Сожаления

У Тома было много шрамов. На лице, шее и даже руках – все это лишь небольшая цена проваленной однажды миссии, которая запомнилась ему на всю жизнь. Каждый день его захватывали сожаления о том, что однажды было; и о том, что он мог бы сделать, но никогда не делал, как бы это глупо с его стороны не было. Конечно, Джейк не знал всей истории. Не знала и его семья, вместе с младшим братом, который сейчас постигал университетскую жизнь, и с мамой, которая итак всегда была в шаге от тревожной атаки, лишь бы с ее мальчиками никогда ничего не случалось. Не знала Мириам, ставшая такой близкой за столь короткий срок, даже Эйден, пускай они были в своих секретах так похожи. Никому не стоило знать о том, что именно тогда с парнем происходило, сходи он при этом с ума от безысходности и одиночества в этом горе. Это было только его дело, в конце-концов, и вряд ли оно бы заинтересовало кого-то еще хоть однажды. Эта ночь не была исключением от всех остальных: сон, начинающийся хорошо, закончился очередной трагедией – той самой, с напоминанием о своей ошибке прошлого, как и с последовавшим после наказанием. Каждый раз это переживалось будто наяву, словно он не чувствовал эти пытки уже несколько лет подряд, как и не видел лицо тех самых мужчин, однажды ему навредивших, из раза в раз, во всех деталях. Джейк был рядом в этот раз. Том сжимал его тело так сильно во сне, словно это была самая важная драгоценность из существующих – но, честно, Гамильтон бы предпочел обыкновенный спокойный сон, чем с тревожным Ридом, что будет держать другого до хруста костей. Что-то определенно было не так, как бы Томас не пытался каждый раз отмахнуться с неудобной шуткой. Что-то беспокоило его настолько сильно, что этого уже никак нельзя было терпеть больше. Хотя бы потому, что Джейк теперь был рядом. Встретились они снова уже в ванной комнате: Том ходил по дому с особенной осторожностью, лишь бы никто его не услышал. К сожалению, шум электробритвы был достаточно громким для Джейка, чтобы он смог бы проснуться из ближайшей ванной спальни. Он всегда знал, как рано Томасу нужно было уходить на работу, но чтобы подняться в добрые четыре утра на смену? Что-то определенно здесь было не так... “Том?” – Дверь Джейк приоткрыл тихо, стараясь не отвлекать своего возлюбленного от этого важного процесса. С шрамами нужно было обходиться бережнее, если не хотелось причинить им еще больше боли, даже спустя столько времени. Медленными шагами он ступал ближе, всматриваясь через зеркало в чужой уставший вид – и видел там по-своему особенное горе, скрытое однажды столькими стараниями. Жаль, что Джейк в любом случае бы догадался: он словно чувствовал всю тяжесть состояния на своей шкуре каждый раз, как Том чувствовал себя плохо, и наоборот. Может быть, это была просто особенность их близости; а, может, и нечто большее. Несмотря на все упорство, которым Том каждый раз обходился во всех своих делах – его рука, держащая электробритву, активно дрожала при каждом соприкосновении с кожей. Казалось, вибрации только делали ему хуже, и он сам чувствовал как вздрагивает от любого неудобного контакта. Джейк наблюдал: как бы ему сейчас не хотелось вступиться, лишь бы облегчить чужие страдания и помочь, он также осознавал, что мог сделать лишь хуже. Тот мог справиться самостоятельно, он должен был, в конце-концов. Но он не справлялся. Выключенная вскоре бритва упала в раковину, где ныне была и прежняя щетина Тома (точнее, то, что от нее осталось). С особой болезненностью он снова посмотрел в зеркало, изучая лицо от ненавистных ему шрамов – и в упор продолжал не замечать стоящего рядом Джейка, слишком отвлеченный своими переживаниями. Глаза активно разглядывали отражение, останавливаясь особенно на шее. На мгновение он снова оказывается в том маленьком