Lazy Mornings

      Было раннее утро, и холод снаружи, казалось, усиливался с каждой минутой, но внутри дома атмосфера была совершенно противоположной: теплой и уютной. В главной спальне двое комочков делили кровать, их головы едва виднелись между подушками. Они свернулись калачиком бок о бок, лицом друг к другу, погруженные в глубокий и мирный сон. Перемены в жизни Уэнсдей были замечательными с тех пор, как в ней появилась Энид, и это было одним из многих проявлений.       Энид начала просыпаться, слегка пошевелившись, когда открыла глаза. Улыбка, появившаяся на ее лице, была улыбкой человека, который только что проснулся в идеальном месте. Ей нравилось спать с Уэнсдей, та близость, которую они разделяли, тепло ее тела рядом с ней. Энид теснее прижалась к жене, двигая руками, чтобы крепче обнять ее, стремясь поделиться теплом, которое излучало ее тело. В ответ Уэнсдей издала жалобный звук, но затем ее голова еще глубже прижалась к шее Энид, словно ища убежища, которое она предлагала.       Блондинка была на седьмом небе от счастья, наслаждаясь этим маленьким моментом близости. Она наклонилась и нежно поцеловала Уэнсдей в лоб, поглаживая ее длинные темные волосы. Она почувствовала, как Уэнсдей, все еще полусонная, удовлетворенно вздохнула от прикосновения ее жены       — Возвращайся ко сну.— пробормотала брюнетка, наполовину спросонья, наполовину проснувшись.       Энид осталась еще на несколько минут, наслаждаясь этим моментом, наблюдая, как Уэнсдей дышит медленно и спокойно. Если бы она не была так близко к ней, она бы почти усомнилась, что та дышит. Сама того не осознавая, Энид снова закрыла глаза и снова заснула.       Когда Энид снова проснулась, прошло пару часов. На этот раз Уэнсдей была практически на ней, мирно спала, положив голову на грудь жены, ее рука и нога были перекинуты через неё. Это была одна из любимых поз Уэнсдей для Энид: та, которая, хотя и может показаться неохотной согреваться во время бодрствования, отчаянно искала контакта и тепла от своей жены во время сна. Летом это могло быть не так заметно, но зимой Уэнсдей стала ее личным обогревателем.       Несмотря на то, что Энид знала, что это трудная задача, она попыталась высвободиться из объятий жены, чтобы встать. Уэнсдей крепче обняла ее в ответ, ее признательность за близость ясно давала понять, что она не готова так легко отпускать. Желудок Энид запротестовал против голода, который она чувствовала.       — Не смей вставать, Энид. — пробормотала брюнетка все еще сонным голосом.       Энид усмехнулась. — Мне нужно сходить в туалет и что-нибудь съесть. Я умираю с голоду.       — Мне все равно, — ответила Уэнсдей, крепче обнимая еë. — Я устала, а ты остаешься здесь.       — А если я пообещаю, что после выполнения этих двух вещей вернусь и снова лягу с тобой? — Энид попыталась договориться, зная, что обещание - лучший способ убедить жену.       — Не лги, Энид. Ты просто заставишь меня встать, чтобы приготовить тебе завтрак, — возразила Уэнсдей с ноткой уверенности.       — А если я пообещаю, что на этот раз действительно сделаю это? — настаивала блондинка, пытаясь достичь компромисса.       Уэнсдей на мгновение задумалась, прежде чем ответить. — Если ты не выполнишь свое обещание, я действительно разозлюсь. — было не очень хорошей идеей злить брюнетку так рано утром, особенно в воскресенье, когда у них был выходной.       — Я обещаю, — сказала Энид, получив раздраженный вздох жены. Наконец брюнетка отпустила ее, и она с улыбкой встала с кровати. Уэнсдей, с подушкой в руках и не открывая глаз, приняла позу эмбриона, как будто ничего не изменилось.       — Пойду, пока у тебя не остыл бок, — сказала блондинка, целуя жену в лоб, прежде чем отправиться в ванную.       Она пошла прямо в ванную, сходила в туалет, почистила зубы и направилась на кухню. Почувствовав голод, она приготовила большую тарелку овсянки с нарезанными фруктами, хлеб с яйцами, беконом и кофе с миндальным молоком и шоколадом. Как раз в тот момент, когда она собиралась добавить вторую ложку сахара в свой кофе, голос прервал ее размышления.       — Энид, не смей, — сказала Уэнсдей из спальни.       