кричал? Я… — Он остановился и наконец взглянул на траву. Его глаз распахнулся. — Л-листик…? — Балли сразу ставит руку перед лицом Огонька. Тот снова выглядывает. — Огонек… Его больше нет… Дыхание учащается. По плазменному телу проходит дрожь. Он делает пару шагов назад, затем срывается и бежит куда то в лес. Балли за ним. Кей, оклимавшись, подходит к костру. — Черт, Паки… Что за хрень вы здесь устроили?! — Вспылил Кей. У него резко разболелась голова. — А ты не понял? — Паки встает с земли. — Мы с Тумбочкой тут просто пытаемся выжить. — Как вы могли? — Имеем что имеем, ничего не поделать. — Паки невинно развел руками, как будто они не при делах. Кей секунду яростно смотрел на чайного, затем резко замахнулся на него, намереваясь ударить. Паки ловко останавливает его кулак. — Воу, ключик, умерь свой пыл. — ухмыляется Паки. "Надо же, знает, ведь что ослаб, и все равно лезет в драку. Ничуть не изменился." Он без труда заламывает Кею руки за спину и валит его на бок прямо на землю, одной рукой придерживая за плечо, а другой все еще держа за запястия. Кей взвыл от боли. — ХАХ, ЧТО, И МЕНЯ ЗАРЕЖЕШЬ, СВОЛОЧЬ?! — Кричит он, уже психуя. — ДАВАЙ, УБИЙЦА ГРЁБАНЫЙ! — Паки, отпусти его! — Пила испуганно, в слезах подходит к ним на пару шагов. — Паки. — Тумбочка подходит сзади и кладет ему на плечо окровавленную руку. Серьезно и опустошенно смотрит ему в глаза. Паки смотрит на девушек поочередно. — Да что вы, я просто пошутил. — Он приподнимает руки, как бы, «сдаваясь» и встает. — Не серчай, Кей. Вообще, я хотел пригласить вас с Пилой на ужин, что скажите? — ДА ПОШЕЛ ТЫ! — Кей поднимантся и торопливо уходит в противоположном направлении. Пила со смесью усталости, страха и осуждения, смотрит на двоих убийц, затем тоже уходит. Она точно не ожидала такого от них. Все, что она знала о них, разрушилось в одночасье. А Веника и след простыл. … Тумбочка насаживает кусок мяса на палку и подносит к огню, следуя примеру Паки. Посмотришь со стороны — вроде бы обычный кусок, но зная его происхождение, и то, что произошло буквально только что, Тумбочке становится дурно. Больше из-за чувства вины. … — Почему… Ты мне помог…? — Спросила Тумбочка, смотря в огонь. Убийство и правда прошло очень гладко, хотя вовсе и не было спланировано. Костер успокаивающе трещит. … — Я ждал момента. — Ровным голосом ответил Паки. — Листик, царствие небесное, был самым слабым из нас. Это был лишь вопрос времени, когда кто то решится на то, что мы сделали. … — Ты псих. — Ты очень хорошо справилась, Тумбочка. … — Ты не стала… "Плохим обжектом" одна, мы стали. У нас есть мы друг с другом, Тумбочка. Все не так плохо. … Кинни пришел на запах мяса. Наверное, аромат уже сводил с ума весь остров. — О, привет, Кинни! — поздаровался Паки. — Не хочешь поесть? — …Откуда…? — чуть не плача спросил Кинни. — А разве тебе это так важно? — Риторически спросил Паки, протягивая ему сеё блаженство.

***

— Ты… Правда не мог ничего сделать…? — Немного успокоившись, но все еще дрожа, спрашивает огонек, смотря куда то в землю. Его глаз заполняла какая-то жидкая плазма. Она испарялась, не доходя до земли. Балли молчал, не зная что и ответить. А что он мог сделать? Что вообще можно сделать сейчас? Он не смог уберечь ни Листика, ни Огонька от этого ада. Ребенок не должен был это видеть. Ему буквально пара недель от рождения, а его сердце трескалось каждый час. — Они же… Они ж-же… — Огонек горько всхлипывал. — Я ИХ НИКОГДА НЕ ПРОЩУ.! — Плач Огонька снова перерос в истерику. Больнее всего было бездействовать. А сейчас он не может даже утешить беднягу. Огонек больше не мог оставаться здесь.

