Сбежать ради любви

У Юли тряслись руки, но она продолжала упорно впихивать вещи в свой рюкзак. Благо, вся еë жизнь могла уместиться в двух сумках. Дрожащими пальцами осторожно собрала свою камеру, микрофоны и убрала в сумку для ноутбука. Это самое главное. Всë это было последней каплей. Она не могла больше тут находиться. — Прости, Гром, — выдохнула, окинула взглядом квартиру и замерла. Сейчас ей не страшно. Но страшно стало тогда, когда он предложил переехать, а Юля уж подумала, что замуж позовет и словила лютую паническую атаку, которую ото всех удалось профессионально скрыть. Она выдохнула и вышла, опустила связку ключей на порог около входа в квартиру. Навряд ли тут кто-то кроме него появится. Пчелкина вытащила из кармана телефон и открыла диалог с Архиповой, которая буквально пару дней назад написала ей: «Ну что, ты в порядке?». Интересовалась, как девушка чувствовала себя после произошедшего. Мило с еë стороны. И до трепета в сердце. Пальцы быстро забегали по клавиатуре, набирая очередное сообщение. Юля: «Мария, привет. К тебе можно? Ты же ещë не уехала?» Она кусала губу, ожидая ответа, который пришел почти незамедлительно. Архипова: «Привет. Конечно. Ещë в Питере, приезжай» Следующим сообщением Мария скинула адрес своей квартиры, которую снимала, пока находилась в Петербурге. Юля выдохнула, поправила рубашку, засовывая ту за пояс джинсов, а затем ускорила шаг, почти добегая до метро. Торопилась, потому что хотелось бежать как можно дальше отсюда. Всë это уже душило, от этого тошнило и бросало в дрожь. Путь занял минут двадцать. Юля выбежала из метро, когда на улице уже стемнело. Телефон назойливо завибрировал, а девушка взяла его в руки и обнаружила звонок от «Угорëк». — Чëрт, — ругнулась себе под нос, звонок сбросила и подумала о том, что надо переименовать и причем как можно скорее. Она заставляла его волноваться и прекрасно об этом знала, но ничего не могла с собой сделать. Юля сорвалась на бег, когда ощутила то, как к глазам подступили слëзы. Телефон продолжал надрываться. Она, наверное, до ужаса не права. И ей плевать, она выбрала себя. — Да сколько можно, — прошептала Пчëлкина себе под нос, а затем попыталась отдышаться, нажимая на кнопки домофона дрожащими пальцами. Маша открыла даже не спросив кто там, а Юля поторопилась пробежать по лестницам. Ей не хотелось ехать в лифте, чтобы лишний раз не сталкиваться со своими мыслями и не винить себя за содеянное. Все мысли отпадают, когда на пороге еë встречает Архипова. Такая домашняя. В какой-то широкой футболке, которая едва прикрывала бедра. Блондинистые пряди волос были собраны заколкой на затылке, а на лице была вымученная улыбка. Она уставшая, но всë ещë невероятно красивая. — Входи, — она склонила голову и отошла, пропуская журналистку в квартиру. — Ты прости, что я так… — Юля тяжело вздохнула и сняла с ног сапоги, обращая внимания на туфли и ботинки Маши, которые в рядок стояли у входа. Слабо улыбнулась. — Всë нормально. Есть будешь? — Архипова сделала глоток вина из бокала и съела кусочек сыра, опираясь о столешницу и постукивая по ней подушечками пальцев. — Не голодна, спасибо, — Пчëлкина закусила губу и прошла в просторную гостиную, совмещенную с кухней. Рюкзак поставила на пол, туда же опустила сумку с ноутбуком и всей аппаратурой. Осела на мягкий диван, поставила локти на свои колени и схватилась за голову, сжимая яркие пряди волос. Ненавидела ли себя? Возможно. Считала ли решение правильным? Определенно. — У тебя что-то случилось? — Маша обернулась, замечая совершенно разбитую Юлю. — Нет, всë в порядке, — продолжала кусать губу, кажется, уже до крови, а колени затряслись. — Я вижу, — женщина усмехнулась, взяла в руки поднос с двумя