душном кабинете, окруженный похитителями с раскаленными ножами, оставляющие такие болезненные метки. Долго же Том просил его отпустить, обещая ни за что не раскрывать свое дело, пускай те даже придут к пыткам... Это бы правда сработало, не будь он в шаге от болевого шока вскоре после начала процесса. Раньше ему казалось, что шпионы никогда не попадаются на своих миссиях; они всегда легки, словно ветер, и способны справиться с любой угрозой своими крутыми боевыми навыками – это ведь то, о чем он всегда читал в комиксах в детстве, в юности уже замечая отображение таких шпионов в фильмах. Никто не мог им помешать, ничего никогда не вставало у них на пути: так почему же теперь Том предстал перед "злодеями" и не смог хотя бы остаться тихим в лица ожидающих преступников? Он не сразу почувствовал объятия со спины. Не сразу почувствовал мурашки, проходящие по собственной грудной клетке, как и не сразу осознал, что плачет, позорно опустив взгляд обратно на раковину. Джейк был здесь все это время, просто наблюдая за чужим поведением таким ранним утром... И даже если Том хотел молча уйти, попытавшись снова скрыться, он всегда потерпит поражение самыми разными способами. Его грудь поднималась и опускалась, чувствуя это приятное тепло от неуверенных прикосновений. Совсем слабо, но другой мог ощутить сердцебиение возлюбленного; отбивающее настолько активный ритм, что Джейк невольно задумывался о том, как Томас вообще оказывался сейчас жив. “Ты в порядке?” – Все же тихо спрашивает парень, смотря Тому прямо в глаза через зеркало. Взгляд у него был растерянный и опечаленный; даже если Джейк не знал, что было у другого на душе, он все еще хотел остаться рядом и поддержать. Вскоре Томас обернулся, поджимая в обиде губы, – “Я не знаю. Я-я должен быть в порядке, но...” Эти "но" преследовали его всю жизнь. Да, он был хорошим шпионом, но он все еще мог попасться самым стыдным образом из всех. Он был теперь хорошим партнером, но до этого два года игнорировал свою симпатию, надеясь, что оно пройдет. И теперь он стал другим человеком, но все еще имел преследующие его воспоминания о тех вещах, проходивших... Особенно тяжело. Во всех возможных планах. Джейк приподнимается на носки и тянет Тома к себе. Конечно, он промахивается, целуя сначала в уголок его губ; но даже это вызывает в чужом животе бабочки, легко расцветающие от ощущения любви. Они снова встречаются взглядами, стоит Джейку только попробовать поцеловаться снова – и в этот раз он уже встречает чужое желание тоже, такое невинное и воодушевленное. “Я рядом. Ты можешь доверить мне свой груз, Том, ты не должен справляться с этим в одиночку.” – Шепот парня кажется ему целой мелодией, даже спустя столько времени разлуки. Том отстраняется от поцелуя и чувствует, как на собственном лице проявляется слабая улыбка благодарности. ... И все же, он не может. Том не в состоянии издать и звука, подтверждающих, что вещи сейчас лучше, кошмар прошел, и теперь он был со своим любимым. Будто что-то внутри его останавливало, подсказывая, что и тот человек уйдет, дай только повод получше. “Прости,” – Единственное, что выдавливает из себя Томас с виноватым взглядом. Джейк удивленно на него косится, и тот сразу же продолжает, – “Я должен быть сильнее для тебя. Я не знаю, что на меня находит, я не хочу, чтобы ты подумал, что я...” – Снова замирает, позволяя подступившим слезам катиться по щекам. “Честно? Мне все равно, каким ты можешь быть, Том. Мне все равно, пока ты остаешься рядом, а не пытаешься уйти снова... Потому что вместе мы сможем решить большинство наших проблем, понимаешь?” – Большими пальцами Джейк убирал с чужих щек слезы, и Том все больше чувствовал, как его к нему влечет. Он дрожал от этого небольшого удовольствия и тянулся ближе в огромной нужде – так он