Своими глазами

февраль 1943 года,

дом Поттеров в Хогсмиде

— Фильмы?! Ничего себе! Я видел проектор, но думал он для записей заседаний Визенгамота! Мы с Гермионой делали копии… — Поттер протиснулся в приоткрытую дверь спальни. — Ого!!! Том остановился на пороге комнаты, наблюдая за тем, как Гарри обнимает сына. Мальчик потянул отца за рукав мантии, вынуждая его опуститься рядом с ним на мягкий ковёр. — Твоя… Грейнджер написала инструкцию, но я еще не успел настроить звук. — Гермиона и инструкции! — Поттер рассмеялся. — Черт побери, как же я иногда по ней скучаю. Том вздернул бровь, но не стал никак комментировать его слова. — Она оставила для тебя письмо. Февральские вечера в Шотландии представляли собой довольно унылое зрелище. Снег уже не шел, зато небо было полно сизых дождевых облаков, то и дело проливавших воду на головы жителей Хогсмида. Ранний закат едва ли можно было разглядеть, оттого вечер сменялся ночью незаметно, плавно. Поттер поярче зажег свет в комнате, чтобы разобрать почерк подруги. — Ты ужинал? Мужчина обернулся на него, несколько неловко улыбаясь. — Нет, не успел… Да я вроде и не голоден. Я посижу тут с вами? Том дернул плечом. Будто для этого требовалось какое-то разрешение. Зачем спрашивать? — Сиди. Конечно, он наколдовал ужин для Гарри и принёс его в спальню через несколько минут. Поттер поблагодарил, опять же с какой-то странной неловкостью, после чего съел всю тарелку тушеного мяса за пару минут. Реддл не стал присоединяться к ним на ковре, вместо этого сел на свою кровать, прислонившись спиной к ее изголовию, и принялся наблюдать за Гарри с сыном. Фильм, включенный на проекторе, его мало интересовал. — …Том обещал завтра все наладить. Правда, Том? Гарри обернулся на него, чуть прищурив глаза. — У Тома куча других дел, Ал. Не нужно его торопить. Когда найдёт время, тогда и сделает. — Ал прав. Я обещал. Что-то с Гарри было не так. Впрочем, он догадывался, что именно. Все эти непривычные реакции, странная уязвимость в тоне его голоса и, одновременно с тем, отстраненность. Попытка отказаться от его заботы, как от чего-то лишнего, при этом наслаждение этой же заботой, будто чем-то еще более ценным, чем прежде. Надо было заметить раньше, хотя бы месяц назад, когда в поведении Поттера еще только начали появляться эти признаки. — …у него была такая красивая мантия с золотыми звёздами! Пап, а можно мне тоже такую мантию? — Может быть. Сходим в Косую аллею, да? Подожди, у кого была мантия? Ал удивлённо захлопал глазами. — Ты совсем меня не слушаешь! У директора школы. Его зовут так же, как меня. Альбус! Том нас сегодня познакомил. Гарри перевел взгляд с сына на Реддла. — Ты взял Ала с собой в Хогвартс? К Дамблдору? Зачем?! — в голосе Поттера вспыхнуло недовольство, но он тут же смягчил его, будто испугавшись чего-то. — И как прошло? Такая нелепая попытка сдержать эмоции была Гарри крайне не свойственна. — Нормально. Никто ничьи мысли не читал, если тебя это беспокоит. — Зачем он тебя вызвал? Том собирался ответить, но Ал, словно почувствовав, что с настроением отца что-то не так, вновь дернул его за рукав: — Папа, а почему директор ходит на каблуках? Он же и без этого жуть какой высокий! Реддл засмеялся от выражения лица Поттера. — Объясни сыну, Гарри. Это важный вопрос. Взгляд мужчины полыхнул притворной злостью, но это была знакомая эмоция, от которой Том почувствовал хоть какое-то успокоение. — Э-э, возможно, директору Дамблдору эта обувь кажется красивой… Поттер допил чай и, к удивлению Тома, тоже перебрался на кровать. Согревшийся и уставший, он выглядел мягче, чем обычно. Через несколько минут Гарри сдвинулся еще ближе к нему, оставив между ними едва ли приличное расстояние, но так и не прикоснулся даже краем ладони. Взгляд Гарри блуждал по дальней стене, на которой сменяли друг друга кадры фильма, но в сторону Тома он не смотрел. — Гарри? — М-м… — Мы можем обсудить кое-что? Поттер пошевелился рядом с ним и, наконец, приподнял голову так, чтобы было удобнее смотреть Реддлу в глаза. — Конечно. Ты про Дамблдора? — На днях в Пророке опубликуют мой рецепт летучего пороха. Альбус намекнул, что для статьи нужно моё колдофото. Взгляд Гарри стал напряженным, словно мужчина погрузился в давние и не особенно приятные воспоминания. — Я ненавидел, когда Пророк что-то публиковал обо мне. Они всегда или искажали все события, или откровенно врали. Хорошо бы, чтобы тебе дали посмотреть текст статьи перед публикацией. — Ты не против того, что моё имя будет озвучено публично? Поттер слегка приподнял брови. — Почему спрашиваешь? Чьё ещё имя там может быть? Том повел плечом. — Пророк привлечет ко мне лишнее внимание, а это опасно для тех, с кем я рядом. Поттер хмыкнул. — О, поверь мне, повышенное внимание ты получишь на пару недель, максимум месяц. Потом у всех найдутся новые поводы для сплетен. Чтобы ты понимал, мою свадьбу с Джинни обсуждали три недели, книгу Скитер о Дамблдоре и Гриндевальде — пару месяцев. Я не думаю, что статья о тебе как-то отразится на нашей жизни. — Я говорю не про сплетников, а про тех, чьи планы я разрушаю своим изобретением. С их стороны было бы логично предположить, что я могу не ограничиться только порохом, а создать ещё что-то полезное для Министерства. При этих словах Гарри нахмурился. — Понимаешь, к чему я веду? Они не лезут к Дамблдору, потому что боятся его, но что им может сделать несовершеннолетний волшебник? Они могут решить, что мое устранение стоит риска. Губы Поттера искривились от ярости, но голос прозвучал совершенно спокойно. — Пусть попробуют. Том рассмеялся. — О, Гарри… Одной ярости мало, чтобы избежать опасностей. Я не хочу подвергать риску тебя и твоего сына. Даже если риск невелик. Гарри поднял на него взгляд и смотрел несколько долгих молчаливых секунд. Это был непривычный взгляд, и Том поймал себя на том, что любуется им. Движением ресниц, полутенью от дужки круглых очков, черными, поглощающими свет зрачками, обрамленными тонким кольцом светлой радужки. В полутьме спальни, освещенной только волшебными огнями и светом проектора, цвет глаз Гарри отливал скорее золотом, чем зеленью. — Мы можем применить Оборотное зелье или чары иллюзии, если захотим выйти незамеченными из дома. Это не проблема. Я не хочу, чтобы ты отказывался от заслуженной славы. Только если ты сам не хочешь, тогда, конечно… — Если ты не против, то я дам им разрешение. В глазах Гарри мелькнуло и тут же исчезло озорство. Будто тот придумал какую-то шутку, но не рискнул сказать её вслух. Том поинтересовался: — О чем твои мысли? — Просто восхищаюсь, какой же ты ответственный. Подумал о нас с сыном, прежде чем согласиться. Ты иногда ведёшь себя так мило, что я не могу сдержать свои… чувства. Том фыркнул. — Не обольщайся. О себе я тоже не забыл подумать. — Так это все? Или ты ещё что-то хотел мне сказать? Пульс Тома ускорился. Он вдохнул воздух поглубже, прежде чем ответить: — Нет. Нет, только это. Трусливый лжец! ***