бокалами и тарелкой закусок, и прошла к Юле, присаживаясь рядом. — Всегда же пишут на ночь глядя и приезжают со всеми своими вещами, — она бросила взгляд на рюкзак Юли. — Я сбежала от Игоря и ни слова ему не сказала, а теперь он… — Юля шумно выдохнула и бросила вибрирующий телефон на диван. — Сука… — шепнула она и усмехнулась. Маша молча оглядела еë. Она старалась не показывать то, что на самом деле была очень рада услышать эту новость. Пусть неправильно, но плевать. Никто и никогда не заберется в голову этой женщине. Она сама там иногда теряется и не может найти выход, а другие и подавно. — И чего вдруг, Пчëлкина? — блондинка наклонилась, пытаясь поймать взгляд. — Потому что адски боюсь брака, семьи и всего, что с этим связано. Боюсь, что однажды он сделает предложение, а я ужасно этого не хочу, — голос задрожал, а взгляд наконец подняла на Архипову. — Я не хочу семью, не хочу детей, не хочу быть женой и… Не хочу сидеть дома. Это всë — не моë. — Не обязательно сидеть дома, — она пожала плечами и сделала глоток вина, прижимаясь спиной к спинке дивана. — Тем более ты журналистка. — Устала, честно. Себя обманывать и… Всех, — Юля пожала плечами и устало потерла лицо ладонями. — И Игорь… Тоже не моë, от слова совсем. — Хорошо, когда вовремя понимаешь это, — Маша прижалась плечом к плечу Юли и подтолкнула, чтобы та сделала хотя бы глоток. — Расслабься. Юля кивнула, сделала несколько крупных глотков, опустошая почти половину бокала разом, а затем откинулась на спинку дивана и выдохнула, рассматривая белоснежные глянцевые потолки. В них отражались они с Машей, сидящие на диване. Рядом с ней было спокойно и казалось, что Юля могла выдать ей абсолютно всë. — Не вини ты себя, — Архипова поймала ладонь девушки и ободряюще сжала. — Вполне нормальные желания и я тебя абсолютно понимаю, буквально в каждом пункте. — Я поэтому к тебе и пришла, потому что меня никто не поймет больше. Димка разве что, но… Мне не мужчина нужен, — она горько усмехнулась и прижала ладонь ко лбу, понимая то, что сейчас сказала. — Скажи, я дура, да? — Юля выпрямилась и взглянула в глаза испытующе, словно пыталась вытащить ответ напрямую из Машиной головы. Блондинка усмехнулась, подперла голову рукой и аналогично пристально посмотрела в глаза. Она полюбила Юлю тогда, когда впервые увидела. Эти красные волосы… А характер и взгляды на жизнь она буквально чувствовала в себе. — Сколько можно названивать, — Юля сжалась, глядя на экран своего блядского телефона. — А если он вызовет наряд? — Какой к черту… Его от работы отстранили, у него суд через день. Даже если и вызовет, то я уже тут, — она усмехнулась. — Не могу больше, — она выдохнула, ощущая как по щеке стекла одинокая слеза. — Я знаю, что поступила правильно, но я чувствую себя так дерьмово… Последней тварью на планете. — Перестань, — Маша снова поймала еë руку, сжимая пальцы. — Зато мне больше не страшно и вины за то, что я не люблю Игоря тоже нет… Но есть вина за то, что сбежала без объяснений. Спасибо, что приютила кстати. Ты ещë надолго? — Думаю, что насовсем, — Архипова усмехнулась и пробежалась взглядом по лицу, пытаясь считать эмоции. — Оставайся, сколько будет угодно. — Правда? Я рубашки гладить умею. Маша рассмеялась и закусила губу, смотря прямо в глаза. Юля опустила глаза на их переплетенные пальцы. Ради этого стоило сбежать. Стоило сделать всë, что угодно, лишь бы сидеть вот так. Мария Архипова не холодная и не закрытая, просто внешне такая и должность не позволяет быть нежной и милой. А сейчас она без маски, без строгой формы и удостоверения. — Только не уверена, что есть подходящий фон для твоих роликов, но что-нибудь придумаем, — Архипова сделала очередной глоток из бокала и