успел соскучиться по ласке, которую когда-то получал. “Я понимаю... Джейк, есть кое-что, о чем я тебе никогда не договаривал. Это... О моей работе.” – Одна рука опустилась на чужую макушку, касаясь мягких, темных волос. Другая оставалась на лице, и щеки быстро теплели под таким бережным вниманием. Том старался быть полностью честным сейчас, он знал, что Джейк заслуживает знать правду, даже если принять ее другой не мог уже несколько лет. ... Они поудобнее расположились на большой кровати Тома, где на самом краю дремала и Габс. Кошка чувствовала себя особенно спокойно, находясь рядом со своими близкими людьми – и даже если Тома она приняла не сразу, то Джейк еще с порога не смог спастись от любви этого непоседливого питомца, просто мечтавшего увидеть своего второго хозяина все это время... Точно так же, как и сам Томас. Парень тяжело вздохнул, оглядываясь то на Джейка, то на Габс – и никак не решался начать говорить о своей теме, подбирая раз за разом подходящие слова. Казалось, его мозг просто в одно мгновение опустел, и никаких хороших мыслей как назло там больше не появлялось. Джейк понимающе кивнул. “Думаю, было бы справедливо, если бы я рассказал тебе о своем прошлом больше тоже. Ну, ты знаешь, о том парне...” – И, конечно, Том знал. Тот самый бывший, подорвавший Джейку полное доверие к людям, сломавший до конца его представление о себе и заставивший думать о худших вещах из существующих. Как сильно он хотел отомстить, как сильно хотел просто испортить ему жизнь также, как он однажды испортил Джейку... Но стоило сфокусироваться на другом сейчас. На том, как сильно он любил, а не ненавидел – и том, как приятно Джейк реагировал на любую заботу от своего парня. “Т-только если ты хочешь,” – Мгновенно выпалил Том и напрягся. Это не должно было ощущаться так, будто Джейк обязан высказываться, даже если это и могло их особенно сблизить. – “Я не буду против в любом случае! Хаха...” Было тяжело скрыть в голосе эту неловкость. В конце-концов, все эти обсуждения отношений для Томаса были так же новы, и он не смел сказать ни слова, думая, а не будет ли то лишним? Лучше просто дать Джейку говорить. “Ты не единственный человек, который никогда не договаривал всей истории... Чем больше я о нем думаю, тем больше я его ненавижу,” – Тихо и обиженно признал Джейк, снова посмотрев куда-то вниз. Он тоже думал о том, что с ним происходило: более того, он анализировал весь свой пережитый опыт, чтобы понять, что же однажды пошло не так. Ответ? Все. – “Трой... Особенный, Том. Наверное, этим он мне в самом начале и понравился. Как и ты.” Странно было это теперь осознавать: в первую очередь ведь Джейк полюбил его из-за той самой загадочности, которую больше ни у кого в лагере не видел. Из-за того желания "добиться Тома", увидеть его настоящего однажды. Прямо как когда-то было с Троем. “Он был как все те крутые старшеклассники, которых обычно видишь в фильмах. Грубый, громкий, активный – и полная противоположность тогдашнему мне...” – Он усмехнулся. В юности Джейк был самым тихим и скромным человеком, что можно было только представить; неудивительно, что его влекло к чему-то запретному, особенно из-за пробуждающегося желания отомстить родителям за пережитое. “Но, знаешь? Не просто так его сторонилась вся школа, в конце-концов...” – Том понимающе кивает и ненароком вспоминает свои школьные годы. С таким же скромным поведением, как и у Джейка, но уже без каких-либо опасных приключений с неудачными романами. – “Все началось тайно. Мы оба не до конца понимали, что друг к другу испытываем, но мы просто... Были так голодны по прикосновениям и грязным словам, а еще он был... Очень увлечен идеей того, как это отразилось бы на паиньке мне. Столько красных флажков, а я и не замечал...” Джейк морщится, стоит воспоминаниям