Драко Малфой и Наследник Слизерина

На следующий день выпал снег и покрыл замок белым покрывалом. За метелью снаружи вскоре последовал еще больший холод внутри. В конце концов, Северус говорил Драко, как легко могут рухнуть стены Хогвартса, когда враг внутри. Джастин Финч-Флетчли и Почти Безголовый Ник должны были окаменеть — и это случилось. Однако на этот раз Поттер не пытался наладить отношения с Финч-Флетчли. Пуффендуец убежал от страшной змеи Малфоя слишком быстро, чтобы все могло выглядеть так, будто Поттер натравил ее на него, и поэтому Поттера не было поблизости, когда это произошло. Драко, возможно, не сможет остановить нападения на магглорожденных, что в любой момент может привести к смерти Гермионы. Но, по крайней мере, на этот раз он улучшил репутацию Поттера. Мысль о смерти Гермионы все еще причиняла ему боль, даже после того, как она накричала на него после дуэли. Представив ее на месте Финч-Флетчли, ему захотелось лечь в постель, прижать к себе Имуги и не вылезать оттуда никогда. Пока что пострадали только Финч-Флетчли и Ник. Ему пришлось весь день ждать новостей и ничего не делать, разве что наслаждаться двойным вниманием после дуэли с Поттером. Он подумывал о том, чтобы попросить Добби проследить за Финч-Флетчли, вместо того чтобы тратить свободное время, присматривая за Поттером, как обычно. Но если Добби в процессе сам окаменеет или с ним случится что-то еще хуже, это будет очередным провалом в списке. Добби, Гермиона, Рон, Гарри, Северус и все, кто был ему дорог, даже другие второкурсники Слизерина, — все они были в опасности, а Драко ни черта не делал… Он мог бы рассказать всем, что это василиск, еще несколько месяцев назад. Драко пробрался в комнаты Северуса второй вечер подряд, в ту ночь, когда окаменел Финч-Флетчли. — Пришел сделать признание? — вкрадчиво спросил Северус. Драко умолял впустить его, ссылаясь на то, что все еще испытывает боль после напряженной дуэли. В конце концов Северус впустил его. Драко промчался мимо гостиной в библиотеку Северуса, где, к его удивлению, стояла рождественская елка. Маленькая, украшенная только серебряной фольгой и мишурой, но с большим количеством зачарованных светлячков. Несмотря на то, что Драко столько раз любовался великолепием Малфой-Мэнора и Хогвартса, это была самая красивая рождественская елка, которую он когда-либо видел, — светлячки сказочно мерцали, переливаясь зеленым светом. Он подумал об этом еще до того, как увидел у подножия небольшой пузырек со своим именем. Драко взял его в руки и улыбнулся, увидев характерный синий цвет. — Я знал, что ты все еще любишь меня! — взволнованно воскликнул Драко, и на лице Северуса появилось выражение неописуемой боли. — Если вы присмотритесь повнимательнее, — с упреком сказал Северус, — то обнаружите, что аналогичные предметы есть для мистера Крэбба, Гойла, Нотта и Забини. Как ваш декан, я с крайней неохотой вынужден устроить что-то вроде праздника, когда целый класс мальчиков решил остаться в замке. Он фыркнул, увидев изумленное выражение на лице Драко. — Вы не знали, что ваши одноклассники тоже останутся? Драко с нетерпением ждал тишины и покоя. — Я вижу, мистер Малфой, что ваше обещание поддерживать дружеские отношения с одноклассниками принесло отличные результаты. — Перестань называть меня мистером Малфоем, я знаю, ты хочешь, чтобы я думал, будто ты меня ненавидишь или что-то в этом роде, — засмеялся Драко. — Но это просто звучит слишком похоже на моего отца, и мы оба это знаем, так что прекрати! Я обещаю делать вид, как будто ты все еще притворяешься, что больше не мой крестный. Драко никогда не видел, чтобы кто-то закатывал глаза так медленно и многозначительно, как это делал Северус. Это было очень впечатляюще. Ему хотелось, чтобы Северус проделал это несколько раз, чтобы Драко мог потом это повторить. — Эта боль, Драко, о которой ты говоришь, после дуэли все еще не утихла? — Я думаю, что монстр, от которого ученики превращаются в камень, это василиск! Северус потер свой лоб. — Василиск, говоришь? И как ты пришел к такому блестящему выводу? «Потому что я из будущего», — без особой надежды попытался сказать Драко, но, конечно же, Лэнглок. Вместо этого он сказал: — Я изучал эти вещи, потому что собираюсь стать невыразимцем. — Затем он смущенно понизил голос: — И в детстве я был просто помешан на всех видах драконов и рептилий. Я знаю, ты это помнишь. — Он узнал почти все о василисках и дюжине других змееподобных магических существах еще в первый раз на втором курсе. Почему-то он просто не связал воедино все факты. — Как можно это забыть? Меня преследовал разъяренный корейский дракон у фонтана в Малфой-мэноре, которого подарила твоя настолько недальновидная тетя… — Он нахмурился, увидев теплую улыбку Драко. — У тебя наверняка больше нет этой штуки, Драко. — О, конечно нет. — Итак, ты в своей бесконечной мудрости определил, что существо, превращающее