Это моя вина.

Молли любила Джона. Но Джон не любил Молли, она для него была пустым местом, «ошибкой эволюции», как он сам ее называл, но даже это казалось ей комплиментом, ведь это сказал Джон. Джон… Этот человек изменил её, раньше блондинка была выдающейся личностью со светлым будущем, но теперь она просто размазня, что жаждет получить хоть одно ласковое слово от её партнера, которому она не нужна. Слезы текли по бледным щекам, пока ученая пыталась успокоиться. Это всё повторяется из раза в раз, казалось бы, можно привыкнуть уже, но Молли всегда было больно как в первый. Она боялась потерять этого человека, в то время как он её даже не воспринимал всерьез, это так, небольшое развлечение, не более. Зачинщиком всех скандалов была блондинка, причина всегда одинаковая – ее не устраивало отношение Джона к ней. Она действительно хотела, чтобы у них были настоящие отношения, а не просто слово, пока по факту они даже не общаются, ведь Харрис «занят чем-то гениальным, что она своими мелкими мозгами представить не может, а помочь тем более». Обидно. Это было очень обидно, но Молли терпела, думала, что когда-нибудь всё поменяется, партнер перестанет относиться к ней как к био мусору и покажет свою любовь. Но пока что она наслаждалась его оскорблениями, она считала, что у Джона очень тяжелое прошлое, поэтому он и не может проявлять свои чувства по-другому, но ученая обязательно поможет ему, ну, хотя бы попытается, а там уже как получится, всё-таки такой самовлюбленный человек вряд ли так просто примет чью-то помощь, ведь он «и сам всё может». Если же возвращаться в наше время, блондинка сидела в кабинете партнера и рыдала, пока Харрис куда-то ушел, перед этим бросив небрежное «успокоишься – напишешь». И так каждый раз… Любой уважающий себя человек давно бы бросил такого партнера, но она не могла этого сделать. Молли считала, что ее существование не имеет смысла без Джона, хотя каждый раз посылала его куда подальше и понимала свою ошибку только тогда, когда мироходец действительно уходил. Она начинала ссоры, она их и завершала. Текущая их ссора началась с простого предложения сходить куда-нибудь, на что ученый ответил, что он занят ближайшие дни каким-то гениальным изобретением, которое изменит нашу жизнь. Само собой он не собирался рассказывать блондинке, что же это за изобретение, оправдывая это тем, что она слишком глупа, чтобы понять хоть что-то. Молли не оценила очередной отказ, такое чувство, будто ее партнер специально отказывается от встречи вне работы, она ведь даже дома у него ни разу не была. Еле сдерживая слезы, он сжимала руки в кулаки, пока тело дрожало. — Да тебе будто бы наплевать на меня! Давай тогда вообще расстанемся, раз тебе работа важнее меня?! – не выдерживая, выпалила девушка и замахнулась, чтобы дать пощечину партнеру, но тот успел схватить ее за запястье, после чего хмыкнул на её слова. — Давай. – пока Джон выглядит невозмутимым, Молли, наоборот раскрывает глаза в ужасе, только сейчас понимая, что она сказала. И всё как обычно. Жизнь ее совсем не учит. Харрис ведь никогда не велся на это жалкое подобие манипуляции. На уголках глаз ученой начали скапливаться слезы, пока она пыталась обработать услышанное. — Э-эй, Джон, я ведь пошутила… Не оставляй меня, куда же я без тебя?.. – но ее партнер оставался непреклонен. За темными стеклами солнцезащитных очков видно чистое безразличие, которое он даже не пытался скрыть. А с чего бы ему это вообще делать? Блондинка для него пустое место, ошибка, и всегда ею была. Разве было ему хоть когда-нибудь не всё равно на тех, кто глупее него? По мнению Джона, такие люди не стоили его внимания, они были «недостойны того, чтобы такой гений, как он, даже смотрел на них». Ему было наплевать на чужие чувства, а на Молли уж тем более. Смотря на ее слезы, он отпустил её руку и взял за подбородок, заставляя поднять голову и глянуть на него. Дыхание девушки замерло, она думала, что сейчас Джон просто тихо посмеется над ее неудачной шуткой и обнимет, но вместо этого по его улицу расплылась издевательская ухмылка, а ее подбородок он начал сжимать все сильнее и сильнее, тем самым причиняя боль. Блондинка не понимала, что делать, она смотрела на своего партнера, ожидая самое худшее. — Говорят ведь люди, что блондинки тупые, не ошибаются. А ты, видимо, вообще тупейшая, продолжаешь