захватить уставшую голову. Столько лет он это терпел, но никогда не замечал проблемы, а все потому, что другой знал, чем мог бы давить. – “Трой был тем еще романтиком. Он не боялся заявить о любви ко мне на людях, не боялся окружить подарками и вниманием, даже был иногда заботливым... Ну, это если уже никого не было рядом. Та самая мягкая сторона бэд боев или что-то такое.” – Он хихикает от абсурдности этой небольшой реплики. Если же раньше он и не смел даже думать о том, что это было неправильно, теперь он позволял себе всевозможные шутейки, лишь бы как-то подколоть Троя. Прямо как делал он сам в прошлом. Кажется, теперь до Тома начало доходить. Манипуляции с помощью атаки любовью: когда человека окружали всевозможным вниманием и заботой, чтобы потом сильно надавить, лишь бы получить что-то ценное от жертвы. Сам он никогда с таким не сталкивался, но всегда боялся – слышал ведь от своих подруг об опыте таких отношений и лишь больше для себя подтверждал то, как стоило быть в них осторожными. “Да, наверное, ты понимаешь,” – Джейк усмехнулся, встретившись взглядами с тем раздраженным Томасом. Расстроенным, что тот проходил через нечто такое. – “Это продолжалось годами, даже когда мы закончили школу и университет. Я думаю, как раз на вечеринке выпуска все и закончилось...” - Снова издает вздох разочарования. Том лишь готовится. “Я говорил тебе, что все это началось из нашего голода и нужды в отношениях. Говорил, что терпел его выходки, потому что он всегда в конце-концов оставался рядом и любил меня... Но в тот раз он выбрал другую. Сказал, что меня стало слишком мало или что-то в этом роде...” – Не счесть, сколько раз Джейк еще вспоминал этот момент уже наедине. Даже представлять их действия ему уже было по-настоящему тошно, как и воспроизводить в голове оправдания Троя. – “Она была первокурсницей. Такой же тихой, как и я сам. Может быть, я мог спасти ее от него, но я был в ярости...” Том кладет Джейку руку на плечо и смотрит в ответ с сожалением: он никогда не был хорош в поддерживающих словах, но по крайней мере он все еще мог слушать, оставаясь для другого рядом. – “Мне жаль, Джейк. Ты этого не заслужил...” “Это пустяки. Я уверен, сейчас карма уже его настигла...” – Джейк тянется к Томасу ближе, устало зевая. Через окно уже выглядывали лучики солнца, когда пара так и оставалась здесь, посвятив это утро небольшим откровениям. – “Да и тем более, я теперь с тобой. А еще с Мириам, Эшли, Эйденом... Я не мог и мечтать о друзьях лучше!” Заливистый смех счастья заполняет комнату, и Том не может сдержать своего влюбленного взгляда на парня, такого решительного на изменения. Теперь никакие призраки прошлого не преследовали Джейка, ведь он всегда мог просто поделиться переживаниями с близкими, получив мгновенную поддержку. Ну, или несколько приятных прикосновений, как у него бывает с Томом... “А теперь ты. Чем ты хотел поделиться?” – Этот вопрос выводит его из своеобразного любовного транса. Джейк ухмыляется, стоит ему только повторить свое предложение. – “Ты же не думал что я забуду, правильно?” Да уж, не думал. Надеялся. Руки Джейка бродят по спине Тома, стоит ему только положить свою уставшую голову на чужое плечо. Они были в безопасности, как снова и снова напоминал себе Томас, прежде чем правда начал бы говорить. “В детстве я сильно увлекался комиксами про шпионов. Мне нравились эти сюжеты, где герои из тени побеждали злодеев, оставаясь при этом загадкой для всего города...” – Неловкая улыбка тронула лицо после рассказа. Джейк мысленно представляет себе такого Тома: зачитавшегося комиксами, спасающих своих друзей от врагов, даже если они никогда бы об этом не узнали в будущем. Том всегда стыдился славы, признал Джейк – и как же было грустно от этого, ведь он сам был готов всему миру рассказать