Истязания Дио Брандо.

ТЫ ЗАСТАВЛЯЛ

Одним солнечным днём, когда на улицах шёл мощный ливень, Дио схватили в заложники и затащили к дедусу в подвал. Мужчину с трудом запихнули в его "новое место жительства", но, когда это всё же удалось, все слизистые в организме вампира были напрочь выжжены, ибо всё помещение пропало запахом пердуна Джозефа. Никто не знает чем дед занимался там до этого момента... Никто... "Мучения" Брандо не продолжались долго и совсем скоро он привык ко всей этой атмосфере подвала. Его силой посадили на стул, сделанный в Германии, привязав к нему советским канатом, чтоб наверняка. А-то мало ли, что этот Дио ещё может вытворить... Подвал был прохладным, в нём находился лишь данный стул с сидящим на нём блондином и деревянный стол, стоявший в углу и выглядевший на вид так, будто бы он был сделан за 300 лет до нашей эры. Беловолосого заложника посещал лишь Джотаро. В то время, как Джозеф играл на гитаре и пел песни Цоя по всему Уебановску, чтобы заработать. Потому, что нужно своему любимому сыночку алименты платить, а денег-то нет совсем. Ну, или же были, правда, которые тот совсем не хотел отдавать. В один такой же солнечный день приходит Джотаро к заложнику, чтобы снова навестить его. ДжоДжо открывает дверцу в подвал, спускается по ступенькам вниз и чуть ли, не спотыкаясь, улетает с них. Дио же медленно поворачивает голову в его сторону, смотря на то, как школьник подходит к нему, становясь напротив. После нескольких секунд молчания сидящий на стуле начинает невъебический диалог: — Ну и хули ты снова пришёл? — Дио хмуро поглядывал на собеседника и единственное, что он услышал это тихое "сасат"... — Каво? — Вампир прищурился, не понимая, чего от него хотят. — Сасат... — Джотаро подошёл ещё ближе, смотря на Дио сверху-вниз, кинув взгляд «отвращения бабки Алки со скамейки», — Будешь петь песню... Если мне покажется, что ты как-то нет её спел — будешь у меня сосать. Понял?.. — Да нахуй ты пшла, трисучьепадловая выссака!.. — Брандо помолчал несколько секунд, а после ради интереса недовольно спросил, — Что за песня хотя бы? — Ты будешь петь «За деньги да»... — после чего от гея-вампира послышалось громкое «сука ты конченная, козлина ты ёбанная, да ты гандон, ты понял?!», — Ты будешь петь в любом случае, а иначе тебе придётся не только сосать. А что именно придётся — не скажу, обойдёшься... Ну, как? Отказываешься? Могу устроить твою участь прямо сейчас... Дио вздохнул и бросил на стоящего рядом парня злой взгляд, мол, он согласен, не понимая, за что его так... В конце концов, Брандо начал петь песню Инстасамки, что получилось у него крайне ужасно. Он уже это и сам понял, лишь посмотрев на физиономию мучителя... — Эх, опиздюлишься сейчас ты у меня, просволотопрохуёвое задрочепрогнидище... — сказал парень, начиная расстёгивать ремни на штанах. Это заняло некоторое время, так как на секунду он забыл, как расстегнуть свои триста тридцать три радужных ремня. И всё же он их расстегнул, а затем снял штанишки, отложив их на тот самый разваливающийся стол, — Сейчас будешь сосать... — Сам себе соси! — Не-не-не, я предупреждал, что за твоё хуёвое пение тебе будет пиздец. — В таком случае, я хуй тебе отгрызу! — Не волнуйся, не отгрызёшь... ДжоДжо и Дио пиздели о чём-то ещё несколько минут, а во время их «душевного» разговора школьник начал снимать с себя и трусы. Куджо специально перед походом в подвал к кровососу надел свои самые любимые труселямбы, которые, кстати, Брандо оценил, сказав, что они пиздатые. Когда Джотаро полностью снял их, перед вампиром застала картина голожопого школьника с огромной валыной. —WRY!!! — последнее душераздирающее «wry» от Дио, как его схватили за голову и член уже был во рту... Ему казалось, что он будет заниматься этим вечность. При попытке откусить хуй у Брандо ничего не получилось из-за шокового состояния. Он не знал сколько времени прошло, но всё-таки конец настал. Даже после того, как белобрысый закончил сосать, тот всё ещё прибывал в ужасе, что можно было понять, лишь посмотрев на него. Джотаро надел трусы обратно, подошёл к столу и взял свои штаны в руки, а после развернулся в сторону Дио, подойдя к нему чуть ближе. — Ну, я пошёл, хуепрыг подлизунчевский... — сказал Куджо, направляясь на выход из подвала. Думаю, скоро он вернётся снова... После этого случая Дио впал в депрессию. Он чувствовал ненависть, унижение и стыд, от чего хотелось умереть, но он понимал, что, во-первых, ему не дадут это сделать, во-вторых, он вампир, а, в-третьих, он теперь не просто «кровососалка» — он отныне «членососалка»...