март 1943 года,

гостиная факультета Слизерин

Вальбурга, покачивая из стороны в сторону своей волшебной палочкой, стояла рядом с камином в ожидании, пока все рассядутся по местам. Ее строгое лицо в отблесках изумрудного пламени казалось еще более недовольным, чем обычно. Справа от входной двери в слизеринскую гостиную висел длинный пергамент с фамилиями учеников, напротив каждой из которых сиял зелёный или красный огонёк. Взгляд Вальбурги вцепился в единственную красную точку рядом с фамилией «Реддл». — Наш второй староста отсутствует. Впрочем, ничего нового. Остальные на месте? Она ещё раз окинула взглядом всех, кто остался в общей гостиной, убеждаясь, что все ученики младше пятого курса разошлись по своим спальням. — Что за повод для собрания? Ты не сказала. — Осталось три месяца до выпускных экзаменов, так что у нас есть, что обсудить. Слизнорт дал мне посмотреть состав экзаменационной комиссии. — И почему это так важно? Там как обычно будут наши преподаватели. — И чиновники Министерства магии. С ними что-то не так? — Вальбурга переживает, что профессор Вилкост недостаточно хорошо подготовила их по меркам профессора Поттера, а он тоже будет принимать экзамены. — И что с того? Можно подумать, вы все собираетесь стать аврорами. Ну поставит он вам «Выше ожидаемого» вместо «Превосходно». Вальбурга оскалилась. — В этом году для работы на большинстве должностей в Министерстве магии стали требовать «Превосходно» по ЗОТИ. Сами знаете из-за каких событий. — А с чего такое беспокойство? С каких пор Блэкам нужна работа в Министерстве? Или я пропустил момент, когда твой дед освободил кресло в Визенгамоте? — А я не только о своей семье беспокоюсь! Лестрейндж кисло усмехнулся. — Мы тут прикинули вот что. Четверть пятого курса не смогла выполнить задание по вызову полноценного телесного Патронуса. Примерно половина не создала приемлемые Щитовые чары. Все, кто не справился, если даже сдадут экзамены и поступят на шестой курс — все равно не смогут продолжать изучение ЗОТИ. А седьмой курс имеет все шансы пролететь даже с оценкой «Выше ожидаемого». Их не готовили под такие требования. — Как будто кто-то, кроме Реддла, вообще в состоянии сделать все, что требует Поттер. Это несправедливо. Мы не обязаны владеть магией такого уровня. — Если кто-то еще не в курсе, профессор Поттер обучает нас по программе подготовки авроров. — Но это даже не продвинутые уроки ЗОТИ! Это не уровень школы! Какое он вообще имеет право?.. — Пока Реддл справляется со всеми заданиями, мы не можем сказать, что это в принципе невозможно. — Реддлу даже семикурсники проигрывают. Как такое вообще может быть? — И кого, кроме себя, мы должны в этом винить? — Он даже не чистокровный. Какие преимущества у него могут быть? То, что он живёт в доме Поттера? Может, у него есть дополнительные занятия? — Реддл — потомок основателя нашей школы. Естественно, он талантлив. — Это недоказанная чушь! Потомок Слизерина — полукровка с маггловской фамилией?! Да, как же! Я не верю в эти слухи! Да он сам их и распустил, а вы повелись! — Он и раньше был крайне способным, хотя жил в приюте с магглами. Вы же видите, на что он способен. Это так… подозрительно. — Может именно из-за него нам ставят такую высокую планку на экзаменах. — Мы позволяем полукровке принижать нас всех. И долго это будет продолжаться?! — Не слишком ли громкие слова, Лестрейндж? Тут не один Реддл — полукровка. Чистой крови едва ли пол факультета наберётся. — Хватит. Не хватало ещё начинать дрязги из-за этого старого спора. — Ну так это правда. Реддлу, будь он хоть грязнокровкой, хоть полукровкой, стоит только посмотреть на тебя, и ты попрощаешься с остатками своего самомнения. — Руквуд, ради Мерлина, заткнись! Зачем ты её провоцируешь?.. — Потому что Блэк несёт бред. Можем вообще не учить ЗОТИ и сдохнуть при первой же встрече с шавками Гриндевальда. Зато будет проще сдавать экзамены! — Вот не надо впадать в крайности! — Крайности?! У меня родители работают в Министерстве магии. Ты не знаешь, как часто сейчас «пропадают» сотрудники. Или получают травмы. И я, в отличии от Вальбурги, действительно собираюсь работать, а не жить на средства семьи. Мне нужны эти знания. Пусть нас хоть кто-то нормально учит! — Мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать Гриндевальда! Хватит! И уж точно не для оскорбления семей друг друга! — Реддл — псих. Это все знают. Я не понимаю, почему ты вообще его защищаешь? Он всех нас ненавидит и только притворяется, что ему нет до нас дела. — Эйвери, то, что Том недолюбливает лично тебя, не значит, что он ненавидит всех. — Хватит его обсуждать. Будто больше не о чем говорить! Никто из учеников, поглощенных спором, не заметил, как дверь в их гостиную приоткрылась и тут же закрылась вновь. Огонёк напротив фамилии «Реддл» мигнул зелёным светом, будто чары иллюзии сняли чуть раньше, чем следовало бы. ***

дом Поттеров в Хогсмиде

Том вернулся домой в первом часу ночи. В гостиной царила темнота, полная тихого звука догорающих дров в камине, сладкого аромата свежей выпечки и едва ощутимого запаха остролиста. Наколдовав небольшие огоньки, чтобы осветить себе путь, он прошел на кухню. На обеденном столе сиротливо стояла тарелка с большим куском яблочного пирога, накрытая стеклянным колпаком. Их привычный ритуал заботы друг о друге. Странно, что Гарри все ещё проявлял по отношению к нему знаки внимания. Последние недели мужчина становился все отстраненнее, и Тому некого было в этом винить, кроме самого себя. Он так и не признался ему. Не стоило есть так поздно, но он все же налил себе чай и положил в рот первую ложку, полную великолепной яблочной сладости. Поттеры спали, а его мысли были печальны и полны горечи, которую не мог смягчить даже этот пирог. Любовь. Том прикрыл глаза. Короткое слово, хранившее в себе сотни надежд, иллюзий и обманов. Самое лживое слово на свете. Он ненавидел, когда ему лгали. Он ненавидел ложь, всегда видел её насквозь и никогда не позволял себе верить. Слабый оттенок сладости остался на губах. Иногда