учеников в камень, это василиск. Чей взгляд убивает любого, кто на него смотрит. А не превращает в камень. Или, может быть, именно поэтому второкурсник Драко никогда не думал, что этот монстр может быть василиском. Может, на этот раз это был не василиск? Или его никогда и не было? Не то чтобы Драко был там и видел, как Поттер убил его. Возможно, все это было гриффиндорской пропагандой, и Поттер на самом деле победил лишь манию величия маленького, но смелого наргла. — Но, сэр… — Вон! Ты отнял у меня достаточно времени. Иди и излагай свои глупые теории своим друзьям. — У меня нет друзей, — надулся Драко. — Ну, кроме Добби. Северус уставился на него с таким видом, словно его крестник только что решил отказаться от магии и стать непальским пастухом. — Кто такой Добби? Домашний эльф из твоего поместья, которого ты устроил на работу в Хогвартс? Ты только что назвал его своим другом? Драко пожал плечами. — Я учил его играть в волшебные шахматы. Только теперь он стал настолько хорош, что продолжает обыгрывать меня. — Его охватило вдохновение. — Я должен научить его играть во взрывающиеся карты! Северус с глухим стуком ударился головой о спинку кресла, чем напомнил самого Добби. — Достаточно, Драко. Тогда иди к своему домашнему эльфу и оставь крестного размышлять о тщетности человеческого существования. — Добби говорит, — радостно произнес Драко, — что надежда — единственный путь к свободе! Он не был уверен, что это вполне приемлемо для профессора — швырять такой большой книгой в сторону своего ученика, когда тот уходит. Массовое пребывание второкурсников в Хогвартсе на рождественских каникулах было легко объяснимым явлением: проще говоря, так им велели их отцы. Когда Драко недоверчиво спросил, почему, Блейз и Тео в один голос ответили: «Потому что так сказал им твой отец». А ведь в этом году Драко и отец обменивались вежливыми, хотя и шаблонными и по большей части лживыми письмами, в которых не было упоминаний о Тайной комнате. Ему следовало бы знать, что не стоило полагаться на то, что отец будет вести себя нормально. — Он рассказывал всем нашим семьям, что ты наследник Слизерина, — сказал Винс, высунув голову из-за кровати и неловко по-заговорщицки подмигнув, после чего снова скрылся за занавесками. — И, полагаю, мы должны «помогать тебе», — пожал плечами Блейз. — Не то чтобы ты нам позволишь это сделать, но что угодно лучше рождественского ужина с ходячим трупом в лице нового маминого мужа. — Я бы предпочел провести Рождество там, где есть более-менее приличная библиотека, — согласился Тео. — Если бы я был дома, отец заставил бы меня пойти на твой зимний торжественный бал в этом году, Драко. А я ненавижу балы. — Винс? Грег? Вы тоже рады, что остались? — устало спросил Драко. Грег высунул голову с простодушным выражением лица. — Если Блейз остается, то и мы, конечно, тоже останемся, — сказал он, как будто это было совершенно очевидно. Это не оставляло сомнений, кому теперь они были преданы. — Ты ведь не собираешься посвящать нас во все это, не так ли? — вздохнул Блейз. — Знаешь, я уже начал сомневаться в том, что ты все-таки наследник. Но потом твой отец начал говорить об этом… Точно так же, как отец всегда заявлял, что в жилах Малфоев течет кровь Слизерина. — Он просто знает, что ходят слухи. Вероятно, из-за того, о чем многие из вас писали своим отцам. И он же не будет опровергать слухи, которые выставляют его могущественным и важным, верно? — Драко постарался как можно лучше изобразить отца: — Ну, мой сын — наследник Слизерина, убивает всех негодных, разве вы не знали? Никто из них не засмеялся. Казалось, что вернуть их расположение невозможно, не выдавая себя за наследника и не успокоив их уязвленное самолюбие. Но, возможно, он бы старался больше, если бы у них хватило такта смеяться над его шутками. Уизли были более любезны. Рождественское утро в этой компании было наполнено детской какофонией звуков, которая, как он был вынужден признать, была лучше прошлогодней тишины. Пятеро второкурсников были единственными слизеринцами, которые остались на каникулы, и подземелья были в их распоряжении. Из-за того, что они стали проводить больше времени вместе, он снова почти начал испытывать к ним былую привязанность. Радостное хвастовство подарками напомнило гриффиндорскую гостиную. Драко сидел и по большей части наблюдал за происходящим, хотя и с открытыми шторами. Прежде чем Винс успел вскрыть вторую коробку, в которой, очевидно, тоже были конфеты, Драко предложил им взять свои подарки и открыть их под рождественской елкой вместе с Северусом. Это было одно из величайших удовольствий в жизни — видеть такое выражение на лице Северуса, когда пятеро двенадцатилетних мальчиков, левитируя перед собой горы подарков, появились у его двери около девяти утра. Когда они устроились, Северус бросил на Драко взгляд, в котором ясно читалось, кого он считает ответственным за это непредвиденное