о том, какой Томас невероятный. “Н- но если говорить про саму работу шпионом, то тут все... Намного тяжелее.” – Том вздрагивает, ощущая небольшой вес на своих коленях. Услышав знакомый голос, такой напуганный, Габс не могла остаться в стороне; она тоже хотела как-то показать своему хозяину, что все еще была здесь. Они все еще были друг у друга. – “Был один человек, на которого я работал... Он смог заменить мне отсутствующего отца, настолько мы были близки...” Они в удивлении оглядываются друг на друга. Томас никогда прежде не говорил, что у него не было отца; но он был, и существовал вплоть до отрочества парня, даже если был для их семьи сильным, бесполезным грузом. Наглаживая кошку, тот тихо продолжал, – “Он научил меня всему, что я только знаю. Помог в физических тренировках, поддерживал психологически – и, казалось, я хорошо ему отплачивал, появляясь на небольших и маловажных миссиях...” Джейк уже мог угадать, к чему все это подводило. Он никогда не был хорош в беспрекословном выполнении поручений настолько же, как это получалось у Тома, но все же осознавал, что для него это означало приятную стабильность. “Просто... Когда мы перешли на миссии поважнее, стали возникать свои трудности. И оказалось, что навыки скрытности у меня сильно хромают... Как и быстрая реакция.” Вот и все. Как бы Томас не хотел, он должен был вспомнить все произошедшее тогда снова; как и должен был поделиться с эти Джейком, если они хотели открыться друг другу до конца. “Несколько раз я попадался боссам мафии. Несколько раз меня испытывали водой, лишь бы проверить, как много я смогу провести времени без кислорода...” – Говорить это оказывается немногим легче, чем он мог подумать. Джейк садится еще ближе, и их колени соприкасаются, передавая Тому все то ушедшее тепло снова. “Но мой босс всегда давал мне следующие шансы. О- он надеялся на меня до последнего, он знал, что я могу справиться с любой преградой на пути к успеху...” – Том кусает губы, стараясь сдержаться от слез. Может, конечно, он никогда не сталкивался с теми ментально тяжелыми вещами, перед которыми представал Джейк – но вместо этого переживал столько телесных испытаний, отразившихся однажды в шрамах. – “И я старался до последнего для него, Джейк. Я делал все в моих силах, я клянусь...” Оно никогда не проходило. Том смотрел страху в лицо, стараясь избавиться от воспоминаний пыток – он мог проводить в океане целые дни, лишь бы снова ощутить там спокойствие; мог разводить костры наедине раз за разом, надеясь однажды воспринять огонь за своего друга. Но всегда был тот единственный страх, который ничем не перебивался; никакими угрозами или настоящими действиями. Это было что-то... Намного болезненнее. “Но я опять его подвел. Ты знаешь, те похитители, эти шрамы, они... Это...” – Джейк снова хватается ладонями за его щеки. Смотрит прямо в глаза; выжидающе, будто хищник, поймавший свою жертву. Хотя и сам в глубине души сожалел, что тоже внес свою часть в конец шпионской карьеры. – “Было так больно. Т- ты можешь себе представить, каково это, когда тебя допрашивают, и..” Но Джейк не мог. Или, скорее, не хотел. Хватило ему наблюдений за страданиями возлюбленного, когда хотелось лишь прижать ближе и покрыть всей любовью, которую тот только заслуживал. Он уверенно покачал головой, продолжая слушать рассказ дальше – и благодарил всех богов, что теперь Том был на работе намного лучше. Он нервно сглатывает. Думает, что сказать, и все же решает опустить дальнейшие подробности. – “Мой босс нашел меня слишком поздно. Я был весь в крови, едва ли держался на ногах, просто стараясь оставаться в сознании... Но он помог мне восстановиться. Он поддержал меня, даже если я подвел его, как и всегда.” Наверное, именно так у Томаса и зародился страх к действиям. Что, если