люди верят в разное, но называют это одним и тем же словом. Вопрос терминологии. Вопрос схожести ценностей. Том тихо рассмеялся и проглотил ещё один кусочек пирога, в этот раз ощущая привкус корицы. Идеально. Гарри был достоин куда лучшей участи, чем провести годы жизни вместе с убийцей своей семьи. Может и так, но Том всегда был эгоистом, не способным вернуть с таким трудом попавшее к нему сокровище настоящим владельцам. Маленькая картонная коробка, хранившаяся в его приютском шкафу, превратилась в большой деревянный дом, а ценные вещи, спрятанные в ней, обернулись людьми, ради которых он хотел жить. Корни вины и сожалений все же проникли в его душу и проросли там бесконтрольным бурьяном, соединяя ее осколки в единое целое. Семья. Вот какое слово он боялся больше, чем слово «любовь». Если любовь была мифом, несуществующим миражом, то семья — безграничной болью, реальной, как окружающая его ночь, как этот прекрасный пирог. Все люди используют друг друга, но иногда это приносит им взаимное удовольствие. Такова правда. Он не умел любить, но был способен защитить людей, живущих в этом доме лучше, чем кто-либо другой. Иногда он был способен вызвать у этих людей искреннюю улыбку и смех. А у одного конкретного мужчины — смущение, тёплый и нежный взгляд. Порой казалось и что-то большее. Правда была в том, что даже малейшая вероятность того, что Поттер его отвергнет, вселяла в него ужас ничуть не меньший, чем страх смерти в его прошлой жизни. Ничтожество, не способное стерпеть собственную уязвимость. Вот кем он был и кем остался. Трус. Поттер верно его когда-то назвал. Слабое существо, не способное на светлые чувства. Только на собственничество, на обладание… Жадное эгоистичное ничтожество. Закончив с поздним чаепитием, Том поднялся на второй этаж. Двери в спальни как и всегда были приоткрыты, и он позволил себе слабость мельком взглянуть на Поттеров. Ближайшей была спальня Ала и, заглянув в неё, он увидел, как мальчик спал на боку, плотно закутавшись в одеяло. Пахло каким-то зельем. Реддл остановился на пороге и втянул воздух поглубже в лёгкие. Бодроперцовое зелье. Приглядевшись, он заметил рядом с головой Ала лёгкий дым — типичный побочный эффект этого лекарства. Он подошёл к кровати мальчика, чтобы проверить его состояние. Дыхание Ала было странным, и прежде чем Том произнес нужное заклинание, он уже начал подозревать неладное. *** Гарри видел перед собой древнюю арку, полускрытую рваным занавесом. Из её глубины раздавался шепот множества голосов, и чем ближе он подходил к ней, тем настойчивее и громче становились эти голоса. Занавес, словно движимый порывом ветра, распахнулся, явив его взору полупрозрачную тень. — Сириус… Эта тень тянула к нему руку, словно взывая к нему, упрашивая его подойти. Иногда он хотел это сделать. Как же сильно он этого хотел. Каменные своды арки будто бы стали шире, и уже другие тени вышли на первый план. Несколько хрупких фигур поменьше, каждую из которых он знал по имени. Подростки, так и не ставшие взрослыми людьми, ушедшие за грань в день той самой битвы. Мужчина с протезом вместо ноги. Девушка с торчащими во все стороны волосами, держащая за руку мужчину с грустными чертами лица. Множество, множество теней тянулось к нему. Все они шептали, молили о прикосновении, и к каждой из них он хотел прикоснуться. Последними вышли две призрачные фигуры — красивая девушка с длинными волосами и молодой парень в очках. Они протянули к нему руки, как и все остальные. В эту странную минуту Гарри осознал, насколько он сам старше их. Он вырос, повзрослел, на его лице появились первые морщины, а они — вечно юные — смотрели на него из-за занавеса и ждали, ждали, ждали… — Мама, папа… Гарри чувствовал, как его руки тянутся к ним. С отчаянием и ужасом в самый последний момент он сделал шаг назад, и занавес рухнул вниз под оглушительный вой теней. Арка исчезла, но крики продолжали звучать все громче и громче. Над его головой простирался безмятежно голубой потолок Большого зала, а под ногами лежали разрушенные заклинаниями куски каменных плит в темно-красных брызгах чьей-то крови. Миссис Уизли кричала, захлебываясь слезами, над телом Фреда. Гарри помнил тяжесть его мёртвого тела. Он помнил пустой, неверящий взгляд Перси. Он знал, что если поднимет взгляд, то увидит ряд тел, выложенных вдоль стен Большого зала длинной шеренгой. Его память хранила каждую секунду той ночи с поразительной ненормальной четкостью. Гарри поднял взгляд. *** Сквозь кожу его закрытых век вспышкой проник яркий свет, выдернувший его из кошмара. Правая рука Гарри уже успела нащупать под подушкой волшебную палочку, когда за источником света проступила знакомая фигура. — Том?.. Что ты?.. — Вставай. Ала нужно отвести в Мунго — у него воспаление легких. Я не рискну лечить сам. Поттер почувствовал, как внутри него что-то рухнуло вниз. Живот мгновенно сковал спазм. Подслеповато щурясь, он нашёл свои очки, быстро надел их и рванул к шкафу с одеждой, не сказав больше ни слова. Его все еще трясло от сновидений, но в этот раз реальность показалась не спасением от ужаса, а его продолжением. В дверях спальни вновь появился Том, только уже с Алом на руках. — Слышишь его дыхание? Эти хрипы. Гарри подошёл к нему и забрал сына, ощупывая горячие щеки и лоб мальчика. Тот не проснулся. — У нас нет нужных зелий? — Нет. И помимо зелий нужны некоторые заклинания. Я давно их не практиковал, не хочу рисковать здоровьем твоего сына. В полном молчании они спустились к камину и шагнули в зелёное пламя. Госпиталь Святого Мунго встретил их целой толпой волшебников в лиловых мантиях, большинство из которых лежали на койках, выставленных в главном холле. Видимо, мест в палатах не осталось. Лёгкие Гарри тут же наполнились запахом сгоревшей одежды и… плоти. Он тяжело сглотнул, продолжая смотреть по сторонам и всюду натыкаясь на последствия темной магии. Лица некоторых людей будто бы были ему знакомы, но он никак не мог вспомнить их имён и фамилий. Все его внимание перетягивали на себя чужие части тел, обгоревшие до черноты. Кое-где мелькали авроры, но как Гарри ни пытался разглядеть, целителей нигде не было видно. — Направо. Том быстрым шагом направился к единственному дежурному сотруднику, которого заметил в этой толпе, и Поттер постарался идти за ним след в след, чтобы не отставать. Где-то рядом с ними раздался очередной крик боли. Сквозь шум и стук собственного сердца он услышал, как Том пытается выяснить у дежурного, кто может провести осмотр. — …часа