Падение

      — Томми… — голос Бака в трубке звучал почти смущённо.       — Эван? Слава богу. Откуда ты звонишь? Ты в порядке? Бобби сказал, что ты в больнице. С того момента прошло уже два часа, и никто из сто восемнадцатой не отвечает.       — Они на вызове, какой-то большой пожар, я… Телефон сломался, ключи, кажется, остались в скорой, да и машина в части, сможешь забрать меня?       — Да, конечно, — повисло тесное молчание. — Эван, ты в порядке?       Пауза, потом неуверенный кашель.       — Да, Томми. Я здоров, просто… — Бак продолжил много тише: — Испугался.       Губы Томми расплылись в улыбке — плюс один шаг к доверию, Эван.       Через десять минут его машина уже остановилась у больницы, и Бак вышел из дверного проёма, как ни в чём не бывало, словно просто привёз очередного пациента — беспокойство на лице, страх за чужую жизнь в глазах. На нём всё ещё была форма спасателя, он заметил Томми и смущённо улыбнулся, верно говоря: «прости, что отвлёк». Сердце сжималось от одного его вида.       Томми выпрыгнул из машины и тут же приобнял Бака за плечи, повёл к машине, словно сам он бы не справился. Но если сегодня нельзя быть излишне заботливым, то когда вообще можно?       Куртка Бака оказалась на заднем сидение, а сам Эван на переднем. Томми усадил его и пристегнул, задержался на миг дольше необходимого и уже хотел отстраниться, чтобы не смущать Бака, всё-таки вокруг было много людей, но Эван сам сжал его плечо, притягивая к себе. Заглянул в глаза, словно самый преданный пёс, и произнёс:       — Спасибо, что приехал.       Томми нахмурился.       — Никаких проблем, Эван, — он вытер пыль с шеи Бака большим пальцем и захлопнул пассажирскую дверь.       — Хочешь узнать, что произошло?       — К-конечно, — на миг голос Томми дрогнул, Бак смог заразить его своей неуверенностью, но лишь на секунду. Он не сдержался и, когда светофор показал красный, чмокнул Эвана в уголок губ. Бак тут же расплылся в улыбке.       — Поступил вызов на заброшку, какая-то женщина гуляла неподалёку с собакой и услышала, что кто-то вопит. Мы приехали, и оказалось, что один мальчик, он прополз между бетонных плит и застрял там, его друзья сбежали, даже не позвали на помощь, а ногу придавило, и…       Томми поджал губы, пытаясь сдержать недовольный комментарий.       — Ну да, я рванул туда, не знаю, как сам-то пролез. Только я пробрался к нему, как всё вокруг зашевелилось, и пара плит сдвинулось.       — И зачем он вообще полез туда? — негодовал Томми, хотя имел ввиду вовсе не этого мальчишку.       — Не знаю… Одна из плит повалилась прямо на него, ну я и держал её, пока парни всё не зафиксировали.       — Так ты… Точно в порядке? Что сказали в больнице? — его пальцы до бела сжались на руле.       — Да, в полном, потянул пару мышц, но… — он моментально среагировал на выгнувшуюся от удивления бровь Томми. — Я плохо отвечал на вопросы Хэн, и она отправила меня в больницу с тем мальчиком, у него только нога сломана, жить будет. Остальные поспешили на пожар, в торговом центре вроде, я тогда плохо соображал, если честно.       Томми завернул в переулок и припарковался возле больших коричневых ворот.       — Где мы? — Бак захлопал глазами и непонимающе замотал головой. Через несколько секунд на лице наконец появилось понимание.       — У тебя точно нет сотрясения?       — Я просто… всё думаю о том мальчике. Он остался совсем один, а ещё… — Эван замолк, и Томми развернул его к себе за подбородок. — Смотришь на него и сразу видно, несчастный, так и кричит всем своим видом «ненавижу этот мир», но то, как он вцепился в меня под той плитой, вот бы он мог и остальным так открыться, ты понимаешь? Но… как только нас выпустили, он снова закрылся, обозлился на всех. Бросил, конечно, «спасибо», но… Боюсь, он снова попадёт в передрягу. Сказал, что полез туда, потому что поспорил с кем-то.       — Я всё понимаю, Эван.       — Правда? — мягко. — Может тогда и мне объяснишь?       Томми хмыкнул.       — Он похож на тебя, правда? Такой же неуправляемый, требующий внимание, разрушительный…       — Я… — Бак непонимающе уставился на него.       — Не сейчас, Эван, сейчас ты не такой, — Томми попытался смягчить его панику улыбкой. — В детстве. Но с тех пор ты повзрослел, и…       — И имею права переживать за того ребёнка, знаю, — Эван болезненно повёл плечами. — Знаешь, только с тобой я могу вот так открыться, это… странно. Даже с Эбби я ощущал слишком много «должен». «Быть мужественным», «сильным». С тобой…       — Переживаешь, что не сможешь вернуться к отношениям с женщинами?       — Эй, Томми! Я не…       Спокойный и уверенный взгляд заставил Бака сбросить спесь и продолжить устало:       — Ты мысли мои читаешь, что ли? — недовольно. — Это не значит, что я тебя не люблю, — теперь в голосе Эвана зазвучала паника, — что я планирую отношения с кем-то другим. Я…       Томми отвернулся к окну, пытаясь спрятать счастливую улыбку, глаза его засветились от счастья. «Сказал, что любит, и даже сам не заметил».       — Расслабься, Эван, я верю тебе. И понимаю, что новое может пугать.       — Тем более у меня «низкая толерантность к новому», — тут же под боком появился Бак версии 1.0.       Томми тепло рассмеялся, снова чмокнул в уголок губ, и решил на время перевести тему:       — Голоден? — Кинард махнул головой в сторону вывески ресторана, в котором они пару раз уже ужинали. И тогда, Бак, наконец, узнал это место. На свадьбу Мэдди заказывали еду именно отсюда, и она так понравилась им обоим, что они приезжали теперь сюда в особенные дни. Как этот.       — Ты всё-таки читаешь мои мысли, — Бак улыбнулся.       — С тем мальчиком всё будет в порядке, — сказал Томми перед тем, как выйти из машины, договаривая внутри себя «как и с тобой, Эван».       — Знаю.       Они прошли вглубь ресторана, уселись за столик в углу и сделали заказ. «Два ростбифа, пожалуйста».       — Расстроился, что сто восемнадцатая не осталась с тобой в больнице?       — Может немного, но зато со смены пораньше отпустили, и я смог встретиться с тобой.       — Ах вот оно что, — Томми лукаво улыбнулся. — Мог просто позвонить, необязательно провоцировать падение бетонной плиты.       Бак рассмеялся, да так заразительно и мило, что Томми замер со стаканом холодного чая в руке.       — Хочу тебя поцеловать, Эван. Прямо сейчас.       Короткий кивок Бака, и Томми потянулся через стол, чтобы коснуться желанных губ. Эван потянулся навстречу, но на полпути его лицо перекосило от боли, и он дёрнулся.       — Думал, мы уже перешагнули через это, — смущённо произнёс Томми.       — Да, я не… просто всё болит, — его лицо вмиг побледнело.       — Я понял. Можно, — Томми подозвал официанта, — можно нам ростбиф с собой?       — Что ты задумал, Томми?       — Вижу тебе больно сидеть, так что поедем домой, — язык мелькнул между его губ, — к тебе.       — Прямо… Ко мне домой? — внутри всё зашевелилось.       — Ну можно и ко мне.       — Нет, пожалуй… Фух, Томми…       — Расслабься, Эван, не съем же я тебя.       — Конечно. — Стакан воды был тут же высушен.