бедствие. По правде говоря, это было поразительной смелостью — в ноябре взорвать комнаты Северуса, а в декабре, что еще хуже, наполнить их весельем. Когда они впятером уселись у елки, Северус, суровый взрослый мужчина, сидел в кресле и наблюдал за происходящим с бокалом виски в руке, который он опустошал и наполнял снова и снова. Драко удалось вытянуть из Северуса краткое изложение истории, как Салазар Слизерин испортил Рождество, после чего Северус велел заняться подарками. Даже Драко почти никогда не видел такого изобилия зелено-серебристой упаковки. Родители как будто соревновались в том, чтобы превзойти друг друга, возможно, чтобы произвести впечатление на наследника Слизерина. И, конечно, отец решил поступить иначе, чем в прошлом году, и завалил Драко всевозможными ненужными вещами. Наследнику Малфоев не пристало получать меньше всего подарков. Возможно, он и получил больше всех, но в какой-то момент стало трудно сказать наверняка. Драко уже отправил сову с четвёртой подвеской Гермионы — простой буквой «Г», как аналог первой буквы имени на браслете его матери. Хотя он проснулся в холодном поту в два часа ночи в канун Рождества при мысли, что Гермиона могла подумать, что эта буква означает «Наследник». Но теперь уже ничего нельзя было изменить, поэтому он переключил внимание на разложенные перед ними игрушки, книги, необычные перья и канцелярские принадлежности, одежду, обувь и украшения, волшебные предметы, закуски и конфеты. Так получилось, что мальчики ничего не подарили друг другу, но их родители с лихвой это компенсировали. Перед ними лежала куча бесчисленных расходов и целая гора оберточной бумаги, и Северус начал ее утилизировать. Было трудно не содрогнуться от мысли о том, что Северус, должно быть, думает обо всех них. Северус вообще вырос без особого достатка, и вот теперь вынужден наблюдать, как эти дети бездумно радуются своим неправедно нажитым богатствам. Драко был рад, что в этом году купил Северусу не один подарок. И настолько обрадовался, что Тео тоже подарил Северусу подарок, что поцеловал его в щеку. Тео покраснел, как гриффиндорская рождественская елка, а остальные мальчики заулюлюкали. Северус вздохнул: — Мистер Малфой, не могли бы вы любезно позволить мне открыть подарок мистера Нотта… Не думаю, что мы находимся под омелой… Северус оставался невозмутимым, открывая подарок — книгу о редких ядах из стран Африки к югу от Сахары, хотя Драко знал, что она, скорее всего, его заинтересует, если только у него уже нет такой. Он был таким же невозмутимым, когда открыл первые два подарка Драко: новую пару дорогих перчаток из драконьей кожи и книгу о последних достижениях в теории создания заклинаний. Но при виде последнего подарка от Драко уголки губ Северуса, наконец, приподнялись. Это была серебряная именная табличка ручной работы для его рабочего стола, довольно изящная и стильная по мнению Драко. На ней было написано: «Профессор Северус Снейп, мастер зельеварения, изобретатель и дуэлянт». — В конце концов, сэр, — сказал Драко, широко раскрыв глаза, изображая невинный вид, — вы, должно быть, величайший дуэлянт во всей школе, если не в стране, раз победили такого знаменитого и искусного волшебника, как Гилдерой Локхарт. От его мимолетной улыбки Драко стало так тепло, словно Северус позволил ему глотнуть свой виски, чего, разумеется, он никогда не делал. Он надеялся, что Северус воспользуется хотя бы табличкой, если не книгой или перчатками. В конце концов, сейчас на руке Северуса было кольцо из бирюзы с драконом-уроборосом, которое Драко подарил ему на прошлое Рождество. Под елкой оказался еще один подарок для Северуса — длинный цилиндр в золотистой оберточной бумаге. Никто из них не признался, что это от него. Что не помешало бы Северусу обвинить Драко, но он не смог, как только открыл его и увидел, что это совсем не соответствует вкусу его крестника. По крайней мере, он выглядел дорого. В цилиндр был вложен роскошный гобелен с изображением прекрасного луга, полного золотистых роз в лучах солнца. Там даже был деревянный крючок и набор для подвешивания. На вид он подходил по размеру для темной стены, где Северус замуровал свой старый камин. Но он без раздумий бросил гобелен в свой новый камин. Винс поднял записку, выпавшую из золотой обертки. «От анонимного поклонника», — прочитал он вслух, и Северус, забрав у него записку, так же презрительно бросил ее в огонь. Раздав всем по пузырьку с Зельем спокойствия, Северус повел их шумную компанию на рождественский ужин. Каким-то образом Большой зал выглядел еще лучше, чем в прошлом году, с этим волшебным снегопадом и инеем на елках Хагрида. Драко остановился на пороге, с болью вспомнив, как Хагрид в прошлый раз украшал замок на Хэллоуин, меньше двух месяцев назад, когда они вместе с Гермионой, Поттером и Роном угадывали форму тыквы. Прошло так мало времени, но расстояние между Драко и гриффиндорцами в это