назад поступило больше сорока магов… Вы же видите, что все заняты. Ночью что-то случилось. Возможно, очередной взрыв или нападение. Когда он последний раз видел столько раненых людей? Гарри хотел потребовать у сотрудника госпиталя хоть каких-то объяснений, но не успел ничего сказать. Его накрыло удушающим чувством, за которым сразу же пришла тошнота. Он с трудом смог сделать вдох. Звуки стали тише и доходили до его сознания словно сквозь толстый слой воды. Гарри начал делать вдохи все чаще и чаще. Бесполезно. Лёгкие никак не могли наполниться воздухом. И чем чаще он дышал, тем сильнее ощущал запах сгоревшей плоти. — Гарри, — рука Реддла сжалась на его плече и вынудила его вернуться в реальность. — Ты подождешь здесь или мне найти?.. Поттер пошатнулся, и сосредоточенность в глазах Тома сменилась непониманием. — Что с тобой? — Все нормально. Просто… — Гарри тяжело сглотнул. Сердце стучало с такой силой, что он боялся не удержать Ала на руках. — Том… Я не знаю. Он не был уверен, что не потеряет сознание в следующие несколько секунд, или не умрёт от чего-то, что происходило с его телом. — Давай обратно к каминам. В Больничное крыло Хогвартса. Он кивнул. Это была прекрасная, просто великолепная идея. Подальше, подальше отсюда. Том больше не стал ничего спрашивать, и Поттер ощутил, как в его переполненной болью груди вспыхнула отчаянная благодарность. Они развернулись обратно в толпу, заполнявшую главный холл, когда Альбус пришел в себя. Гарри заметил это только когда сын всхлипнул, уткнувшись ему в грудь, но уже через мгновение раздался его надрывный крик. — Папа! Больно! БОЛЬНО!!! Мальчик прикрыл ладонями уши, продолжая кричать и плакать навзрыд. В ужасе от собственной беспомощности Гарри застыл, не понимая, что делать. — ПОЧЕМУ ОНИ КРИЧАТ?! ХВАТИТ! ПОЖАЛУЙСТА! — Дай его мне, — Том приподнял веки Ала, чтобы применить легилименцию. Через пару секунд тот и правда успокоился, то ли уснув, то ли потеряв сознание. — Он чувствует эмоции других больных. Я ненадолго усыпил его. Нужно быстрее убираться отсюда. Пока они проходили сквозь толпу, до Гарри дошло, кем именно были эти волшебники в лиловых мантиях. — Это же… судьи Визенгамота. — Да, — Реддл холодно бросил через плечо. — Священные двадцать восемь и другая аристократия — все в ожогах от Адского пламени или чего-то похожего на него. Он хмыкнул. — А говорили, что я был жесток. *** После воплей госпиталя Святого Мунго Больничное крыло Хогвартса оглушило их тишиной. Гарри, наконец, смог перевести дыхание, прежде чем к ним подошла пожилая целительница — та самая, чьё лицо он когда-то видел в Омуте памяти, когда она лечила ещё маленького Тома. Конечно, Поттер уже был с ней знаком — все же весь персонал Хогвартса так или иначе знал друг друга, но личного общения между ними никогда не было. На глазах Гарри выступили слезы от облегчения, когда он положил Ала на койку для осмотра. Пытаясь отойти в сторону он немного оступился, и Том молча встал рядом с ним, заставив прислониться к своему плечу, словно к опоре. Гарри хотел было отстраниться, но уже не нашел в себе для этого никаких сил. — Вы дали ребёнку Бодроперцовое зелье? — Да, — его голос прозвучал хрипло и как-то… обречённо. — Я думал, это просто простуда. — Зелье сняло часть воспаления в горле, но лёгкие мальчика все еще повреждены. — Но Ал не жаловался, только слегка кашлял. Я не подумал… — Гарри едва смог проговорить эти слова. Его поглотил отвратительный удушающий стыд. Где-то в груди прострелило болью. — Ничего страшного, профессор Поттер, — женщина говорила четко и строго, но ее слова, несмотря на отсутствие мягкости в голосе, приносили успокоение. — Лечение не займёт много времени, но потребуются некоторые специфические зелья. Хорошо, что вы обратились за помощью. Она принесла несколько флаконов со снадобьями и по капле влила их в рот Альбуса. Её палочка несколько раз коснулась груди мальчика, после чего хрипы в его дыхании стали ощутимо тише. Вскоре Ал открыл глаза, испуганно озираясь по сторонам. — Папа?.. Гарри наклонился к нему и как-то неуверенно погладил по волосам. — Как ты, малыш? Где-то болит? Ал покачал головой. — Папа, где мы? — В Хогвартсе. В Больничном крыле. Ты заболел, но теперь все в порядке. Мы скоро вернемся домой. Том взглянул на женщину. — Мы можем закончить лечение дома? — Я должна понаблюдать за мальчиком хотя бы в течении часа. Пока выпишу вам рецепт на зелья для быстрого восстановления. Их нужно будет пить ещё три дня. Том коротко кивнул, а вот Гарри застыл, услышав её слова. — Час? Мы должны пробыть тут ещё час? Женщина перевела взгляд с одного своего посетителя на другого. — Да. Я же сказала вам, что мне нужно убедиться, что зелья подействовали как нужно. Вы куда-то торопитесь, профессор? Гарри помотал головой из стороны в сторону. — Нет. Извините. — Побудьте рядом с сыном. Он скоро уснёт от снотворного, но пока пусть видит вас рядом. Следующие пару минут они сидели у койки Ала. Том сверлил его взглядом, но не порывался ничего сказать. Гарри пытался сделать хотя бы один ровный глубокий вдох — безуспешно. В конце концов мальчик уснул. Реддл встал со стула, провел ладонью по лбу и волосам Ала, после чего подошел прямо к Гарри. Его пальцы обхватили тисовую палочку мёртвой хваткой, и Поттер постарался сосредоточиться на этих красивых пальцах, чтобы по крайней мере так остро не ощущать тошноту. Он упустил момент, когда Том направил на него заклинание, только почувствовал, как по телу пробежала жаркая волна чужой магии. — Гарри, посмотри на меня. Поттер направил взгляд в пол, отказываясь выполнять эту просьбу. — Я попрошу её тебя осмотреть. — Не смей, — он впился пальцами в рукав мантии Реддла. — Мне… не нужно. — Ты не в порядке. Тебя трясет. Проклятье, Гарри! Сядь! Поттер не понял, когда успел вскочить, но видимо, его опять повело в сторону. Он рухнул на стул, прикрыв рот ладонью и пытаясь дышать через нос. — Что у вас случилось?! Вы так разбудите мальчика! — голос целительницы прозвучал словно издалека, хотя она уже успела зайти в палату. — Том, — Гарри поднял голову, посмотрел Реддлу прямо в глаза и вложил в свои слова остатки сил. — Вернись в Мунго, узнай, был ли Дамблдор среди пострадавших. Найди его и помоги раненым. — Мне плевать на раненых. Ты не заставишь меня… — Я прошу тебя. Хочешь, чтобы я умолял?! Том?! С лица Реддла схлынула вся злость, оставив после себя совершенно ледяную маску. Он молчал несколько секунд, взирая на Гарри с непонятным чувством, после чего