it's all about you

***

Иногда, смотря на пробки в затуманенном перед дождем Сеуле, толпящихся людей в вагонах метро на пути в институт, счета за воду и неумолимо уменьшающиеся нули на банковской карте, Джисон очень хотел вернуться в детство. Крупными каплями по стеклу автобуса барабанил дождь, и улица вокруг давно погрузилась в хаос, словно это был не простой октябрьский ливень, а предвестник всемирного конца. Они проезжали мимо одного из парков на окраине, где весной цвела вишня, и сквозь завесу дождя Хану на долю секунды показалось, что розовые лепестки всё ещё украшают ветвистые деревья и где-то там он. Где-то там они вместе снова фотографируются на старую плёнку… Джи думал о детстве, часто думал о нём, как о чём-то, куда он не хотел бы вернуться. Это то время, когда ему десять, отец уходит из семьи из-за постоянных ссор с мамой, а мама начинает выпивать и подолгу пропадать где-то, где Джи не может её «выбесить». То время, когда дожди также барабанили по стеклу маленькой квартирки на окраине Сеула, но не приносили и той доли спокойствия, которое Хан испытывал сейчас, наблюдая за погодным явлением: тогда они приносили страх и боль, шорохи и вздрогни из-за гроз и молний, крупные слёзы и голод. Иногда Сони ел у соседей, иногда дома оказывались мандарины, персики или замороженные овощи, которые он научился греть ещё в одиннадцать лет. Но в некоторые особенно тяжелые дни, мальчик бродил по городу, рассматривал магазинчики, играл с детьми или подолгу сидел на скамейке, смотря на фонтан причудливой формы. Он делал всё это, лишь бы забыть о бесконечном голоде и боли в желудке хоть на время. В их «счастливый голодный день» Джисон встретил его… хмурого, тучного и не по годам серьезного мальчика с большими карими глазами и котёнком на голубой футболке. Когда тот с таким же серьезном лицом сказал, что щёчки Хана похожи на беличьи и сам он вылитый бельчонок, сидящий на скамейке рассмеялся и сказал, что в таком случае глаза нового знакомого выглядят как два больших каштана. В тот день они смеялись до упаду, сидя на лавочке в парке, пока за ним не пришла мама. Сони так и не сказал ему, что смеялся впервые за долгие недели. Желание вернуться в то время играло в Джисоне как напоминание о нем, о самом светлом и важном, что было у него одиннадцатилетнего. Но боль, пережитая им за те года, не могла ускользнуть из мыслей, подобно каплям дождя на гладком стекле. Поэтому Хан копал дальше, глубже в свои чувства и воспоминания. Ему хотелось вернуться в те года, когда все зовут тебя маленьким и треплют по голове, а папа и мама вместе и счастливы. В года первого мороженного, первого похода на море, самолёта, который раньше казался недосягаемой железной птицей; долгих сказок перед сном и заветных желаний, ещё совсем маленьких и наивных. «чтобы мама и папа были счастливы» «хочу большой самолётик, как тот, на котором я летал» Туда, где машинки из рекламы по телевизору были самой большой хотелкой и мама приносила после работы журналы с детскими кроссвордами. Джи хотелось, чтобы ему снова было три года и папа катал его на плечах на пляже, где нет ничего, кроме его «ты так вырос, малыш» и «желаю вырасти большим и сильным». Джи гулко вздыхает, когда ком в горле перестаёт позволять ему глубоко дышать спёртым воздухом в общественном транспорте. Он переминается с ноги на ногу и переключает песню. Демоверсия «Maybe» возвращает его к мыслям о нём. То счастливое детство не включает в себя встречу с ним, не даёт снова почувствовать его руки и губы, мягкость волос и грубость голоса в зимнее время. Оно не передаёт нежность трёх его кошек и горячего рамёна после учёбы. Тот Джисон не смотрит, как его любовь танцует выдуманную хореографию, не ощущает жарких поцелуев и не слышит успокаивающего голоса во время панических атак. Тот Джисон не сочиняет песен, прокручивая в голове один лишь образ и не думает о ком-то так долго, что разлука начинает ощущаться физически. Тот Джисон не знает, что такое настоящая, всепоглощающая любовь и большое счастье. …Станция метро Чэонг-Гу. Будьте осторожны, синоптики прогнозируют… Хан оборачивается и, быстро извиняясь перед пассажирами, пробирается к выходу. Он вдыхает холодный влажный запах полной грудью и чувствует, как ком исчезает из горла, уступая место лёгкости и эйфории. Он оглядывается. В наушниках почти заканчивается песня, когда перед глазами появляется любимый силуэт. В своём дурацком черном пальто, осенних ботинках и с сумкой через плечо. Он только что из университета, уставший и, наверное, голодный, возможно, эмоционально истощенный, но всегда просящий, чтобы Хан "подзарядил" его теплым поцелуем на холодных губах. Это всегда вызывает у него улыбку. — Джисон-ааа, ты так долго! — он находит Сона в толпе, пробирается к нему, и в глазах столько притворной обиды, что кажется, будто он правда заплачет, если проведет ещё минутку один. Хан улыбается и стягивает наушники, закидывая их в карман. Расставляет руки для объятий и окунается в них с головой, стоит только почувствовать запах слегка терпкого древесного парфюма партнёра. В его макушку зарывается аккуратный нос и громко вдыхает запах излюбленного фисташкового шампуня. — Сон-аа, Суни снова будет сходить с ума от твоих волос, ты специально им моешься перед встречей? — Хо, ты сказал, что это твой самый любимый шампунь из всех, что у меня есть, я моюсь им, потому что он тебе нравится и ты подарил мне его на день рождения, — смеётся Хан, зарываясь двумя руками в светло-фиолетовые волосы. Его парень очень любит экспериментировать, и Сони всегда поддерживает его в этом. — Ах ладно, бельчонок, я тебе поверю, только пообещай, что будешь обнимать меня дольше, чем Суни! — Минхо отстраняется от волос Джи и смотрит ему в глаза, мягко улыбаясь, и младший знает, что это значит. Он сам встаёт на носочки и запечатляет на губах парня поцелуй, в который они оба вкладывают довольные улыбки. Ли отстраняется с таким довольным видом, словно снова получил согласие встречаться, и Хан не может не рассмеяться из-за этого. Ох, он слишком очевидный. — Ты голоден? Что приготовим на ужин? Если ты сможешь сделать тофу в жаренном беконе… Дальше Джисон слушал вполуха. Он шел рядом с тем, с кем мир замирал, с тем, кто держит его за руку, и с тем, с кем Хан Джисон видел себя здесь и сейчас.