Рождество казалось непреодолимым, как пропасть в несколько веков, а Поттер теперь гордо носил этот ужасный рождественский джемпер Уизли. Драко поправил свой новый кашемировый джемпер кремового цвета с жемчужными пуговицами, подаренный матерью, который он носил под распахнутой мантией, чтобы все увидели сверкающий морской жемчуг. Он сказал себе, что этот контраст был не в пользу Поттера. Вскоре Дамблдор запел свои любимые рождественские гимны. Хагрид, все больше и больше напивавшийся гоголь-моголем, начал свои обычные рождественские выходки, понятия не имея, что совсем скоро он станет главным подозреваемым школьного совета. Драко не смог убедить Блейза и Тео, что рождественские хлопушки — это для плебеев, как ему это легко удалось с Винсом и Грегом на синей линии. И теперь Винс и Грег последовали примеру Блейза, а не его. Драко начал что-то бессвязно бормотать, в неверии размахивая руками, когда Блейз и остальные начали взрывать хлопушку за хлопушкой, а Тео расхохотался так громко, что привлек внимание Поттера. Драко вызывающе смотрел на него в ответ, пока тот снова не отвернулся. Троица Поттера ушла рано, но не настолько, чтобы не услышать, как Блейз уговаривал Северуса написать записку, разрешающую им выйти на поле для квиддича в 3 часа. Поттер остановился, и Драко испугался, что он попытается устроить импровизированный матч-реванш между Гриффиндором и Слизерином. У него, конечно, спортивного азарта было в избытке. Но сколько бы людей Драко ни мучил в синей петле, никто не заслуживал того, чтобы проиграть Поттеру в квиддич на Рождество. — На меня не рассчитывайте, — поспешно сказал Драко. — Я собираюсь пойти в совятню. — Когда слизеринцы запротестовали, Драко съязвил: — Очень важно заниматься магией крови, знаете ли, святки идеально подходят для этого. — А у гриффиндорцев, стоявших поблизости, были такие лица, словно они не могли понять, шутит Драко или нет. Драко для приличия поднялся в совятню, на случай, если Поттер снова последует за ним. Но оказался там в одиночестве, в аккомпанементе совиного уханья. Он взял лист новой почтовой бумаги, присланной мамой, написал короткую записку с пожеланиями счастливого Рождества и отправил ее с одной из школьных сов. Затем развернулся, чтобы уйти, и чуть не выпрыгнул из своих ботинок, когда увидел Блейза и Тео, которые стояли там в простых слизеринских мантиях и наблюдали за ним. — Какого хрена? — рявкнул Драко, отскакивая назад. — Вы меня напугали! Почему вы не готовитесь играть в квиддич? Блейз и Тео обменялись взглядами. — Нам не хотелось, Драко. Но, э-э, Крэбб и Гойл все еще собираются поиграть, — пробормотал Блейз, что вызвало у Драко тревогу по бесчисленным причинам, главными из которых были: 1. Блейз обычно называл их Винс и Грег; 2. Блейз сам предложил сыграть; и 3. Винс и Грег точно не были способны провести матч по квиддичу в одиночку. — Что случилось? — осторожно спросил Драко, подозревая, что это попытка выманить у него признание в том, что он наследник Слизерина, и, когда они последовали за ним в сторону подземелий, их разговор только подтвердил это. — Я видел, как Поттер смотрел на тебя сегодня за рождественским ужином, — сказал Тео. — Как ты думаешь, он подозревает тебя? — Я знаю, что он подозревает меня, — протянул Драко. — Хотя раньше ему никогда не нужен был повод, чтобы пялиться на меня, не так ли? Тео издал странный сдавленный звук, и Блейз толкнул его локтем в бок. — Как думаешь, он что-нибудь знает? — спросил Блейз с необычной для него тревогой за благополучие Драко. — Поттер? — Драко пожал плечами. — Поттер не смог бы выбраться из бумажного пакета с помощью заклинаний. Я вряд ли буду мучиться бессонницей по ночам, беспокоясь о том, что знает Поттер. — Но это не помешало ему обыграть тебя в квиддич, не правда ли? — спросил Тео со странной враждебностью в голосе, после чего Блейз снова сделал ему замечание. Если это была попытка выудить информацию, он ожидал, что его товарищи-слизеринцы справятся с этим лучше. Вместо этого они просто вели себя странно. Когда они подошли ко входу в гостиную Слизерина, он был настолько отвлечен, что пароль вылетел у него из головы. — Тео, какой пароль? — Э-э, я не уверен, — сказал Тео, который за все учебные годы ни разу не забывал пароль ни на синей, ни на красной линии. Кто-то наложил на них Конфундус? — Блейз? — Понятия не имею, приятель, — сказал Блейз, который никогда в жизни не называл Драко приятелем. — Дай-ка подумать, — сказал Драко, сосредоточившись. Он вспомнил, что пароль «Чистокровный», но подождал, не вспомнят ли его одурманенные соседи сами. — Э-э, змеиное дерево? — слабо попытался Тео, уставившись на вход, как будто хотел, чтобы он открылся. Это было глупо. Разве «змеиное дерево» не был одним из паролей в прошлом году? По какой-то причине это врезалось Драко в память… Драко никогда не забывал тот разговор, как бы ни старался. Однажды Пожиратель смерти — всегда Пожиратель смерти, сказал ему Поттер. Драко был настолько не в себе, что произнес слизеринский пароль в присутствии Поттера. Змеиное дерево. В секретных радиорепортажах Ли Джордана времен войны, «Поттеровском дозоре», с восхищением рассказывалось о том, как троица Поттера пробралась в Министерство магии, используя Оборотное зелье. — Ах да. Чистокровный, — Драко притворился, что вспомнил. Дверь скользнула в сторону, но Драко не вошел. «Блейз» и «Тео» обменялись встревоженными взглядами, они вели себя более дружелюбно друг с другом, чем когда-либо в реальности. — Блейз, принеси мне мои любимые яйца белки-мутанта с кухни от Добби. Он знает, какие именно. И не смей возвращаться без них, иначе я тебя прокляну. И настоящий Блейз сказал бы ему, куда он может засунуть свои яйца белки-мутанта, если они вообще существовали. Но самозванец обменялся взглядами с Тео, сказал «Конечно, приятель» и поспешил к лестнице. Значит, точно Рон. Гермиона не стала бы так часто называть его приятелем. Она сказала, что в ближайшее время будет работать над проектом, который очистит его имя. Это ли она имела в виду? Превратить своих идиотов в слизеринцев и обманом заставить его раскрыть правду? Но у них были невероятно низкие навыки наблюдения за динамикой Слизерина, если они думали, что Драко может отдавать приказы и угрожать Блейзу Забини и заставить его подчиняться. Нет особого смысла притворяться кем-то, если ты не можешь вести себя как он. Итак, Драко оказался один на один с Гарри Поттером, застрявшим на шестьдесят минут (или сколько там уже осталось) в облике Теодора Нотта. Он не был уверен, злиться ему или радоваться, что гриффиндорцы сочли его достойным таких усилий. Второкурсники, готовящие оборотное зелье почти наверняка в одиночку? Мерлин, Гермиона была настоящим чудом. А вот Поттер не очень. Поттер смущенно последовал за Драко в слизеринскую гостиную, стараясь не слишком пялиться на камин, украшенный резьбой в виде змеи, и зеленые лампы, как будто видел их не в первый раз. По дороге в спальню он не отставал от Драко, но каждый его жест был поттеровским. Теперь, когда Драко осознал это, казалось, будто вся сущность Гарри Поттера прямо сочилась наружу. Но он сказал себе, что должен убедиться наверняка, прежде чем позволить себе повеселиться. — Это было забавно, скажи, Тео? — начал Драко. — Лицо профессора Снейпа, когда я поцеловал тебя сегодня утром у рождественской елки? И, конечно же, на необычайно выразительном лице Тео отразились шок, недоверие и паника, прежде чем Поттер смог выдавить из себя слабое: — Да, я не думаю, что Снейпу нравится смотреть, как его ученики целуются. Целуются? Поттер и понятия не имел, что это был всего лишь поцелуй в щеку. Драко не уточнил, и теперь это недоразумение натолкнуло его на коварную идею. — Он мой крестный. Хоть он и говорит, что одобряет нас, он, вероятно, не хочет, чтобы это бросалось ему в глаза. — Драко подошел к своей кровати, сбросил мантию и присел на край. — Иди сюда. Поттер подошел к нему словно осужденный, идущий на гильотину. — Эм, Драко, что ты… — Я знаю, почему ты не пошел на квиддич вместе со всеми, — тихо промурлыкал Драко и поманил пальцем. — Будет лучше, если ты поцелуешь меня без присмотра моего крестного, верно? — О, э-э, да, наверное, — сказал Поттер. Драко был приятно удивлен, увидев, что Поттер настолько увлекся своим обманом, что скинул ботинки и забрался на кровать Драко. И, казалось, пожалел об этом, когда Драко применил Муффлиато и охранные чары. — Подожди, что ты делаешь? — Чтобы нас никто не отвлекал, — сказал Драко и уставился на спутанные светлые волосы, спадающие Поттеру на лоб и на его подушку. В спальне Слизерина Тео не раз оказывался в его постели, но в более поздние годы. И было пугающе легко представить эти знакомые песочные волосы теперь более непослушными и темными. — Мы не можем этого допустить, верно? — Нет, — сказал Поттер, явно изо всех сил пытаясь сохранить самообладание. Он лег на бок, повернувшись к нему лицом. Драко лежал в такой же позе рядом с Гермионой, когда они навещали семьи друг друга, целую вечность назад. — Нет, это… было бы нехорошо, нет. Драко тряхнул головой, отбрасывая волосы с глаз, и увидел, как Поттер в свою очередь провел рукой по коротким волосам Тео. О, в какую воображаемую головоломку он загнал Поттера. — Тебе понравился мой рождественский подарок? — спросил Драко, хотя на самом деле ничего не подарил настоящему Тео, и Поттер кивнул. — Да, он замечательный, Драко, — солгал он довольно неумело. — Как раз то, что я хотел. — Почему ты так смущаешься? — сладко спросил Драко. — Здесь только ты и я, малыш, — и увидел, как на лице Теодора Нотта отразилось смущение, которое было биологически невозможно для слизеринца. Он не мог поверить, что Поттер все еще думает, будто дурачит его. — Мне кажется, я просто был напряжен в последнее время, — сказал Поттер, наконец взяв себя в руки, и