холодно сказал: — Просьбы достаточно. Его взгляд перешёл с Поттера на целительницу, все еще стоявшую в дверях палаты: — Вы видите, насколько сильно он хочет выпроводить меня вон? — Я заметила, Том. — Ему стало плохо ещё в Мунго. Он не в себе с тех пор, как увидел пострадавших от Адского пламени. — Я все поняла. Иди и не переживай, — женщина немного смягчилась. — Я поговорю с профессором Поттером и осмотрю его, если он мне разрешит. Гарри постарался сделать вдох. — Том, иди же. — Дай мне обещание, что позволишь ей помочь тебе. Я никуда не уйду, пока ты не пообещаешь это. — Я позволю себя осмотреть. Том, я клянусь. *** От всех выпитых лекарств Ал уснул очень крепким сном и не проснулся, даже когда Гарри вернулся с ним домой и уложил в кровать. Он поставил недалеко от спящего сына кресло и сел в него, собираясь оставаться так всю ночь. Возможно, сам того не осознавая, он ненадолго уснул, потому что уже в следующее мгновение очнулся от звука шагов рядом с собой. Том подошел к кроватке Ала, произнес пару заклинаний и, видимо, остался доволен увиденным. Гарри вновь прикрыл глаза, и в следующее мгновение чуть не подпрыгнул на стуле, когда почувствовал на своей щеке чужую ладонь. — Дай мне проверить тебя. — Со мной все в порядке. Она дала мне зелье. — Какое? — голос Тома был в шаге от ледяной ярости. Гарри обречённо выдохнул. — Умиротворяющий бальзам. — От панического страха и тахикардии? — Да, что-то вроде того. Никаких сердечных приступов. Реддл наставил на него волшебную палочку и Гарри пришлось вытерпеть несколько заклинаний. Тёплые и холодные волны магии вызвали у него дрожь. — Том, это… со мной все в порядке. Я просто перенервничал. — Перенервничал. Да, я видел. — Что с Дамблдором? Ты его нашёл? — Дамблдор жив и даже не ранен. Во время заседания Визенгамота подсудимая подожгла саму себя и несколько магов в первых рядах. Наш доблестный директор самоотверженно справился с Адским пламенем, пока половина судей носилась по залу в подожженных мантиях. — Как это вообще возможно? Аврорат забирает палочки и артефакты… — Некоторых учеников Дурмстранга, в отличии от наших, учат использовать беспалочковую магию. — Но это редкость. Девушка, видимо, была талантливой. — Не думаю, что в авангарде Гриндвальда есть место для посредственностей. Однако она мертва, какой бы умницей ни была. Прекрасный пример бездарного самопожертвования. Гарри поморщился. — Кто-то еще погиб? — Есть несколько серьёзно раненых. Сигнус Блэк, скорее всего, не жилец. И кто-то из Крэббов. Нескольким магам я воссоздал заново руки. — Как тогда для Петтигрю? — Да, — Том хмыкнул. — Только без последствий в виде удушения. Гарри, может ты перестанешь врать мне о своём состоянии? Он пожал плечами. — Ну, если ты первым перестанешь врать о своем отношении ко мне, то тогда у тебя будет право высказывать мне такие претензии. В комнате повисла тишина. — Давай выйдем из спальни Ала и поговорим. — Я буду рядом с сыном. — Он уже здоров, просто спит. Тебе не нужно сидеть здесь. Том сверлил Гарри взглядом, но он умышленно не смотрел в ответ. Долго терпеть такое отношение Реддл, конечно же, не стал. — Гарри, поговори со мной. — Ал ни о чем мне не сказал. Скрывал, что ему плохо. Я заметил только кашель и… — он закрыл лицо руками. Том скользнул взглядом по слегка раскрасневшейся от зелий щеке мальчика. — Я привык, что твой сын скрывает некоторые негативные чувства, но не симптомы болезни. Гарри молчал, все еще пряча лицо. — Это из-за твоей бывшей жены он такой? Или с тебя начал брать пример? Я смотрю, вы оба склонны скрывать, когда вам плохо. — Замолчи, Том. Просто замолчи. — Пойдем в твою спальню. Нам нужно поговорить. — Я никуда не пойду. — Если ты не пойдёшь сам, то я нас аппарирую. Подумай ещё раз. *** Как только они вышли в коридор, Поттер перестал себя сдерживать. — Можешь ничего не говорить! Я и сам знаю, что я — хреновый отец! Не могу отличить простуду от воспаления лёгких! Конечно, как у меня сын ещё в первые годы жизни не умер?! Том открыл дверь, ведущую в спальню Гарри, и изобразил рукой приглашающий жест. — Сам зайдёшь или мне помочь? — Пошёл ты, — несмотря на слова, Гарри все же прошёл в свою комнату и позволил Тому наложить на неё чары тишины. — Думаешь, я не знаю, что должен был раньше с ней развестись и забрать Ала? Я тянул с разводом. Я знаю, что в этом моя вина! Можешь мне не напоминать! Том молча слушал его крики. — То же самое было с Джеймсом! С теми зельями! Ты помнишь?! Один в один! Я чуть старшего сына не убил, и с младшим!.. — Если ты — плохой отец, боюсь спросить, как мне называть своего? Гарри замолчал на половине фразы, чувствуя, как его в сотый раз за день накрывает чувством вины. Губы дрогнули в попытке что-то сказать. — Я не… Реддл повел плечами. — Я знаю. Просто напомнил тебе о том, какими бывают действительно плохие родители. Гарри перестал орать и с очевидной гримасой боли опустил взгляд вниз. Теперь, когда напускная ярость подутихла, его голос словно надломился. — Какой толк от моей любви к сыну и… и какой толк в заботе о нем, если из-за моей тупости он может вот так пострадать? Или даже умереть?! — Давно ты стал целителем и научился отличать одну болезнь от другой? — Я умею применять чары для определения симптомов, но я не сделал этого! Не сделал! Думал, ерунда — всего-то лёгкий кашель! Я должен был!.. — Ты бы не увидел этого даже с помощью заклинания. Потому что мало применять чары, нужно уметь отличать признаки различных болезней друг от друга. Это могут сделать только целители, обладающие значительным опытом. — Но ведь ты же не целитель! И все же заметил! Губы Тома растянулись в холодной ухмылке. — Думаешь, семьдесят лет изучения темных искусств прошли для меня даром? Не оскорбляй мои знания в вопросах жизни и смерти. — Прости, — в голос Поттера добавилась изрядная доля сарказма. — Я забыл, с кем разговариваю. Том, видимо, решил игнорировать его тон. — Есть и иной источник моих знаний, — он спокойно посмотрел на Гарри, никак не реагируя ни на его провокации, ни на крики. — В детстве я видел десятки детей с этой болезнью, и сам неоднократно переносил её. В приюте не слишком хорошо прогревали комнаты. Раздражение опять сменилось чувством вины, и именно в этот момент Гарри почувствовал, что больше у него нет сил. Его эмоции колебались из крайности в крайность несколько раз за минуту. Он падал то в состояние истерического гнева, то в самообвинения, и делал это с изрядной долей упорства. Непонятно, почему Том вообще его