таскаться за мной, хотя я тебе постоянно отказывал. Чего ты хочешь, Молли? Любви? Не смеши мои очки, такая как ты не заслуживает этого, запомни это и отцепись от меня. – весь мир девушки разрушился после этих слов. Одна фраза ранила ее сильнее, чем нож или пистолет. Она стояла, разинув рот, и не могла найти подходящих слов, чтобы ответить Харрису. – И чего ты теперь молчишь? Все как обычно, только и делаешь, что тратишь мое время. Ты хоть что-то можешь нормально сделать? Или до своего мелкого мозга не доходит, что мое «нет» значит «нет»? А Джон продолжал парировать, не давая блондинке даже перевести дыхание и придумать, что ему ответить. Впрочем, она и не сможет ответить, ведь ее, по всей видимости, уже бывший партнер отпустил ее подбородок и развернулся, направляясь к выходу из кабинета. Молли же побежала за ним, схватив его за рукав костюма. Реакцию ученого вряд ли можно назвать положительной, он одарил девушку презрительным взглядом, а после отдернул руку. — Что еще? Мне казалось, я предельно ясно дал знать, что у меня есть дела. Хотя, я не удивлен, до тебя редко что-то доходило сразу, так что специально для тебя повторю еще раз. Сегодня я занят и не желаю видеть твое глупое и непонимающее лицо. И не забудь закрыть дверь, когда уйдешь. – Харрис кинул Молли связку ключей от его кабинета и покинул помещение. Она осталась одна. Совсем одна. Блондинка никогда не думала, что все может так закончиться. Она знала, что Джон не любил ее, прекрасно знала, ведь тот показывал это своим поведением и пренебрежительным отношением к ней, просто каждый раз внушала себе, что он не умеет проявлять свои чувства. Надеялась, что сможет помочь, но по итогу все обернулось вот так. Ученый ушел. Ушел, оставив ее одну захлебываться в слезах. Он никогда не славился своими нравственными качествами, все работники знали его характер, возможно, поэтому они и не задерживались надолго на этой работе, но Молли была не такой, она оставалась рядом с Джоном несмотря ни на что. Правда вот тот не был рад этому, он больше радовался, когда сотрудники увольнялись, и он мог спокойно поработать в гордом одиночестве. Только эта надоедливая ассистентка мешалась, вечно несла какой-то бред, в то время как кровь приливала к ее щекам. Пока Молли любила Харриса, ему было все равно. Единственное, что его интересовало – собственная гениальность и изобретения, до любви ему не было дела, хотя, он был бы не против встречаться со своей копией. Впрочем, он не особо удивлен тем, что блондинка влюбилась в него, как в такого можно не влюбиться-то? Он ведь красивый, высокий, умный, в целом как человек просто шикарен, а изменять может только с работой, если, конечно, любит партнера, а такого не было еще. Да и вряд ли когда-то вообще случится. После его ухода девушка от безысходности опустилась на пол, молча смотря в пустоту. Слезы продолжали течь по ее щекам, но ей было все равно. Теперь ей было все равно на все. Холодный осенний ветер уже не волновал ее, наоборот, немного помогал освежить разум, совсем немного, еле ощутимо. Сердце уже не билось от сильной любви, отдавая жгучей болью, что была так приятна, оно будто перестало биться, остановилось и теперь было заполнено пустотой. Еще никогда в своей жизни она не чувствовала себя такой разбитой. Такое чувство, будто Джон вырвал сердце из ее груди и растоптал его, пока душа ее разбилась как хрупкое стекло, которое больше не собрать и не починить. Сил плакать не было, голова постепенно начинала гудеть, а живот будто скрутило. Не самое приятное чувство. Но сейчас она поняла, что все те девушки, которые были подозрительно близко к ее уже бывшему парню, это вовсе не неопытные работники. Картина постепенно начала выстраиваться в голове, из-за чего становилось еще больнее. Многие люди говорят, что горькая правда лучше, чем сладкая ложь, но Молли бы предпочла услышать ложь, жить дальше в розовых очках и думать, что Харрис ее любит. Даже его оскорбления для нее были комплиментами, тем более она думала, что он правда ценит ее, раз показал, где находится его лаборатория, пока он сам говорил, что блондинка слишком бесполезная, поэтому ее и можно приводить туда, она все равно была что-то по типу девочки на побегушках, постоянно слышала от Джона «принеси то», «принеси это». Первое время она, конечно, была удивлена, но вскоре