улыбнулась, пожимая плечами, мол всë как надо, так и должно быть. Пчëлкина усмехнулась, а затем подвинулась ещë ближе, вглядываясь в лицо. Скользнула взглядом от голубых глаз до приоткрытых губ. В груди так приятно трепетало, а пальцами всë хотелось коснуться волос и кожи этой женщины. Рук было недостаточно. — А ты как после произошедшего? — журналистка опустила взгляд, рассматривая темно-красный лак на ногтях Архиповой и вены, выступающие на кисти. — Я в порядке. Было тяжело в первый вечер, но сейчас… Как всегда. — Я так испугалась, когда ты прикрывала меня собой, — выпалила Юля и тут же зарделась, ругая себя за то, что вообще начала эту тему. — Не могла поступить по-другому, — Маша усмехнулась, а подушечками пальцев скользнула по воротнику Юлиной рубашки, приглаживая. Взгляд опустила на футболку, которая скрывалась под ней. «Редакция требует крови». Тихо усмехнулась и убрала руки, неловко отводя взгляд и рассматривая капельки вина на дне своего бокала. Не творить глупостей и быть сдержанной — вот чего требовала Маша сама от себя изо дня в день. Сама себя загоняла в рамки, которые медленно, но верно придавливали со всех сторон. Но перед ней живой пример того, как нужно ломать свои же потолки — Юля Пчëлкина, пославшая самого Игоря Грома и сбежавшая от совместной жизни. — Когда он перестанет? — Юля опустила взгляд на телефон, лежащий между ними. — Может стоит взять трубку? — Я боюсь. — Тогда не бери, а сбегай. — Ты осуждаешь, — фыркнула Пчëлкина и взглянула в льдинистые глаза с кошачьим прищуром. — Ни в коем случае. Я женщин не осуждаю, — Маша покачала головой и прикусила губу, хмыкая. Юля осушила бокал и подвинулась ближе, всматриваясь в голубые глаза. Рукой скользнула по упругим венам на кисти, а затем чуть выше, до предплечья, где была завязана красная нить. Касалась светлой кожи и сама не понимала, что делала. Да оно, в общем-то, и не важно было. — Что ты делаешь? — шепотом спросила Мария, рассматривая пальцы, скользящие всë выше по еë руке. — Ничего. — Если затыкаешь дыры, оставшиеся после Грома мной, то лучше не стоит. Я сразу говорю, — тон резко стал каким-то холодным, таким, что Юля отпрянула, складывая ладони на свои бедра. Маша тут же ругнулась под нос, сжала ладони в кулаки и выдохнула, отворачиваясь. Каждый раз она всë портит. Юля обернулась на тихую ругань и увидела, что Архипова решительно встала, собираясь уйти. — Стой, — Пчëлкина тут же поймала за запястье и дернула на себя, вынуждая сесть обратно на диван. — Ты-то не сбегай, — сказала это на тон тише и тут же подвинулась ближе, — пожалуйста, — добавила уже шепотом. — Я же сказала тебе, — Архипова сказала, как отрезала, а взгляд тут же опустила на свои колени и шумно сглотнула. — А я услышала. Всë? — Юля посмотрела в глаза пристально, а затем на губы, словно спрашивая разрешения. Не дожидаясь ответа придержала лицо ладонью и коснулась губ, целуя нежно и давая время на подумать. Через несколько секунд отстранилась и взглянула на Архипову из-под опущенных ресниц. Мария выдохнула прямо девушке в губы, а в следующую секунду сжала тонкую талию и притянула к себе, вынуждая журналистку опуститься ей на бедра. Юля тут же прильнула обратно к губам, пальцы запустила в светлые пряди, нащупала заколку и отстегнула, убирая ту в сторону, а затем прижалась всем телом, проникая языком между губ Архиповой. Руки Маши тут же выдернули рубашку из-за пояса джинсов, а ладони опустила поверх футболки, сжимая талию и прижимая к себе. Целовала с напором, не позволяя журналистке отодвинуться. Одной рукой скользнула вверх, касаясь шеи и прядей волос. Юля. Еë Юля Пчëлкина. Еë и ничья больше. В один момент Пчëлкина не выдержала, схватила свой телефон и с силой бросила на пол. Он