***

В последнее время Веник все чаще стал тонуть в себе. Погружаться в свой идеальный, наждаком оттертый до блеска мирок. Там ничего не было, только бескрайнее серое пространство, его мысли и тот, с кем он всегда может поговорить. Его альтер-эго. Чего еще нужно для счастья? Наверное только понимание, что реальность, в которую ты рано или поздно вернешься не заставит тебя чувствовать себя будто ты заперт в вечном кошмаре, который не сегодня — завтра сведет тебя с ума. Обычно в безвыходных ситуациях Венику помогал Альтер, но в этот раз они оба видели только один выход. Оставаться в чертогах как можно дольше. В идеале, вообще их не покидать. Так существовать гораздо менее болезненно. — Я никогда толком не знал его… Но он точно не заслужил умереть так… — Говорил Веник. — И… Его крики… Я ничего хуже не слышал… — Ты ведь вроде хотел отвлечься… — Мягко отвечал альтер-эго. — Я знаю… Я пытаюсь… Это сложно, когда ты видел все это… — Тумбочка с Паки? — Да… — Я даже не знаю, стоит… — Альтер прерывается. Веник слышит откуда-то снаружи какие-то неразборчивые слова, почти крики. — Что за шум? Опять драка…? … Веник открывает глаза, моментально чувствует, мягко говоря, дискомфорт во всем теле. Маленькая пещера, полумрак. Вечерние лучи солнца закрывают кусты снаружи. Веник с усилиями принимает сидячее положение на сухой траве, которую натаскал сюда ранее. Голоса слышны уже не так громко. Веник выползает наружу.

Решетыч стоял посреди острова и жестоко смеялся Балли в лицо. Все остальные наблюдали за этим. Огонек смотрел на них обоих напуганно. Устало. — Надо же, Балли, ты просто полон сюрпризов! Как новогодний подарок! — Заливался символ. — Ты рисковал жизнью ради участия твоего недоразумения в О.Т.О, а теперь просишь его исключения? — Да. Прошу. Только его. — Балли хрипло отвечал, стараясь не терять надежду. Он не знал как долго длился этот «разговор», но участвовать в нем было уже почти физически больно. В ответ ему снова послышался смех. Все стояли тихо, измученно, с ненавистью, а кто то со страхом смотрели в сторону хоста. Неужели он объявился, просто чтобы поиздеваться? Вполне возможно. Он уже указал на недавнее убийство, сказав, мол: "дела у вас, я вижу, идут неплохо". — Решетыч, прекрати это. — вмешался Кей. — Смотрите-ка, кто заговорил! Я думал, что тебе уже сегодня досталось, Кей. А что, раны с того падения уже успели зажить? — Решетыч намекал на то, до чего он запроста сможет довести его снова. Хост следил за ними, очевидно. Но разве это — самое ужасное? — Отпусти Огонька. — Не отступал железный. — Это очаровательно! Маленький ключик пытается казаться героем! Чего же, совсем страх потерял? Хочешь повторить судьбу Листика с Шариком? — Символ переключился на Кея. — Эй, Решетыч — вмешался Веник, немного подслушав их. В глазах Кея читалась благодарность. — Ты не замечал, что Огонек не может чувствовать голод? Ему не нужна еда, а это большое приемущество. Это ведь нечестно, правда? — Если хочешь договориться с сумасшедшим — говори с ним на его языке. Символ остановился, задумчиво глядя сначала на Веника, затем на Огонька. После небольшой паузы он все же заговорил. — Так уж и быть. — щелчок пальцами, и Огонек стоит уже рядом с Решетычем, лицом ко всем. — Вы ведь знаете, что случается с исключенными… — Продолжил он. Балли ужаснулся. — …Но тут я его отпущу. Он все равно помрет под первым-же проливным дождем. — Решетыч усмехнулся. — Все будет нормально. Я справлюсь, не волнуйся, пожалуйста. — тихо сказал Огонек. На его глазу снова появилась та странная плазма. — Огонек… Ты был хорошим сыном. Забудь все что было здесь, иди как можно дальше и не возвращайся. — Ответил Балли. … — Я люблю тебя, папа. … — Я тоже люблю тебя… … Щелчок пальцами, 2 фигуры растворились в воздухе. Тишина. Балли кивнул Венику в знак благодарности и пошел в сторону края острова, в надежде увидеть происходящее на земле. Облачно. Ничего не видно. А впрочем, как обычно. Белые водяные скопления пролетали чуть ниже уровня острова, плотно закрывая обзор на поляну. Опусти руку — и сможешь дотронуться. Красиво, но сейчас этот вид вызывал только угнетение. Вскоре, после пары минут тишины, когда стало понятно, что никто уже не вернется, все снова погрузились в немое отчаяние, и начали расходиться. Кей наконец-то обратил внимание на Кинни. Подозрительно бодрая походка, не такие скованные движения, легкий румянец. Железный сразу все понял. Он даже не обернулся на него, снова направился в чащу, а Пила, тревожно проводив его взглядом, тоже поспешила куда-то. Веник направился обратно в свое гнездышко. "Теперь уж я точно ничего важнее не пропущу. Вряд-ли ещё смогу помочь." Эгоистично, но что поделать.