от одного его решительного шага могла поменяться вся жизнь, как и привести к огромной ошибке? Было легче насовсем не делать тех вещей, что могли нести за собой особые последствия. Особенно если это касалось его бывшего босса, Мириам или Джейка... “И потом он дал мне последний шанс на исправление... А- а еще появился ты, и мы вместе... То самое видео, где он узнал-” – Томас не успел даже договорить, как ощутил на себе чужие губы. Их поцелуй углубляется, стоит только Джейку обвить свои руки вокруг чужой шеи, покрытой привычными шрамами. Самыми любимыми. “Но сейчас ты здесь, Том. Мы все здесь для тебя, даже если твой босс уже позади... У тебя есть новая хорошая работа, есть близкие, которым ты небезразличен. Особенно мне.” – Они улыбаются друг другу, и парня снова захватывает надежда. Даже после всех своих ошибок Томас оставался любим теми, кто был ему самому небезразличен – и это вызывало такое огромное счастье внутри, ранее никогда не показывающее себя. – “Ты справился.” “Мы оба есть друг для друга, правда?” – Неуверенно шепчет Том и слышит чужое громкое мяуканье, – “Ладно, трое. Ты тоже, Габс. Ты ведь часть нашей маленькой семьи.” Джейк снова тянется ближе для очередного поцелуя, в этот раз прерываясь на чужой будильник, зазвонивший так невовремя. “Ох черт, уже семь? Я даже и не заметил, время ведь так быстро пролетело...” – Будильник он выключил, ухватившись двумя ладонями за телефон: не хотел ведь показывать Джейку обои, на которых он же и красовался, со своей манящей улыбкой и довольным взглядом. – “Спасибо тебе за это утро, Джейк. Не знаю, не посчитает ли Тацу меня придурком, если я буду весь день особенно радостный...” “А мне кажется она поймет. Разве не она была, с твоих же слов, "самым огромным томджейк шиппером", даже если ты не знаешь что это значит?” – Он ухмыльнулся и вызвал у Тома такую же усмешку. Быстро же парень признал свое поражение: в сленге Томас был слаб, даже если окружал себя людьми, активно его использующими. – “Все будет нормально, ты справишься. Да и если что-то пойдет не так... Мы сможем с этим разобраться.” Это обещание кажется ему достаточно убедительным. Наконец, он поднялся с кровати (а вместе с ним и злая Габс – она же так хорошо дремала!), чтобы начать собираться на свою смену полицейским. Было тяжелее, когда Джейк сидел рядом, оценивающий его внешний вид и стиль в одежде; но это риск, который Том всегда был готов принять... Даже если ему честно скажут о том, как толстовка воняет, а штаны было бы хорошо пригладить. Раз уж это говорит его возлюбленный, можно было и прислушаться, правильно? ... Когда Томас уходит, Джейк ненадолго возвращается в ванную, просто обещая себе позаботиться о нескольких вещах, оставленных там другим человеком. Он избавляется от волос на раковине и прячет бритву обратно в шкафчик; когда же видит свое отражение в зеркале, то лишь ненадолго гримасничает, пока не начинает хихикать. “О да, Трой, я же такой уродливый! Такой странный и глупый!” – Шутливо повторяет парень, рассматривая себя со всех сторон. Да уж, немного зарос с тех времен, как встречался с бывшим, а может появились и небольшие морщинки от стресса. Но теперь он был в тысячи раз больше любим, чем когда-то мог быть... Будь проклят любой, кто снова даст Джейку думать, что он чего-то не заслуживает или не достигнет. Если не он сам, то Том разберется с любым человеком, кто еще бы хоть раз попробовал такое сказать – он доверял ему и знал, что то доверие было взаимно. Все будет хорошо. Если Том однажды вновь почувствует себя худшим человеком из всех, Джейк останется рядом, чтобы разубедить его. Он будет рядом, если того попробуют атаковать, угрожать, даже просто скажут грубость под шумок; теперь это была их общая работа в любви к самим себе. Никаких сдерживающих вещей больше...