в его глазах появился характерный для Поттера блеск, который придавал этим голубым глазам оттенок зелени. — Знаешь, из-за всего, что происходило недавно. Все, что они говорили о тебе, Драко. Я… — Поттер облизал губы и посмотрел Драко в глаза, подперев подбородок рукой. — Ты мне просто очень нравишься, Драко. Я не хочу думать, что они говорят правду. Этот ублюдок хотел играть грязно, не так ли? Отлично. — Да ладно тебе, — промурлыкал Драко, словно герой какого-то плохо написанного любовного романа, — ты что, не доверяешь мне, малыш? — Я… Боже, Драко… — Поттер, похоже, потерял способность связно излагать свои мысли, что никогда не было проблемой для Тео. Конечно, иногда это делало Тео более терпимым, но это уже другая история. — Нет, конечно, я доверяю тебе — или хочу доверять. Я хочу верить в тебя, просто иногда это сложно. Но я правда хочу. Потому что ты мне действительно нравишься. Ты это знаешь. Драко почувствовал острую боль в груди, вспомнив о последнем разговоре, который они вели совсем не как враги. — Что ж, ты мне больше чем нравишься, — сказал Драко, понизив голос. — Ты ведь знаешь это, да? Так что, если тебе нужно о чем-то спросить меня, малыш, просто спроси. — Драко, — сказал Поттер, делая глубокий вдох, — ты наследник Слизерина? На долю секунды Драко захотелось ответить «да», просто чтобы подразнить его. — Нет, — сказал Драко, — конечно нет, как ты мог так подумать, — и скорчил печальную мину. Поттер выглядел так, словно искренне чувствовал себя виноватым, что спросил об этом, даже под личиной Тео. — Прости, Драко. Малыш, — сказал он, осторожно пробуя это слово на вкус. Драко и не думал, что он так хорошо отнесется к своей роли. — Я просто хочу, чтобы все остальные так о тебе не говорили. Пора повышать ставки. — Неважно, что они говорят, — хрипло произнес Драко, — меня волнует только то, что думаешь ты, — и, казалось, чуть не довел Поттера до сердечного приступа, просто расстегнув верхнюю пуговицу на своем кашемировом джемпере. — О, — сказал Драко, намеренно неверно истолковав взгляд Поттера, — тебе нравится джемпер, который подарила мне мама? — И расстегнул еще одну жемчужину, а затем и последнюю. — Или тебе нравится только мое горло… — Он откинул свои гладкие волосы в сторону и запрокинул голову, обнажая шею и верхнюю часть ключиц. Он почувствовал на себе беспомощный взгляд Поттера. — Ты можешь поцеловать меня туда, если хочешь. И ты правда этого хочешь, не так ли? — Нет, эм, я в порядке, — сказал Поттер почти срывающимся голосом, и Драко повернулся и надул губы, глядя на него совсем близко. — Малыш, — заныл Драко, выпячивая нижнюю губу, — почему ты меня не поцелуешь? — Я просто, э-э, стесняюсь, — в отчаянии сказал Поттер и отодвинулся еще дальше. — Я знаю, ты хочешь поцеловать меня, малыш, — вздохнул Драко и откинул голову на подушку, глядя на Гарри из-под полуопущенных век. Он приоткрыл губы, словно в ожидании поцелуя. — Разве ты не собираешься получить то, чего хочешь? Гарри беспомощно уставился на него, проводя пальцами по волосам Драко, затем со вздохом отстранился и сел, тяжело дыша. Драко тоже сел, закатив глаза, подражая Северусу. — Так вот, значит, границы твоих возможностей для спасения школы? Ты не поцелуешь Пожирателя смерти даже ради этого, Гарри Поттер? Лицо Поттера побелело. Он отпрянул назад и почувствовал, как занавески прижались к его спине, и, похоже, немало удивился, насколько плотно чары держали их форму. — Что… я… почему ты меня так называешь? — А ты как думаешь? — вздохнул Драко, закатывая глаза и застегивая пуговицы на воротнике. — Я стал уверен в этом только тогда, когда ты назвал пароль, который я сказал при тебе. Но подозревал, что это были вы с Роном, с той минуты, как вы начали называть Винса и Грега Крэббом и Гойлом. — О, — смущенно сказал Поттер. — Точно, кажется, мы забыли их имена… — Я всегда поражался, — шутливо сказал Драко, — не только смелости гриффиндорских планов, но и глубине исследований, стоящих за ними. Занавески заколдованы, и ты не сможешь выбраться, даже если попытаешься. — Поттер, казалось, напрягся еще больше. — Расслабься, Избранный, я не собирался доводить дело до конца, только не с тобой. Я просто проверял тебя. Я никогда не собирался делать это насильно… — О, — еле слышно произнес Поттер с таким выражением лица, словно его мозг снова перестал работать. — Да, эм, я думаю, Нотт был бы расстроен… Прости, когда я выбрал его, я не понимал, что вы с ним были, э-э… да… Драко пришлось моргнуть, чтобы осмыслить услышанное. — Что? Нет, я не встречаюсь с Ноттом. Я же говорил тебе, что это была проверка. Чем больше ты мне подыгрывал, тем больше я убеждался, что ты не Тео. Ты правда думал, что мы с ним целовались? — Поттер слабо пожал плечами. — Поттер, нам двенадцать. — Я не знаю, Драко, — с несчастным видом произнес Поттер. — Я никогда не смогу понять, что ты собираешься делать. Более достойный человек сжалился