Посвящение

Фамилия “Золдик” широко известна по всему миру. Известна и опасна. Одно упоминание наводит шороху, а рассказы об их бесчинствах вгоняют в отчаяние. Все прекрасно знают, как трудно хотя бы увидеть одного из представителей этой семьи. Но никто на самом деле не знает, насколько сложно стать её частью. Хисоке, однако, посчастливилось испытать это на собственной шкуре. Она точно знала, на что идёт, когда согласилась посетить семейное поместье, ведь Иллуми предупреждал её об этом. Он не собирался повторять по несколько раз, но Мороу запомнила каждое его слово и с первого: – Семья у меня строгая, и тебе придётся пройти очень жёсткую проверку, — начал он бесцветным тоном, — Но не переживай. Даже если родителям ты не понравишься, я всё равно останусь с тобой, – продолжил он, глядя за горизонт и обнимая правой рукой Хисоку за плечи, — Просто мы не сможем пожениться. Это не проблема, верно? – Ах, Иллуми, не волнуйся, я уже давно готова к этим вашим проверкам, — Хисока заулыбалась, прильнула к Иллуми и устроила голову на его плече, – Я родилась и выросла в трущобах, а там бывало тако-ое… – Какое? – Так приятно что ты беспокоишься обо мне, – Мороу придвинулась ближе и блаженно закрыла глаза, – И всё же, давай сейчас не об этом. – Как скажешь, – прошептал Золдик, зарываясь носом в рыжие волосы и глубоко вдыхая запах жвачки, той самой дешёвой, розовой, из которой надуваются самые большие пузыри, – Мне нравится твой новый шампунь. – Мне тоже, – прощебетала она, заправляя прядь за ухо, – Бубль-гум. Моя любимая. – В твоём стиле, – и через долгую минуту молчания Иллуми добавил: – Семейное собрание через неделю. Я обещал представить тебя. – Как скажешь, Иллуми.

***

Семейный “ужин”, однако, состоялся уже через пять дней по инициативе Сильвы. Очень уж не терпелось Золдикам увидеть невесту Иллуми, которая, кстати, сразу нашла со всеми общий язык. Уже привыкшая к вечной молчаливости Иллуми, Хисока знала, как разговорить и остальных. Нужно признать, Зено до сегодняшнего дня и не подозревал, что его внуки могут вот так спокойно разговаривать с совершенно незнакомым человеком. У Хисоки определённо был к болтовне талант. Они посидели, поговорили, а после Хисоку повели в пыточную, предварительно уведомив об этом. Зено выжидающе посмотрел на Хисоку, и когда та кивнула, согласно подходя ближе, её повели вниз. Проверки у Золдиков были исключительно строгими и чёткими, без единой поблажки. Сначала болевой порог, потом восприимчивость к ядам, затем – электричество. Всё из-за традиции, древней как сам клан Золдиков: каждый член семьи должен быть исключительно сильным, и одобрен действующим главой клана. Всё, чтобы обеспечить уникальный генофонд и создать поистине достойных наследников. Её били кнутом, снова и снова, разрывали бледную кожу в клочья, оставляли чудовищные шрамы. Хисока держалась достойно и несколько странно: мило пошучивая и щуря довольную улыбку на присутствующих. Тело расслаблено, во взгляде безумный огонь, а щёки горят от возбуждения. Даже когда по её телу пускали электрический разряд, когда увеличивали его мощность в сотни раз, когда тело дёргалось в конвульсиях из-за беспорядочно бегающего по нервам тока. Кровь из ран бежала по коже, капала на пол, запекалась под воздействием электричества. Всё это давно перестало иметь смысл, перестало приносить боль. Ибо боль – есть высшая форма наслаждения. А какое наслаждение может быть лучше того, что способны доставить настоящее профессионалы? Затем Хисоку вывели на полигон. Тут уж пришло к Золдикам осознание, какое необычное существо выбрал в супруги Иллуми. Вся в крови, стоя перед грозным силуэтом Сильвы, Хисока улыбалась, искренне, наматывая на палец Банджи Жвачку. Стояла прямо, гордо, изредка подрагивая, но не от страха – от предвкушения. Она знала, что победить не сможет, но тем не менее рвалась в бой, размять наконец затёкшие мышцы. Подраться она любила, а с тем, кто превосходил её по силе, как правило, не могла и мечтать, ибо хантеры в последнее время совсем измельчали. И пусть ей, очень вероятно, сломают парочку костей, игра определённо стоила свеч, ведь Золдики в мире наёмников были настоящей жемчужиной, той единственной, недостижимой. Физическая сила у неё была на уровне, причём почти на уровне Сильвы. Этим Хисока немало удивила нынешнего главу – в наше время девушек-наёмников, преуспевших в физическом развитии также хорошо, как и в искусстве владения нэн, днём с огнём не сыщешь. А ведь уровень нэн у Хисоки был схож с Иллуми, хотя и техники весьма… Специфичны. Однако оттого не менее эффективны. Запас её нэн предварительно истощили и проверили арсенал техник. Ни Зено, ни Сильву необычный вид способностей Хисоки нисколько не смутил, поэтому и решили закончить на обычном бою с использованием техник. Хотя и в рукопашном Хисока себя ощущала вполне неплохо. И это после дюжины то проверок. Когда после испытаний Хисока не только осталась жива, но и смогла устоять на ногах, Зено наконец протянул ей, донельзя довольной и пышушей жаром возбуждения, руку. Мороу пожала её, самодовольно усмехаясь.