Энид чуть не выронила чашку от удивления. Она не могла не поражаться тому, как Уэнсдей всегда знала, что она делает, даже не видя ее. Она решила подчиниться и оставила в своем кофе только одну ложку сахара.       — Я уже добавила несколько ложек, когда ты заговорила со мной, — сказала Энид.       — Ты очень плохо врешь.       — Откуда ты знаешь? — спросила блондинка, но ответа не получила.       Энид съела свой завтрак, не оставив ни крошки, и приготовила такую же вазу с фруктами для Уэнсдей. Она также приготовила все для приготовления кофе брюнетки, чтобы принести его ей позже. Она убралась на кухне, все вымыла и вернулась в ванную, чтобы снова почистить зубы.       Подойдя к краю кровати, Уэнсдей, все еще с закрытыми глазами, сдвинула подушку, освобождая место, откинула одеяло и протянула руку, приглашая жену вернуться в постель. Блондинка, улыбаясь, прижалась к ней, и Уэнсдей в одно мгновение стала такой, какой была до того, как Энид встала.       — Я сдержала свое обещание? — игриво спросила Энид.       — Почти — ответила Уэнсдей, ее голос все еще был сонным.       — Ты замерзаешь, — заметила Энид, теснее прижимаясь к ней.       — Твоя вина, не моя. — парировала брюнетка, заставив жену рассмеяться.       — Чем бы тебе хотелось заняться сегодня? — спросила Энид, стремясь спланировать остаток дня.       — Это. — Уэнсдей ответила без колебаний.       — Уэнсдей мы не можем провести весь день лежа, — настаивала блондинка игривым тоном.       — Кто сказал? Я могу...       — Я говорю это не как вызов, и ты делаешь это не только для того, чтобы доказать, что это возможно, — ответила Энид со сдержанным смехом, заставив жену фыркнуть.       — Как насчет того, чтобы навестить твоих родителей? Мы могли бы пообедать с ними и провести вторую половину дня. — Энид любила навещать родственников своей жены.       — ... Хорошо, но сначала мне нужно заскочить в книжный магазин. Я хочу купить несколько книг и новые листы для моей пишущей машинки.       — Идеально. Может, нам уже вставать? — предложила блондинка.       — Нет, пока нет, — ответила Уэнсдей, прижимаясь еще теснее к Энид, если это было возможно.       — Уэнсдей, сейчас десять утра. Нам нужно собираться и скоро уходить.       — Еще восемь минут, — сказала брюнетка, прижимаясь к жене еще ближе, если это было возможно.       — Ммм, прекрасно, — сказала И Энид, зная, что Уэнсдей сдержит свои обещания, поэтому не настаивала. — Думаю, от тарелки, которую я приготовила для тебя, сейчас будет мало толку, уже почти обеденное время.       — Все в порядке. Я съем это на ужин. И если мы останемся в доме моих родителей до окончания ужина, я съем это завтра утром, — сказала Уэнсдей, целуя Энид в подбородок. — Спасибо, что приготовила это, mia sole.       — Не за что, Уилла, — с улыбкой ответила Энид, легонько поцеловав жену в лоб. — Я сейчас позвоню твоей маме, чтобы сообщить Ларчу о дополнительных тарелках. — не дожидаясь ответа, Энид схватила свой телефон с тумбочки и позвонила Мортише. После нескольких гудков она ответила.       — Доброе утро, дорогая. Как дела? — на другом конце провода ответила Мортиша.       — Доброе утро, Мортиша. Со мной все в порядке, а вот Уэнсдей не хочет вставать и мне тоже не позволяет, она прилипла ко мне, — сказала Энид, подавляя смех, когда услышала смех родственников жены на другом конце провода.       Карие глаза Уэнсдей немедленно распахнулись, уставившись на нее со смесью гнева и удивления. Ее веснушчатые щеки яростно вспыхнули.       — Энид, — предупредила Уэнсдей, не сводя глаз с блондинки, когда забирала телефон у нее из рук. — Мама, папа, Энид только что звонила, чтобы сообщить вам о нашем плане пообедать в особняке, — сказала брюнетка серьезным и более чем слегка смущенным тоном.       — Конечно, моя грозовая тучка... — игриво и ласково ответила Мортиша, но Уэнсдей сразу повесила трубку, не дав ей договорить.       — Любовь моя... — Энид попыталась заговорить, сдерживая смех.       — Не разговаривай со мной, Энид, — сказала брюнетка тоном, который не оставлял места для сомнений в ее недовольстве.       Уэнсдей пару часов будет дуться, но, немного побаловав себя, она скоро перестанет. Для Энид разозлить свою жену стоило того, она выглядела очаровательно, покраснев от раздражения, и, кроме того, еë месть после этого всегда была забавной.