our sweet insomnia

*** Хотелось бы знать, зачем звезды светятся. Наверное, затем, чтобы рано или поздно каждый мог вновь отыскать свою. Хотелось бы знать, почему быть другим — плохо. Но всё, что приходится знать сейчас — это только ощущение чего то лишнего в жизни людей. "—Я знаю, какого это — чувствовать себя ужасно неловким и неуклюжим, но не знаю, как догнать душу, слишком быстро ускользающую от меня." К сожалению, я также не знаю, как чувствуют и видят этот мир другие люди. А ещё, не знаю, зачем мы так жаждим узнать, что будет дальше, если это "дальше" не собираемся менять. Не знаю, для чего люди делают вид, что любят, если не дорожат и делают вид, что дорожат, если не любят. Не знаю зачем говорят пустые обещания, но кто-то наоборот живёт пустыми обещаниями или сладкой ложью. Люди слишком разные существа. Нас всех привлекают разные вещи, мы все по-разному подходим к решению проблем, мы все по-разному чувствуем себя и других людей, и по-разному выбираем круг общения. В таком случае, это выбор только самого человека, останется он им доволен или разочаруется, странный этот выбор или очевидный, разумный или совсем нет. Такие мысли не оставляют Юджина в покое, и вот, очередная бессонная ночь, проведенная за чтением книги или подобными терзаниями себя. Все люди разные, и за них не стоит цепляться, но за одного человека ему пришлось зацепиться. Ночных раздумий бы и не было, не было бы бессонницы и постоянного непонимания себя, стыда за свои чувства, если бы не существовало главного придурка из окружения Хана — Ким Кюбина. При виде него Юджина немедленно выбивало из вселенной, а воздух из лёгких. Хотелось замереть и расплакаться на месте от непонимания себя. Он такой громкий и назойливый, но в то же время тёплый и родной, из его рта льётся за секунду миллиарды глупых рассказов и слов, но, кажется, его губы всё ещё самая мягкая и желанная вещь на планете. Он мог протянуть руку помощи в самые трудные моменты, развеселить и поддержать, но окружающие всё ещё считали его безответственным разгильдяем. Никто не воспринимал Кюбина всерьёз. Кроме Хана. Хан Ю часто болеет, иммунитет у него слабый от матери, а Кюбин бывало сбегал с уроков к младшему домой. Сидел около него часами. Ждал пока выспится. Лекарствами пичкал. Нежно в лоб целовал, перебирая огромной ладонью волосы, а Юджин ёжился, как самый злой ребёнок на планете. И сколько бы тот не отговаривал старшего этого делать, на сердце мигом становилось жарче от такой заботы. Кюбинова жара блокировала все невзгоды. Кюбинова забота и любовь снова вылечили Юджина, но он этого ни за что не покажет. Ким не единственный ребёнок в семье. В их доме всегда шумно, неспокойно. Точно не соскучишься, поэтому и он такой же — громкий и тревожный. Старший скорее предпочтёт как можно чаще оставаться у Юджина, нежели торчать лишнюю минуту с кричащими, наводящими хаос братьями и сёстрами. Обычно Кюбин самый позитивный человек в коллективе, но уставать от вечной отдачи энергии другим — свойственно, только не вместе с его младшим. С ним не чувствуется привычной усталости или глупого натягивания улыбки. Об этом человеке хочется заботиться просто потому, что он есть, даже несмотря на его холодное выражение лица и лишь иногда проскакивающую улыбку. Юджинов холод блокировал все невзгоды. Юджинова редкая, оттого и особенная улыбка топит его и так чересчур жаркое сердце. У Хана натура противная, как он говорит. Он никогда не показывал того, что чувствует на самом деле — стыдно и странно — боится, что отвергнут. А на самом деле, юноша всего лишь одного боялся. Что люди поймут, насколько Кюбин хороший, и отнимут Кима у него. Хотелось спрятать его только для себя, чтобы эта забота когда-нибудь вышла за рамки дозволенного, а не перешла на кого нибудь другого. Это тоже стыдно, поэтому Юджин никому не скажет. Не скажет даже лучшему другу, у которого очередная интрижка с одноклассницей. Поэтому, лучшим решением для парня, остаётся молчание... Даже, если его сдают постоянно замутненные мысли и сбившееся дыхание, когда Кимкю рядом. Он надеется, что никто не заметит. *** После тяжёлого дня всегда хочется провалиться в кровать и утонуть там навсегда, да вдоволь выспаться. Но не сегодня. Сегодня Юджина снова мучает бессонница. Наверное, в его мешках под глазами скоро поместится вся вселенная.. Ну, или может быть целый Ким Кюбин? Уже третий час после полуночи, Юджин бессмысленно скролит ленту соц сетей, периодически посматривая в потолок. В низкое окно бьёт поздний, но все равно яркий, лунный свет, около подушки валялись запутанные проводные наушники, а рядом на полу лежит вроде бы спящий старший. Хан считает, что во сне он выглядит ещё привлекательнее, поэтому старается смотреть по всем сторонам, кроме той, где в пижаме лежит чертова