улетел дальше ковра и с громким стуком упал, а после… Наконец замолчал. Это вызвало ухмылку на лице Маши, которая тут же отодвинулась, рассматривая лицо напротив. — Чего ты? — Юля усмехнулась, провела большими пальцами по скулам, а указательными по вискам, ловя непослушные пряди волос и убирая их с лица. — Ничего, — шепнула и тут же притянула обратно к себе. Юля шумно охнула, когда поцелуи Маши ощутила за ухом, а затем на шее. Пальцы сами собой сжались на еë футболке с логотипом «МВД России». Хотелось снять. Раздеть еë к чëрту и прижаться к обнаженному телу, оставляя поцелуи на светлой мраморной коже. Она закусила губу, когда руки Маши ощутила на своих ягодицах, лишь шумно выдохнула ей на ухо, прячась за светлыми прядями. Архипова тоже бежала. От себя и своих рамок. Бежала к той, в которой видела спасение. Она стянула с Юли рубашку и скользнула прохладными пальцами под футболку, ощущая выпирающие ребра. Поцелуями опускалась ниже, оставляя их уже на ямке между ключицами, а затем вновь поднялась к шее, оставляя алый след. Слишком нагло. Наплевать. — Не уходи, — в каком-то бреду прошептала Юля, утыкаясь в шею и оставляя там поцелуй. Архипова ничего не ответила, лишь отстранилась, рассматривая глаза напротив. Юля слабо улыбнулась, закусила губу, а кончиками пальцев провела по шее, замечая мурашки. — Это ты не уходи, — шепотом ответила Мария и тут же прижала к себе, впиваясь в губы жадно. Юля простонала от удовольствия, а в следующую секунду оказалась стоять на полу. Ладони Марии ощущала буквально везде. На руках, на шее, на ребрах, на бедрах и ягодицах. — Осторожно, — шепнула Архипова прямо на ухо, когда под ногами оказался порог спальни. Пчëлкина замерла на несколько долгих секунд. Вся комната пахла парфюмом Архиповой, а в распахнутом шкафу на плечиках висели рубашки, пиджаки и рабочая форма. По лицу скользнула улыбка, а затем она перевела взгляд на кусочек зеркала. В нëм увидела себя, а за спиной — Марию, руки которой обвивали талию и постепенно сползали ниже, цепляясь за пояс джинсов. Этой женщине нужна ласка, как и всем людям на планете. Маше нужны люди и любовь. Ей тоже нужно то спокойствие, за поисками которого сбежала Юля. Они — об одном. Такие разные, но такие похожие друг на друга. У них было куда больше общего, чем казалось на первый взгляд. — Я могу? — с хрипотцой в голосе шепнула Архипова, а руками зацепилась за пуговицу на Юлиных джинсах. — Конечно, — шепнула та, продолжая рассматривать отражение в зеркале. Пальцы ловко расстегнули пуговицу, а затем зацепились за пояс и потянули вниз, оставляя девушку в одном белье. Юля чувствовала горячее дыхание, скользнувшее прямо по еë бедрам. Она не стала чего-то дожидаться, обернулась и стянула с себя футболку, которую выкинула в сторону, а в следующую секунду прижалась к телу Марии, обхватывая еë лицо ладонями. Они повалились на кровать, срываясь на глупый и тихий смех. Юля осела на чужие бедра и улыбнулась, рассматривая румяное лицо Маши, которое наконец было довольным, а не сосредоточенным на работе. Она осторожно поддела край футболки и вновь скользнула взглядом до голубых глаз. — Снимай уже, — сдалась Архипова и усмехнулась, чуть приподнимаясь и поднимая руки вверх. Юля с улыбкой освободила еë от ткани, которую в ту же секунду выкинула куда-то в сторону, и застыла, рассматривая до безумия красивое тело. Ладонями осторожно скользнула по обнаженным плечам, предплечьям и кистям, а затем кончиками пальцев по пышным бедрам. Она в ту же секунду навалилась на Архипову, впиваясь в губы жадным поцелуем, а пальцами сжимая кожу. Маша вздрогнула, пальцы запустила в яркие прядки, а ноги резко развела, так, что Юля теперь оказалась стоять коленями на кровати. Губами