***

Иллуми на самом деле умеет любить, причём так, как никто другой – сильно, долго, до беспамятства. Как лебедь, способный дать волю чувствам лишь единожды. Иллуми любит тихо и несколько холодно – не показывает эмоций, ведёт себя с Хисокой так же, как со всеми другими, но в то же время печётся за неё гораздо сильнее нужного, позволяет намного больше, чем следовало бы. Поэтому когда Хисока наконец возвращается к нему, вся в ранах и крови, он подхватывает её уставшее тело на руки и прижимает к себе. Пустым взглядом Иллуми скользит по окрестностям, провожает удаляющийся силуэт Зено и впервые в жизни хочет возненавидеть семейные традиции. Конечно традиции и их соблюдение важны. Безусловно. Но конкретно этот обычай… Он Иллуми никогда не нравился. Хисока же любит жарко, пылко, страстно – с головой уходит в чувства, отдавая всю себя до последней капли, забывая обо всём на свете, постоянно желая страсти и огня. У неё в глазах пляшут черти, а в душе не утихает буря. Поэтому когда они остаются наедине, в комнате Иллуми, Хисока целует его, напористо: с зубами и кровью. А после улыбается довольно – точно кошка, стащившая со стола сметану, и откидывает голову назад. – Я сделала это, – она тихо смеётся, – Я показала твоей семейке… Иллуми не отвечает. Голова Хисоки лежит у него на коленях и он запускает бледную ладонь в её спутавшиеся волосы, медленно перебирает огненные пряди тонкими пальцами и закрывает глаза. – Мы не будем жить здесь, – он не спрашивает – утверждает. – Определённо, – Хисока с тяжёлым стоном потягивается на кровати, – Опыт, конечно, интересный, но твоя семейка сожрёт нас, если мы останемся здесь надолго. Странно. Несколько лет назад за шанс подраться с Сильвой Золдиком Хисока с радостью отдала бы жизнь, за возможность делать это каждую неделю – продала душу. Всё же успокоительный характер Иллуми здорово повлиял на неё. – Ты им понравилась. – Хм, ещё бы! – она самодовольно задирает подбородок, – Я же твоя невеста, – выделяет последние два слова с озорной интонацией. – Моя, – произносит – будто пробуя слово на вкус, смотрит непрерывно в янтарные глаза, – Наш союз благословили. Думаю, в течении недели нас поженят, а дальше можно будет уйти отсюда. – Не торопись, жених. Ты так и не сделал мне нормальное предложение. Где, хотя бы, кольцо? – Мороу нарочито обиженно надувает губы, – Или вздумал сэкономить на своей будущей жене? – Какое ты хочешь? – Иллуми знает, что Хисока не обижается. И не обидится. Человек она в принципе не очень чувствительный к такому. И даже если Мороу очень хорошо играет, Иллуми всё равно видит её насквозь. Видит, потому что привык к ней, проникся ей и – Иллуми яро отрицал по началу – привязался к ней. – Не знаю, – Хисока ложит ладонь Иллуми на щеку, – Что нибудь неброское, аккуратное, в твоём стиле. И чтобы обязательно с дополнительным отсеком, для, скажем, яда какого-нибудь. А то вдруг меня схватят и свяжут, как же я защищаться буду? – Схватят? – Иллуми вопросительно выгибает бровь, – Хантеры боятся тебя с тех пор, как ты свернула шеи прошлым таким похитителям. Да и фамилия Золдик у всех на слуху, представителя моей семьи трогать не будут, – объясняет он подробно, будто Хисока сама этого не знает. – Ну мало ли на свете смертников. Да и дураков хватает. Иллуми молчит с минуту, безэмоционально смотря на Мороу. Он чувствует как бьётся сердце в груди, слышит громкий стук крови в ушах. И это странно. Рядом с Хисокой всегда так – странно, хорошо, и в теле наконец ощущается жизнь. По правде говоря, Иллуми и сам думал, что не способен любить, не способен чувствовать. Но потом в его жизни появилась Хисока. Она буквально вывернула Иллуми наизнанку, силой вытащила наружу его любовь. Сперва он проклинал её за это, теперь – готов был боготворить. – Хорошо, – соглашается коротко и выдает слабый намек на улыбку, – Будет тебе отсек с ядом.