терпел. Шёл четвертый час ночи. Он медленно сел на кровать, прикрыв рот ладонью. Том остался стоять у двери, очевидным образом давая ему некоторое пространство для истерических жестов. Гарри покачал головой с чувством полного отвращения к самому себе. — Я видел в Омуте, как… как в твоем приюте умирали совсем ещё малыши. Из тех, что появились там практически одновременно с тобой. Том сказал совершенно равнодушным тоном: — Детей до года чаще других забирали на усыновление — только так им могло повезти выжить. Те, кто оставался, часто болели и не всегда получали помощь вовремя. В конце концов доходило до воспаления лёгких или каких-то иных тяжелых заболеваний. Их отправляли в карантинную комнату и, если становилось совсем плохо, в местные больницы, откуда они часто не возвращались. Том слегка повел плечами, будто от холода. — Редко, но мне тоже приходилось бывать в этой комнате. Только в отличии от многих магглов я всегда выздоравливал. С его губ сорвался смешок. — Гарри, ты никогда не задумывался, как такой ребенок, как я, росший в маггловском приюте со скудной едой и плохим лечением, мог достичь роста почти в шесть с половиной футов? Непонимающий взгляд Гарри скользнул по его фигуре. — Ты, кажется, всегда был высоким? Даже в детстве… Может, наследственное? — Мой отец ниже меня примерно на половину фута, про мать, как и ее родственников, и говорить нечего. — Ты думаешь, тебе помогала твоя магия? Как и с лечением от болезней? — Я не думаю, а точно это знаю, — он отвел взгляд. — Была одна ночь… Наверное, мне было пять или шесть лет. Я лежал с жаром и кашлем, и дышать было… адски тяжело. В какой-то момент мне показалось, что я уже не смогу сделать вдох. Скорее всего я потерял сознание, но когда очнулся утром — чувствовал себя совершенно здоровым, будто все это было кошмарным сном. — Том… — Я рассказываю это не для того, чтобы ты жалел меня. Дети с магическими способностями не умирают от простых маггловских болезней. Организм магов в момент опасности способен самоисцеляться, а у детей это проявляется особенно ярко. Неужто ты думаешь, что силы твоего сына так слабы? Взгляд Гарри из потерянного стал настороженно ищущим. — Ты… уверен в этом? — Более того, я думаю и тот случай с твоим старшим сыном Джеймсом и зельями даже без моего совета не стоил бы мальчику жизни. Гарри молчал несколько секунд, уставившись совершенно опустошенным взглядом в пространство перед собой. — Помню, Невилл рассказывал, что его в детстве считали чуть ли не сквибом. Впервые его магия проснулась, когда он случайно выпал из окна. Реддл сощурил глаза, но более никак не выдал свое раздражение от упоминания одного из людей, приложивших руку к его смерти. — То же самое произошло с сестрой Дамблдора — неконтролируемая вспышка магии для самозащиты. — Но ведь… её магия стала слишком опасной и причинила вред ей самой! Том усмехнулся с некоторой грустью. — Ты путаешь причину и следствие. Её разум был повреждён нападением магглов, а вовсе не ее магией. После того случая ее уже изувеченное сознание не было способно контролировать магию. Поттер медленно снял очки, отбросил их куда-то в сторону подушек и вновь, как несколько минут назад, закрыл лицо ладонями. — Я вынужден признать, что магия лечит тело, но не душу. И на примере Арианы, и на… своём собственном примере. В каком-то смысле и на твоём тоже, Гарри. Но от физической опасности и многих болезней она действительна способна защитить. — Ты… — голос Поттера стал еще слабее. — Ты, наверное, думаешь, что я совсем псих, да? Просто ненормальный. — Уж точно не мне судить, кто — псих, а кто — нет. Гарри глухо рассмеялся, с трудом сдерживая порыв разрыдаться самым отвратительным образом. — Я не понимаю, как?.. Как у тебя получается вот так — парой фраз, избавить меня от страха, с которым я жил с самого рождения моих детей? Я просто не понимаю! — Гарри покачал головой. — Том, я — идиот. Все, что ты сейчас сказал, это же, наверное, знает любой маг. Это очевидно! Реддл подошел к его кровати и все же сел рядом. — Какая разница, очевидно или нет. Любой хороший родитель всегда будет переживать за своих детей. Ты — не исключение. Но даже тревога за жизнь ребёнка должна иметь границы. — Я знаю, что плохо себя контролирую, можешь мне это не объяснять! Я могу попытаться это исправить, но, знаешь ли, вряд ли я вдруг стану совершенно спокойным и равнодушным человеком! — А попытаться перестать винить себя за все подряд не хочешь? Гарри демонстративно фыркнул. — Ты ведь понимаешь, что ты — не всемогущее существо, способное спасти сына от всех бед мира? — Ну, мои родители спасли меня. Разве не в этом и мой долг? — И чем твоим родителям отплатил их сын? — Реддл оскалился. — Наверное, берег подаренную жизнь и дорожил ей? Избегал опасностей? — Хватит. — Нет, он решил сдохнуть за других. Даже не за свою семью. Гарри не успел понять, как вцепился в отвороты воротника Реддла и дернул его с такой силой, что тот свалился с кровати на пол. Он сам упал сверху, угодив своим острым коленом Реддлу прямо в живот. Том прикрыл глаза, пытаясь сделать вдох. Кажется, у него выбило воздух из легких, а руки рефлекторно поднялись вверх в попытке удержать Гарри от удара. Поттер ощутил как его первоначальный шок сменяется откровенным ужасом. — Не собираешься закончить начатое? — спросил Том, разводя руки в стороны. Рубашка на его груди потеряла пару пуговиц, открыв постороннему взгляду бледную кожу. Гарри резко вскочил и, не оглядываясь, рванул к выходу из спальни. В шаге от двери его поймали в объятия, руки Реддла сжались в кольцо вокруг его тела, но он вновь дернулся, пытаясь вырваться. — Я тебя не отпущу, пока не успокоишься. Гарри затих. Его тело словно бы обмякло, совсем перестав сопротивляться, но Том не был намерен вестись на такую простую уловку. Он еще сильнее сжал руки и развернул их обоих так, чтобы теперь уже самому стоять спиной к двери, перекрывая Поттеру путь к выходу. Гарри молча закрыл ладонями лицо. Из его груди вновь начали вырываться судорожные вдохи. Они постояли так еще несколько секунд. Том старался выровнять собственное дыхание, сбитое недавним ударом, и невольно Гарри тоже начал дышать с ним в один ритм. Вскоре стало немного легче, и тогда он почувствовал, как Том прислонился щекой к его волосам и коже его виска. — Я тебя спровоцировал, признаю. Но все же я сказал правду. — Кому лучше от твоей правды, Том?! Кому?! — А кому лучше от твоего гнева и чувства вины? Если уж я научился держать свои эмоции под