скользнула на уголок губ, смазывая поцелуй и проходясь языком по нижней губе. Она кусала губы Пчëлкиной, целовала, касалась языком, выбивая протяжные стоны, которые тешили самолюбие. Юле уже хотелось сорвать с себя белье и наброситься на эту женщину, которая сводила с ума. Очень хотелось еë. — Архипова, что ж ты творишь… — прошептала Юля, опираясь ладонями о крепкие плечи Маши. Та лишь тихо рассмеялась, а сама расстегнула застëжку на Юлиной спине, подцепила кончиками пальцев лямки еë бюстгальтера и сняла. Прильнула губами к выпирающим ключицам, а затем перешла на грудь, оставляя поцелуи на нежной коже. Губами обхватывала соски, а кончиками ногтей мягко надавливала на Юлины лопатки, чтобы та не отодвигалась. Юля уже не соображала, лишь двигалась всë ближе, подаваясь навстречу властным губам Марии Архиповой, которая держала еë в своих сильных руках. Это было определенно то, что она хотела. Та, кого она хотела. Никакой Игорь Гром даже в сравнение с ней не шëл. Маша скользнула поцелуями на щеки, а затем за ухо, пальцами осторожно подцепила резинку Юлиного белья, приспуская на бедра. — Постой, — шепнула Юля и нехотя отодвинулась, освобождая себя от остатков белья. Она совершенно случайно поймала восхищенный и одновременно с этим хищный взгляд голубых глаз. Казалось, что только от него всë тело плавилось и становилось какое-то пластилиновое, распирало изнутри от жара. К щекам прилила кровь, придавая оттенок, схожий с цветом Юлиных волос. Маша коснулась горячей щеки губами, а своими едва прохладными пальцами провела от груди и до низа Юлиного живота. Пчëлкина привстала и нависла над Машей, упираясь руками в кровать по обе стороны от головы Архиповой. Чуть опустила бедра вниз, подаваясь навстречу пальцам. Маша прикусила губу, рассматривая раскрасневшееся лицо напротив и приоткрытые губы, а затем скользнула подушечками пальцев по влажной коже, ощущая то, как Юля вздрогнула и резко опустила голову. — Чëрт… — прошептала Юля, а в следующую секунду простонала, сжимая пальцами мягкое одеяло. Архипова усмехнулась, свободной рукой убрала волосы Юли со своего лица ей за ухо и придержала, поглаживая большим пальцем горячую щëку. Тут же чуть приподнялась, захватывая губы Пчëлкиной в свою власть, языком тут же скользнула между губ, выбивая протяжный стон, сорвавшийся прямо ей в рот. Пальцами надавила чуть сильнее, ощущая дрожь в бедрах. Юля прикусила губу Марии в порыве страсти, а пальцами вцепилась в еë плечи, сжимая с силой. Она не могла дышать, поэтому оторвалась от губ и опустилась на Машу почти всем своим телом, прижимаясь губами к шее, где пульсировали вены. Эта женщина сводила с ума. И прямо в данный момент помогала убедиться, что Юля сделала абсолютно всë правильно. Пальцы Марии умело доводили тело девушки до дрожи, исследовали и касались всех самых чувствительных мест. В один момент у Пчëлкиной перед глазами всë потемнело, по всему телу словно прошлись ударами тока, руки и ноги резко ослабли и она просто рухнула сверху на Архипову, зажимая еë руку под своим весом. Маша лишь нагло усмехнулась и прижала всю ладонь к Юлиному телу. Раздался шумный стон, который Юля изо всех сил постаралась приглушить, прижавшись губами к обнаженному плечу женщины. Не помогло. — Архипова… — прошептала Юля хрипло и лениво приобняла одной рукой. — Ты в норме? — она усмехнулась и уткнулась носом в красные пряди волос, оставляя поцелуй где-то на макушке. — Ага, — Пчëлкина рассмеялась и наконец нашла силы приподняться. Подушечками пальцев скользнула по щекам Маши, прибирая блондинистые волосы ей за уши, наклонилась и ласково коснулась губ. От ощущения еë рук на лопатках по всему телу вновь разбежались мурашки. Юля опустилась поцелуями на