***

Лес. Ночь. Красивый тусклый свет, отражаясь от луны, синими лучами ложился на землю. Кей ворочается на земле в муках, пытаясь заснуть. Самая обычная ночь на этом острове. Даже к стрессу превыкаешь, но к нарастающей боли во всем теле привыкнуть нужно еще постараться. Тем более, что каждый раз становится только хуже. Он давно утерял смысл. Так же давно он гадал, на сколько хватит его самообладания. Кей всегда был против поедания себе подобных. Считал это мерзким, грязным, аморальным поступком, но здесь, на изолированном от всего мира одиноком кусочке земли высоко в небе, тем более после всего, что на нем произошло, вряд-ли все еще существует такое понятие, как нормы морали. И все же, несмотря ни на что, ключик старался следовать их принципам и сохранить хотя-бы какую-то часть достоинства. Хоть и делать это становится все труднее и труднее… Уже почти невозможно. Он начинал понимать Тумбочку с Паки все больше… И винить их все меньше. Хотя бы им сейчас не так больно. Ведь, самому себе стыдно признаться, но видя то мирно лежащее на земле мертвое тело… Он мог ни раз вернуться туда и отхватить кусочек. Отвратительно. Сойти с ума так легко. В глубине души Кей надеется, что он будет следующим после Листика. "Как можно скорее… Прошу…" Он переворачивается на спину и смотрит в небо. Видно верхушки деревьев, обрывки облаков в небе, звезды, луну и… Знакомый зубчатый силуэт. Пила робко подходит к лежащему, держа что то за спиной, смотрит на него, видимо пытаясь понять, спит ли он или нет. — Пила…? — Тихо, хрипло, немного раздраженно донеслось с земли. Пила вздрогнула от неожиданности. — Это я. — ответила она и присела на землю рядом — Встань, пожалуйста. Кей нехотя принимает сидячее положение и мрачно смотрит на гостью. — Что тебе надо? — Так же тихо, но не менее твердо спросил железный. — Кей… Я… — Пила оборвалась, и пару секунд смотрела в землю. Кей был уже не в силах грубить, поэтому ждал. Зубчатая сделала глубокий вдох. — В самые первые дни… Я нашла сокровище. Хорошо спрятанный клад. Это… — Она достает из-за спины пачку шоколада. Кей с удивлением уставился на нее. Упаковка отражала синий свет от луны. — Я не знаю откуда это здесь, правда не знаю. Это — не единственное, что было. Я экономила как могла… Это сложно. Очень. Дело в том, что… — Пила судорожно вздохнула — Мне страшно, Кей. Мне никогда не было страшнее… Я не хочу умерать… Я не хочу жить в страхе… Я устала… Я очень устала… — Она снова остановилась на пару секунд — Прошу, Кей, мы должны держаться вместе… Давай… Разделим это…? — Пила в слезах посмотрела ему в глаза. На лице Кея читались растерянность и смущение. "…Но почему я…?" Вопросы сейчас были ни к чему. Железный неловко расправил руки, слабо улыбаясь. Из глаз Пилы уже текли слезы. Она охотно ответила на жест крепким объятием. Какое-то время Пила просто рыдала ему в плечо. После, Кей все же осмелился спросить. — Так… Что у нас осталось? — мягко начал он. — Эта шоколадка и один батончик… — Ответила Пила, отстраняясь. — Батончик спрятан. Она вытерает слезы, затем поднимает с земли уже открытую шоколадку, и аккуратно отламывает верхние четыре кусочка, затем отделяет от них два квадратика. Один протягивает Кею. Тот аккуратно берет кусочек и смотрит на него. — Спасибо… Они съедают кусочки почти одновременно. От ничтожного количества съеденой слалости им моментально становится еще хуже. Живот крутит нещадно. Но оба понимают, что без этого не обойтись. Становится тихо. Слышно только шелест листьев берез от ветра и редкие, почти неслышные всхлипы Пилы. А ночь тут красивее, чем на земле. Хорошо видно звездное небо и почти нет облаков над головой. Тихо прям как на поминках. Видимо эта мысль посетила их обоих. — Листик был хорошим парнем. — Сказал Кей. — Он не заслужил такой участи… Никто не заслуживает. Покойся с миром. — Покойся с миром, Листик. После этого двое молчали пару минут, прежде чем снова лечь по углам и попытаться заснуть. Сегодня уж слишком много произошло. Кей невольно поглядывал на лежащую в стороне Пилу, обнимающую пачку шоколада, будто это самое дорогое сокровище. Собственно, так оно и есть. Боль вообще никуда не делась, но… "Может быть все не так уж и плохо." Наивная мысль...