контролем, неужели для тебя это невозможно? — У меня остался только Ал! У меня никогда больше не будет других детей, не будет другой семьи! Что ты от меня хочешь?! Как я могу быть спокойным?! Том развернул его к себе, обхватывая лицо Гарри своими ладонями. Их взгляды встретились, и на мгновение они оба провалились в мысли друг друга. — Я не позволю Альбусу пострадать. Мне тоже дорог этот ребёнок. И уже давно. Тебе ли не знать? Поттер опустил взгляд вниз, поднял руки и, едва касаясь кончиками пальцев, погладил рубашку Реддла на уровне живота — там, куда пришёлся удар. — Тебе не больно? — Не больно. Ты слушаешь меня? — Том, прости, пожалуйста. Мерлин, что я… — он зажал ладонью рот, сдерживая то ли всхлип, то ли стон. Том встряхнул его за плечи. Голова Гарри слегка дернулась назад, и после этого Реддл вновь обхватил его лицо своими ладонями, удерживая и заставляя смотреть ему в глаза. — Ты думаешь, я не понимаю, что ты окончательно пустишь свою жизнь под откос, если с Алом что-то случится? Пальцы Поттера сомкнулись на его запястьях, но не в попытке отстранить от себя. Наоборот, он вцепился в них как в единственную и последнюю опору. — Я видел, что ты делал с собой, пока у тебя не появились дети. Половина бутылки огневиски каждый вечер… Бессмысленный риск на работе аврором. Лез куда можно и нельзя, как последний самоубийца. Гарри опустил веки, не в состоянии вынести этих слов. — Я не позволю тебе делать это с собой. Ты как был жертвенным дураком, так и остался. Я столько раз видел это в Омуте… — Том искривил губы от едва сдерживаемых чувств. — Каждый раз казалось, что ты сейчас убьешься и придешь в посмертие по мою душу. Глупый самонадеянный мальчишка. — И зачем я тебе сдался — такой глупый и самонадеянный? — Гарри, хватит изображать из себя идиота. Ты отлично знаешь, зачем ты мне нужен. — Я чуть не ударил тебя. Пальцы Реддла сильнее надавили на его скулы и нижнюю челюсть, заставляя приподнять голову. — Твои эмоциональные срывы — недостаточный повод, чтобы я захотел уйти. — А что тогда достаточный повод? — Твоё желание. Гарри рассмеялся. — Ты меня терпишь! Вот что ты делаешь. — Не больше, чем ты меня. Поттер всматривался ему в глаза несколько секунд. — Ты правда в порядке? Том кивнул, и тогда Гарри резко выдохнул, закрыв ладонями лицо. — Том… — он правда хотел ему сказать. — Я… Вновь отвел взгляд. Реддл медленным и мягким движением прикоснулся к его ладони, и Поттер мгновенно переплел их пальцы. Послышался тихий вздох. — Мне все еще снятся кошмары. Каждые несколько дней, и… иногда чаще… Я вижу их лица. Сириус, Фрэд… Люпин. Тонкс. Седрик. Колин Криви. Еще десятки людей. Я просто не могу. Я не могу! Они зовут меня к себе, хотят прикоснуться и не отпускать. Просят, умоляют. А потом я вижу их трупы. Столько лет одно и то же. Я… Мерлин… у меня уже нет сил! Гарри опустил голову, устыдившись того, что говорил. — Они обвиняют тебя в своих смертях? — Нет… напрямую они так не говорят. — Они винят тебя в том, что ты живёшь с их убийцей? Гарри посмотрел на него с возмущением. — Сириуса убила Белла. Седрика — Хвост!.. — По моему приказу. — У Петтигрю был выбор, и он его сделал. Не смей его оправдывать. В битве за Хогвартс большинство моих друзей умерли от рук твоих слуг, не от твоих. Но все мои друзья пытались защитить меня. Вот в чем дело. — Я бы не советовал тебе отбирать у меня ответственность за мои прошлые поступки, — Том сощурил глаза, не скрывая недовольства. — Все мои слуги действовали, повинуясь мне. Многих из них я вытащил из Азкабана и позволил убивать. С каких пор ты решил оправдывать меня? Поттер отвел взгляд, упорно не желая отвечать на этот вопрос. Со стороны Тома послышался вздох. — Я тоже есть в твоих снах? Тот я. Неожиданно для самого себя Гарри рассмеялся. — Нет никакого того тебя. Ты — это ты, и если даже и снишься… уж точно не в кошмарах. Разве что в обычных снах. Чего мне тебя бояться, если первое, что я вижу по утрам, это как ты готовишь нам завтрак? — Тогда почему они все ещё в твоей голове? Как я и сказал, их смерти, в первую очередь, моя ответственность, а во вторую — их самих. Почти все они были взрослыми людьми и сами решали, вступать им в битву или нет. Где здесь твоя вина? — Думаешь, я не говорил себе этого сотни раз? Это не помогает. — Тогда как ты пытался это исправить? — Я думал, путешествие в прошлое поможет. Потому что тут все они… вроде как не мертвы. И, если честно, все же стало немного лучше, но… это все равно изматывает. Иногда я просто боюсь спать. Не могу уснуть. Потом встаю поздно, ты знаешь. Это… бесконечная пытка. И любое плохое событие… я будто вспыхиваю. Будто нервы всегда на пределе, и только появляется повод… я срываюсь. — Почему ты не говорил мне, что все так плохо? Есть зелья… — Зелье сна без сновидений перестало на меня действовать ещё в первый год после… ну, после твоей смерти. Все, что мне смогли подобрать целители, вызывало головные боли. Губы Реддла искривила злая усмешка. — Ты счёл мои навыки еще более посредственными, чем у этих идиотов? Гарри запнулся, не зная, что на это сказать. В его душе вспыхнула странная смесь недоумения, грусти и нежности. — Я должен был сказать, да?.. Том притянул его к себе в объятия так плотно, что между ними не осталось никакого расстояния. С губ Гарри сорвался судорожный выдох. — Я займусь этим. Как ты вообще справлялся без зелий? Гарри, уткнувшийся ему в шею, едва слышно прошептал. — Иногда пытался просто забыться. Огневиски помогал, но… я не мог быть таким рядом с детьми. Это отвратительно, я… отлично это понимал. Иногда… — из-под его полуприкрытых век вновь хлынули слезы. — Иногда я просто хотел умереть. Чтобы все это закончилось. Я… я… Реддл резко отстранился, чтобы в следующую же секунду обхватить подбородок Гарри пальцами, практически впиваясь ногтями в его кожу. — Не смей думать об этом. — Том, я… я всегда об этом думал. Я даже был бы рад, если бы мы оба умерли в ту ночь после битвы. Мне пришлось вернуться, понимаешь? Последний крестраж во мне умер, но ты был жив. Мне пришлось… а иначе… Глаза Реддла источали ужас и ярость. — Нет. — Я просто хотел быть с теми, кого любил. — Теперь у тебя есть семья. Живая семья. — Да, поэтому я все же перестал быть настолько неосторожным. Как ты мог заметить. Том всмотрелся ему в глаза, не отпуская от себя ни на шаг. В какой-то момент поняв, что Гарри даже не пытается сопротивляться, применил к нему легилименцию. Через некоторое время Реддл вновь заключил его в объятия, прижав его голову