подбородок, а затем проложила дорожку по шее, иногда задерживаясь чуть дольше, оставляя после себя красные следы на коже. — Я как это прятать буду? — прошептала Маша с улыбкой, а пальцы запустила в яркие пряди Юлиных волос, сжимая. — Под воротником рубашки не видно, — шепнула Юля, оставляя поцелуй на груди. Ладонями очерчивала изгибы еë шикарного тела, а губами прокладывала себе дорожку всë ниже. Остановилась на животе, несколько секунд рассматривала крепкий пресс, а затем опустилась, продолжая хаотично рассыпать поцелуи на светлой коже. Улыбалась, когда слышала тяжелые вздохи и ощущала то, как пальцы в еë волосах сжимались крепче. Юля осторожно стянула с Архиповой белье и не сдержалась, тут же проходясь по низу еë живота влажными поцелуями. Руками развела еë бедра в стороны, прижимая к кровати, а затем наклонилась ниже, опаляя кожу своим дыханием. — Мар… Маша, — Пчëлкина чуть приподнялась, смотря на порозовевшее лицо Архиповой, — я же не… — замялась, пытаясь сформулировать мысль. Слова в голове мешались. Конечно, как можно здраво мыслить, когда ты находишься между идеальных бедер сотрудницы МВД. Сексуальной, чертовски умной и просто гениальной блондинки. — Всë в порядке, — Архипова улыбнулась и откинулась на подушку, выдыхая. Юля кивнула и опустилась ниже, проскальзывая языком по влажной коже и слизывая смазку. Это был не первый Юлин раз с девушкой, но он был особенным. Отличался от всех остальных. Был наполнен чем-то, чего не было прежде ни с кем. Только с Машей. Архипова тихо постанывала, вздрагивая от касаний Юлиного языка. Путала пальцы среди еë прядей и придерживала, чтобы те не мешали и не спадали Юле на лицо. По всему телу волнами разливалось вязкое и обжигающее чувство, обволакивающее разум и наконец помогающее забыться. Забыть обо всех проблемах, о работе, обо всëм, что происходило последнее время. Просто отдаться этому чувству. У Пчëлкиной трепетало всë внутри от того, что Архипова была в еë власти. Лежала перед ней абсолютно обнаженная во всех смыслах. Прежде удавалось еë видеть только собранной, в форме, с холодным взглядом и при полной готовности к действиям. Она всегда была напряжена, натянута как струна, в любой момент была готова ответить на любой удар, принять самое трудное решение и понести за него полную ответственность. — Юля… — простонала Маша, судорожно хватаясь руками за одеяло. Лицо покрылось испариной, а бедра задрожали от очередного касания Юлиного языка. Она подорвалась, застыла на вдохе, ощущая дрожь по всему телу, а затем устало упала обратно на подушки и выдохнула. Юля улыбнулась, облизнула губы и поднялась, укладываясь на грудь Архиповой. Обняла еë одной рукой, а носом уткнулась в шею. — Ты же не уйдешь, правда? — вдруг шепнула Мария, разрушая тишину. — М-м, — она отрицательно качнула головой и выдохнула. — Береги себя, пожалуйста, — шепнула Юля невпопад, утыкаясь в шею. Маша усмехнулась и уткнулась носом в пряди Юлиных волос, прикрывая глаза. Было спокойно. В голове наконец была такая приятная пустота. — Можно я сниму про тебя репортаж? Ну… Когда-нибудь, — усмехнулась Пчëлкина, а подушечками пальцев провела по бледной коже, через которую просвечивали яркие вены. — Можно. Для личного архива, — рассмеялась Архипова и сжала девушку в своих объятиях крепче. — Когда-нибудь сниму про тебя документалку… — мечтательно шепнула Пчëлкина. Маша рассмеялась, а Юля рассмеялась в ответ, прижимаясь щекой к горячей коже и выдохнула, совершенно забывая обо всем ужасе, который преследовал еë последнее время. В прядях чувствовала Машины пальцы, а свободной рукой поймала другую еë руку, переплетая пальцы и рассматривая аккуратный красный маникюр. Ради этого стоило сбежать. Ради свободы. Ради любви.