бы над ним. Но это был Драко Малфой. — Позволь рассказать тебе, что я уже понял о вашем идиотском плане. Вы каким-то образом раздобыли волосы или что-то подобное у Блейза и Тео, приняли Оборотное зелье — думаешь, я не знаю, что это такое? Новость дня, Поттер, мой крестный — один из лучших мастеров зельеварения нашего времени. Оборотное зелье, которое Гермиона каким-то чудесным образом успешно сварила для вас, и поэтому она… — Мы с Роном помогали, — защищаясь, сказал Поттер. — Она послала своих маленьких приспешников допросить меня, думая, что я расскажу правду другим слизеринцам… — Как будто Драко стал бы откровенничать с Блейзом или Тео, даже если бы не разгадал их план. Гермиона серьезно переоценила его способность заводить друзей. — И что я бы сам себя подставил, чтобы ты точно знал, что я монстр, верно? — Гермиона надеялась доказать, что ты невиновен, Драко, — серьезно сказал Поттер. — Она тоже собиралась пойти. Не думаю, что ей понравилось превращаться в Булстроуд… но, Драко, она всегда говорила, что ты не наследник, и это должно было стать доказательством… — И, похоже, я упустил эту возможность, когда догадался обо всем, не так ли? Я потратил несколько недель, чтобы вырезать амулет ей на Рождество, а ее рождественский подарок мне — вот это. Гриффиндорская дружба это что-то. — Я думаю, она могла бы купить тебе еще и шарф? Поттер выглядел обеспокоенно, когда Драко начал смеяться. — О, Драко, извини, но не мог бы ты, э-э, отпустить меня, пожалуйста? — Сначала задай свои вопросы, Поттер. Получи то, за чем пришел. Теперь, когда я тебя раскусил, ты мне не поверишь, но задай их. На лице Поттера отразилась такая смесь вины и сомнения — чудо, что его слабый разум вообще продолжал работать. — Драко, какое отношение тот дневник, который ты забрал у Джинни, имеет к Тайной комнате? Неплохой вопрос. — Я точно не знаю. Скорее всего, никакое, потому что Северус уничтожил дневник навсегда, я в этом уверен. С помощью чего-то под названием «жидкое адское пламя». Я не могу придумать, как это объяснить, чтобы ты понял. — Кто же это делает, если не ты? Какой-то другой слизеринец? — Я не так часто общаюсь с другими слизеринцами, как ты думаешь. Хотелось бы верить, что это не кто-то из моих соседей по спальне шныряет прямо у меня под носом, но я не уверен. Я ни с кем из них не близок. Поттер нахмурился. — Даже с Ноттом? Тогда с кем ты близок? Драко прикусил губу, пытаясь сохранить надменное выражение лица. — Ни с кем. — Затем он поддался искушению и потянул за кончики этих спутанных светло-русых волос. — Кроме тебя. Прямо сейчас. — Драко, — начал Поттер, но тут они вздрогнули от звука открывающейся двери, шагов на лестнице и появления других второкурсников. — Думаешь, Драко все еще в совятне? — раздался из-за занавесок голос Блейза. — Или просто, как всегда, заперся в постели? — Без понятия, — ответил голос Тео. — Эй, Винс, ты видел именную табличку, которую он подарил профессору Снейпу? — Выпусти меня, — отчаянно прошипел Поттер. — Пока я все еще Нотт, до того как я превращусь обратно… — Помимо того, что мы с Тео лежим в одной постели, что само по себе ненормально, — вздохнул Драко, — этот план может оказаться сложным, Поттер, из-за того, что Теодор Нотт тоже стоит прямо за этими занавесками. Он только что разговаривал. Ты что, решил выдать себя за него, даже не узнав, как звучит его голос? — Тсс! — Ты что, не слышал, как я накладывал заглушающие чары? — Драко откинулся на подушку. — Но мы их слышим, — непонимающе сказал Поттер. — Это одностороннее заклинание, — зевнул Драко. — Тебе лучше надеяться, что они снова уйдут до того, как закончится действие твоего зелья, Поттер, иначе у нас обоих будут неприятности. — Ты имеешь в виду, потому что я гриффиндорец в спальне Слизерина? — Драко захотелось стукнуть его по голове, как это сделала бы Гермиона, потому что в этот момент он наверняка намеренно вел себя глупо. — О, да, Поттер, это было бы наиболее скандальным фактом, если бы Гарри Поттер вывалился из моей постели, — протянул Драко. — В слизеринской форме, ни больше ни меньше. Это Гермиона трансфигурировала ее для тебя? — Подавленный кивок. — Доходит, да? — Боже мой, — сказал Поттер, закрывая лицо руками, — моя жизнь кончена. Драко предпочел не говорить ему о своей способности заставлять всех своих соседей по общежитию хранить тайну под угрозой Лэнглока. Так было веселее. Поттер зарылся лицом в подушку, запустил под нее руки и на что-то наткнулся. — Что это? — спросил он и вытащил Имуги из-под подушки, куда ее спрятал Драко. — Монстр из Тайной комнаты, — невозмутимо ответил Драко. И в изумленном взгляде Поттера Драко увидел, как на мгновение в его измененных глазах промелькнуло понимание: мальчик перед ним никак не мог быть наследником Слизерина. Даже если эта короткая вспышка здравомыслия длилась недолго. — Это игрушка? Плюшевый дракон? — удивился Поттер, вертя ее в руках. — Ее