обратно к своему плечу, и Поттер позволил себе полностью погрузиться в тепло чужого тела. — Гарри… Прости меня. За то, что я с тобой сделал. Он прерывисто вздохнул, но не смог ничего сказать вслух, только посильнее сжал руки вокруг талии Тома. — Я больше не собираюсь позволять призракам прошлого причинять тебе боль. — Это я причиняю себе боль, Том. Я сам. Они недолго постояли уже в полуобьятии. Гарри прислонился щекой к его плечу, дожидаясь, пока хоть немного успокоится прерывистое дыхание. — Том?.. — Что? — Почему я вижу в твоих мыслях, как ты хочешь меня поцеловать? *** Том почувствовал, как воздух замер в его легких. Он не смог вовремя сделать очередной вдох. Гарри смотрел на него все еще влажными глазами с какой-то трогательной нежностью, но без капли удивления. Очевидно, он узнал о его желаниях не сейчас, но посчитал момент подходящим, чтобы дать Тому шанс объясниться. Как чертовски невовремя. — Я вынужден извиниться. — За что? — В последние месяцы иногда я скрывал от тебя свои мысли из-за… подобных фантазий. Не хотел вызвать отвращение или как-то напугать. — Ты ведь говорил мне, что ненавидишь все это… Что тебе неинтересна физическая близость и отвратительно даже представлять… С губ Реддла против его воли сорвался вздох. — Гарри… То, что я чувствую некоторые отголоски влечения к тебе, не значит, что я могу воплотить свои фантазии в реальность. Возможно, мне это даже не понравится. У меня нет никакого опыта. Точнее… ты знаешь, какой у меня был опыт — далёкий от получения наслаждения. Поттер встряхнул головой. — Это был не опыт. Это было насилие. Я совершенно другое увидел в твоих мыслях. Том смотрел на него несколько мгновений, но Гарри чуть опустил взгляд. — Скажи мне, что еще ты представлял, помимо поцелуя? Что ещё ты делал… со мной? Чего ты хочешь?.. — Хочу иметь возможность взять тебя за руку без повода. Сжать твоё запястье и просто посмотреть на твою реакцию. Обнять тебя со спины и прижать к своему телу. Прикоснуться губами к моей метке на твоём лбу, как когда-то делала чёртова девчонка Уизли. Мне продолжать, Гарри, или ты уже наслушался вдоволь? Его сердце билось как сумасшедшее, кровь прилила к лицу, явно вызвав на нем неровные пятна румянца, которые всегда так портили его внешний вид. Это был не страх, а что-то граничащее с чувством стыда или унижением, которые он не привык ощущать вовсе. Его скованное, замершее тело бунтовало против этого признания, но какая-то небольшая часть его души, напротив, упивалась восторгом от собственной смелости и огромного, всепоглощающего облегчения. Слова были сказаны и возвращать их обратно он не собирался. Поттер как-то растерянно хмыкнул. — Еще пару недель назад я был практически уверен, что стал тебе отвратителен после тех разговоров в новогоднюю ночь. И что ты тогда просто не показал мне своих настоящих чувств. Лицо Реддла дернулось от гнева. — С чего мне вдруг чувствовать к тебе отвращение?! Что за бред?! — Откуда мне знать, почему ты стал скрывать свои мысли от меня?! Откуда мне знать, почему ты лишний раз старался не прикасаться ко мне? — Ты уже понял — почему. — Сейчас — да. А раньше? Как я мог быть до конца уверен?! Как я вообще должен был понять? — Ты и не должен был понять. Ты должен был спросить. Гарри нервно дернул уголком губ. — О, вот так? Какой я дурак, что не спросил «О, Том! Ты случайно не думаешь, насколько я жалок?» — Я никогда не думал о тебе, как о слабом человеке. Никогда. И не нужно винить меня в тобой же выдуманной лжи. — Как скажешь! Давай я сейчас все проясню, чтобы себе не надумать новую ложь! Ты хочешь меня? Глаза Поттера сияли словно от какого-то внутреннего жара, в них не было ни отвращения, ни злости. — В прошлой жизни у меня не было человека, которого я бы осмелился подпустить так близко к себе. Я никому не доверял. Возможно, я чувствую к тебе эти желания из-за того, что доверяю больше, чем кому-либо. И потому хочу быть ближе, чем с кем-либо раньше. Том ненадолго прервал мысль, собираясь с силами. — Я сказал все это, чтобы между нами не было недопонимания, Гарри. Но я отлично понимаю, что ты не должен потворствовать моим желаниям. Тебе нечего бояться. Я не притронусь к тебе без твоего разрешения. И я знаю, ты тоже. Гарри тихо рассмеялся. — Какой же ты джентльмен, Том. Просто невероятно. Впервые за эту ночь Поттер был настолько спокоен, и невольно в мысли Тома прокрались подозрения. — Ты уже думал об этом. — Конечно, думал. — Ты допускал, что… у меня могут быть к тебе такие… чувства? Гарри слегка пожал плечами. — Может быть. Ты, знаешь ли, ещё в посмертии вёл себя… неравнодушно по отношению ко мне. Было сложно не заметить. Глаза Реддла распахнулись шире. — Ты думал об этом ещё до перемещения в прошлое? Тогда зачем ты?.. — Я сделал свой выбор, и жизнь с тобой — часть этого выбора. — То есть то, что я мужчина, тебя не беспокоит? Истерика Поттера, казалось, была исчерпана. Он растер лицо руками, убирая остатки слез. — Видимо, мне не важно, какого пола человек, если он мне приятен. Том вздернул бровь. — Приятен? — Напрашиваешься на комплименты? Реддл вздохнул с чувством невероятной усталости. — Нет. Пытаюсь тебя понять. — Том, проблема не в твоих чувствах. — Если проблема в моих желаниях, то забудь о том, что я сегодня сказал. Я не хочу, чтобы ты начал бояться меня. Я не прикоснусь к тебе… — Проблема в том, что я сам не знаю, насколько далеко способен зайти в физической близости. А ещё проблема в том, что я с такой силой хочу твоих прикосновений, что меня это пугает и возбуждает до дрожи. Гарри, казалось, было неловко смотреть ему в глаза, но он все же сделал это, чтобы увидеть реакцию на свои слова. Том застыл, непреднамеренно задержав дыхание. Его губы двинулись, будто сами по себе. — Я чувствую совершенно то же самое. Плечи Гарри расслабились. На его лице появилась та самая мягкая смущенная улыбка, которую Реддл обожал до покалывания в кончиках пальцев. — Том… Мы можем попробовать через год или два, если к тому времени ты и я ещё будем этого хотеть. Наверное, этого времени нам обоим хватит, чтобы разобраться в желаниях друг к другу. Ты закончишь Хогвартс и… Как ты думаешь? Том почувствовал, словно лопнул канат, стягивающий его шею мёртвым узлом. Звуки окружающего их мира стали сначала тише, а потом громче. Где-то в глубине его глаз, под веками, вспыхнул жар, намереваясь вырваться наружу щиплющей соленой влагой. Медленно разомкнув губы Реддл, совершенно утративший контроль над собственным голосом, произнес: — Согласен.