привыкла. Для нее это казалось самым светлым временем, ведь тогда ученый относился к ней получше, чем сейчас, возможно, потому что плохо знал ее и думал, что она может пригодиться, но теперь он понял, что она лишь жалкое подобие человека, не имеющая собственной воли, вместо этого у нее был просто отвратительный «юмор» и сложный характер. От теплых воспоминаний о прошлом боль в голове отошла на задний план, и слезы хлынули с новой силой, пока блондинка уткнулась лицом в свои колени, поджимая их к груди. Она не могла поверить, что это все закончилось. История, которая длилась два года, закончилась за две минуты. Так обидно. Но при этом Молли не злилась на Харриса, она злилась на саму себя, на свою тупость. Если бы она не начала разговор, то ничего бы не было. Это все ее вина. В голове блондинки крутились только три слова: «Это моя вина». Она не осмеливалась открыть глаза, вдруг перед ней стоит Джон, который собирается ее высмеять сразу, как она заметит его. Молли уже давно начала замечать, что с момента начала их отношений ее моральное состояние ухудшилось, впрочем, физическое тоже. Она стала хуже спать, есть, но при этом больше работала, «чтобы быть менее бесполезной», как говорил ученый, снова и снова отчитывая ее. Тело постепенно становилось ватным, девушка уже не отвечала за свои действия. Все еще находясь в трансе, она неосознанно подошла к столу Харриса, на котором стояла рамка с их совместной фотографией, которую она сама же и поставила, а тому было просто все равно на это, поэтому и не убрал. Она аккуратно взяла рамочку в руки, рассматривая ее со всех сторон, а после резко кинула ее на пол так, что та разбилась, пока осколки разлетались по полу. Молли не понимала, зачем она это делала. У нее было огромное желание навредить себе, сделать еще больнее, хотя, казалось бы, куда еще больше. Наклоняясь за одним из самых больших осколков, она его поднимает и видит в нем собственное отражение. Да уж, выглядит она, мягко говоря, ужасно. Светлые волосы лежали на голове в абсолютном беспорядке, около глаз были следы от туши, а щеки были красными. Еще никогда в своей жизни она не выглядела настолько плохо, от собственного внешнего вида хотелось расплакаться, но сил не осталось. Нельзя было понять, чем сейчас руководствовалась блондинка. Ее желание причинить себе боль становилось все сильнее, как и желаемая боль. Глядя на осколок в руке, она ненароком вспоминала, как Джон давал ей советы по типу «если решишь сдохнуть, режь вены хотя бы правильно, чтобы точно умереть». Это было обидно, но сейчас она поняла, что это полезный совет. Это стеклышко завершит ее страдания, она наконец-то обретет покой. Страшно. Молли не могла понять, точно ли она хотела этого, ей нужно было время на то, чтобы все обдумать, но его не было, вдруг Харрис вернется и застанет ее в таком унизительном положении и снова отчитает, а вдобавок выкинет из кабинета. Но, как говорится, только через ее труп он это сделает, причем в буквальном смысле. Мысли продолжали беспорядочно метаться от одних к другим, но всегда вывод был один. Она должна умереть. Дрожащими руками девушка затянула рукав своего халата и рубашки под ним, чтобы было удобнее. Самый ответственный момент, назад пути не будет, она не сможет резко передумать в середине процесса. Времени думать нет, надо торопиться. Один порез, другой, еще один, и так по кругу, пока бледное и чуть ли не синее тело Молли не упало на пол. Глаза начинали закрываться, воздух в легких заканчивался, а рука отдавала неприятной, ноющей болью. Это не было похоже на что-то, слишком тяжело описать свои чувства в данный момент. Конечно, под конец она понимала, что совершила фатальную ошибку, но было слишком поздно. Грудь еле-еле приподнималась, пока на полу образовывалась лужица крови средних размеров. В голове блондинки были все счастливые моменты ее жизни. Она не думала, что все закончится вот так. Все должно было быть по-другому. Что она сделала не так? Чем заслужила это? Утром Харрис обнаружит бездыханное тело бывшей коллеги в собственном кабинете. Вряд ли можно сказать, что он раздосадован, по большей части ему будет все равно. Меньше народа – больше кислорода. Молли не была невероятно полезной, так что не велика потеря. Джон навсегда останется бесчувственным подонком, но когда-нибудь ему обязательно прилетит бумеранг.