зовут, — возмущенно сказал Драко, прижимая ее к груди, — Имуги, если хочешь знать. И она очень важный дракон. Она была подарком от моей тети Андромеды — нет, не той, что была Пожирателем смерти, — с которой моя семья никогда не общается, так что она особенная. — Поттер начал быстро моргать, чтобы переварить эту информацию. — А ее имя взято из очень красивой корейской легенды о драконе, который родился в облике девушки и оставался ей до своего восемнадцатилетия… эй! Перестань смеяться! — Какого черта ты такой милый, — рассмеялся Поттер, и Драко ударил его Имуги. — Заткнись! — взвыл Драко и начал тыкать в него рогами Имуги. — Ты хочешь услышать эту историю или нет? Она здесь не просто так. — Ладно, хорошо, — сказал Поттер, глядя на него сияющими глазами, и Драко не просто показалось, что эти глаза снова стали зелеными. С каждой секундой лицо Поттера превращалось из лица Тео в его собственное, и каждая черта, появляясь, поражала Драко по-новому. — Имуги, — сказал Драко, — превратилась в дракона в свой восемнадцатый день рождения. Но до этого у нее было родимое пятно в форме дракона. И я родился с родимым пятном в форме дракона, и поэтому меня назвали Драко. И знаешь, может быть, — солгал Драко, — когда мне исполнится восемнадцать, я тоже превращусь в дракона. Поттер долго смотрел на него в замешательстве, затем протянул руки и захватил рога Имуги, поигрывая ими взад-вперед, чтобы они не тыкали его. — Ты хочешь сказать, что этот плюшевый дракон волшебный? — Драко покачал головой. — О, так эта история — твое оправдание, почему ты до сих пор спишь с плюшевым мишкой? — Заткнись! — захныкал Драко. — О, как же ты будешь горд, когда побежишь к Рону и Гермионе и расскажешь им, что обнаружил секретного монстра из Тайной комнаты. — Он помахал Имуги перед лицом, которое теперь совершенно точно принадлежало Гарри Поттеру. Поттер отодвинул плюшевого дракона в сторону и смотрел на него так долго, что Драко начал думать о всяких глупостях, например, о том, что Поттер вот-вот проклянет его или, что гораздо менее вероятно, поцелует. Наконец Поттер просто спросил: — У тебя действительно есть родимое пятно в форме дракона? — Драко кивнул. — Можно мне посмотреть? — Поттер полез в карман и достал очки. Драко не подчинился бы, если бы попросил кто-то другой, кроме Поттера. Но по какой-то причине его руки сделали, как было велено, и стянули джемпер через голову. — Подожди, что ты делаешь? — Поттер запаниковал. — Ты не сказал, где твое родимое пятно… — Расслабься, Поттер, оно у меня на плече, — сказал Драко и расстегнул несколько пуговиц на своей белой рубашке, а затем стянул ее с правого плеча. — Вот, видишь? Оно красновато-медного цвета. — Где? — спросил Поттер, и его пальцы медленно заскользили по коже. Там, где прикасался Поттер, кожу покалывало, и она покрылась мурашками. — Вот, тупица, — сказал Драко и, взяв пальцы Поттера, поднес их к слегка выпуклой метке в виде дракона. В его защиту можно сказать, что она действительно была похожа на дракона, с отдельной мордой, хвостом и двумя крыльями. Поттер обвел ее кончиком пальца. — Вот, видишь, это действительно дракон… — Он красивый, — тихо сказал Поттер. И тут они оба вздрогнули от громкого крика. — Я голоден, Винс! Не хочешь спуститься и посмотреть, не осталось ли чего-нибудь на кухне? Домашний эльф Драко даст нам немного! Драко вздохнул. — Судя по звуку, они все сейчас уйдут, — сказал Драко, и после типичной слизеринской перебранки они услышали, как все четверо удалились, и в спальне воцарилась гнетущая тишина. — Ты так хорошо их знаешь, — с рассеянным удивлением произнес Поттер, убирая руку с плеча Драко. Драко подтянул рубашку, чувствуя себя странно смущенным, и начал застегивать ее. — Я же говорил тебе, что они мне не друзья, Поттер, — сердито сказал Драко. — Это не значит, что я не знаю их всех с тех пор, как научился ходить. Это просто значит, что мы не друзья. Драко боялся, что на лице Поттера отразится жалость, но его взгляд в тот момент был гораздо сложнее. — Думаю, мне следует попытаться улизнуть до того, как они вернутся, — сказал он со странной неохотой в голосе. — Фините инкантатем, — произнес Драко, взмахнув палочкой у занавески. — Вот. Можешь идти, Поттер. Поттер отодвинул занавески и встал, слегка пошатываясь. И когда он уже был на полпути к двери, Драко открыл рот от возмущения. — Поттер! — рявкнул он. — Что? — ахнул Поттер, замерев на месте, и вернулся обратно. — Что такое, Драко? Похоже, Поттер подумал, будто Драко не хочет, чтобы он уходил. — Дракон, — сказал Драко, и Поттер медленно протянул руку к отметине на правом плече Драко. — Плюшевый дракон, — пояснил Драко, и Поттер опустил взгляд и увидел Имуги, которая каким-то образом оказалась у него под мышкой. — О, черт возьми, извини, — выпалил Поттер, практически швырнул ее Драко и выбежал из спальни Слизерина, как будто Имуги действительно была монстром из Тайной комнаты.