афродита Бин. Не смотреть на, кажется, дремлящего под боком Кимкю совершенно не выходит и уже через секунду младший оказывается сидящим около него, полностью отдав своё внимания растрепанным волосам. —Хён, ты спишь? - в ответ долгое молчание. —Я не смогу уснуть, зная, что ты будешь спать на жёстком полу всю ночь.. Может ляжешь со мной в кровать? - спонтанная мысль, о сказанности которой, Юджин уже жалеет. —Ханю, мне и тут хорошо, правда.. - снова молчок — Давай вставай, ты же быстро мерзнешь, а у меня тёплое одеяло, и точно хватит места для двоих Эта не пойми откуда-то взявшаяся юджинова уверенность, явно ставит в неловкость Кима. Говорить такое — совсем не было похоже на его младшего. —Ну же, не заставляй меня затаскивать тебя силой, - а Юджин мог. И Кюбин окончательно поддался. Залез чуть выше. Лёг на край кровати. В то время как младший предпочёл прижаться к холодной стенке, нежели к тёплому хёну. Молчание и непривычное напряжение между ними заполонило комнату до краёв. Юджину слышен совсем не конфликт сверчков за стеклом, а лишь бешеные крики своего сердца, такие громкие, что кажется поднимается температура. —Ханю, что ты такой напряженный, попробуй наконец уснуть. - поворачиваясь к юноше и так медово улыбаясь, шептал он. —Я не смогу уснуть, снова бессонница и мысли. - 'о тебе, Ким Кюбин' —О чем ты прямо сейчас думаешь? —Я думаю, что мне очень хорошо с тобой сейчас.. - их горячее дыхание дерётся подушками, зрачки играют в гляделки. —Мне тоже, а может о чём-то ещё, м? - и его улыбка становится все хитрее. —Ким Кюбин, отвали. Он из прошлого наверняка пожелал бы, чтобы его хён остался спать на полу и дальше, но нынешний Хан — точно нет, его точно всё устраивает, как есть, и даже более чем.. —Ну мой Ханю, я же вижу, что это далеко не всё, что у тебя в голове. Я думаю, если ты расскажешь свои мысли, мы сможем быстрее и слаще уснуть. —Хён.. Знаешь, ты ужасно липкий. Ты навязчивый и надоедливый. Ты кричишь громче всех на эстафетах. Ты чаще всех врезаешься в первоклассников, пока бегаешь в коридоре. А потом ты глупо отчитываешься за это у директора, и мне, как старосте, чертовски стыдно это терпеть. Ты вечно крутишься рядом и мозолишь мне глаза. Но ты оберегаешь меня, как настоящий старший брат, которого у меня никогда не было. Ты постоянно расстраиваешься, когда меня нет рядом. Безответственно относишься к учёбе из-за меня. Но я нагло совру себе, если скажу, что мне не нравится моя рука в твоей нежной, как ты гладишь меня по макушке, или снова ночуешь у меня дома. Ты так быстро и беспечно засыпаешь не думая ни о чем, что я не могу свести с тебя глаз, пока ты дремлешь. Мне нравится твой смех, когда ты снова невзначай дурачишься. Мне нравится твоя забота по отношению к твоим самым близким. Мне нравится твоя целеустремлённость, упорство и смелость, которые ты чудесно проявляешь даже в критических ситуациях. Мне нравится, когда ты говоришь мне, что любишь меня. Мне нравится, когда моё сердце выпрыгивает при одном упоминании тебя. Мне нравишься ты, Ким Кюбин. - свои слова не забрать обратно, и Юджин, к счастью или к беде, это прекрасно понимает.. Совсем бессознательно, горящая от услышанного рука старшего медленно и неуверенно, тянется к чужой щеке. Беспрерывный зрительный контакт заставляет его мысли мутнеть с каждой волной по-новому. Этот Хан Юджин — другой, тот, кого он никогда никому не показывал — только Кюбина. Лица становятся предательски ближе, а прохладного воздуха меньше. Чертова невозвратность слов. Руки младшего заскакивают на талию Бина, под плюшевую пижаму. Его тело непривычно обжигают холодные ладони младшего. Они часто обнимались, но сейчас по-другому. Такого точного воплощения редких снов Хана не было никогда. —Хён, поцелуй меня. — работает, точно спускной механизм. Кюбиновы губы робко касаются тёплой щеки юноши. А затем, он, убедившись, что перед ним всё ещё его Хан Юджин, переплывает на губы. И вспыхивает пожар. Это непривычно, такого не было, но это затягивает, вырабатывает потребность. Юджиновы кисти рук текут от плеч, по шее, до затылка старшего, а морозные пальцы перебирают волосы. Чужие руки ощущаются на теле по-родному. Чужие губы уже вроде бы и не слишком чужие. Кюбиновы губы мягкие и тёплые, они вьются нежно, баюкают и читают колыбельную. Юджину это нравится. Юджину нравится Ким Кюбин. —Хани, ты чертовски крошечный. Твоя щёки слишком идеально помещаются в моих ладонях. —Кюбин-а, я уже взрослый, перестань надо мной шутить. - берет инициативу на себя. Юджин хватается за воротник плюшевой пижамы старшего, притягивая того в очередной поцелуй. Нежный и такой же зефирный, как сам Кимкю. А тот засмеется, прижмёт к себе ближе юношу, похожего на кролика, погладит по макушке, да убаюкает. —Юджин-и, ты мне всё равно сильнее нравишься.