живое сердце

– Магия действительно чудесная вещь, да, Гарри? – Спросил Волан-де-морт, поглаживая чужое сердце у себя в руке. Кричать уже физически было нельзя, оставались только всхлипы и поскуливания. Горло драло так, словно Гарри проглотил острые проволки вместе с стеклом и камнями. Боль была такой сильной, что хотелось умереть. Парень пытался сжаться, что бы превратиться во что-нибудь маленькое, лишь бы больше не встречаться с кошмаром наяву. Гарри не хотел смотреть туда. Его грудь еле двигалась, на теле не осталось живого места. По ощущениям, в его грудной клетке горел огонь. Волан-де-морт не может позволить умереть ему так просто, но он выбрал слишком долгую смерть. Гарри уверен, он находится здесь больше недели, если не месяцы. Боль не отпускала ни на секунду, как и он. Этот монстр не отходил от него дольше чем на пять минут, все время уделяя своему драгоценному пленику. В довершение своей победы он вознамерился съесть его сердце? Выбросить перед его глазами Нагайне, дабы та полакомилась? Гарри даже не представлял, что есть магия, способная продержать умирающее тело без сердца так долго. Волан-де-морт заставлял смотреть на себя. Иногда он хватал его за лицо, специально царапая своими ногтями, сжимая его челюсти так сильно, что казалось, он ломал ему кости. Он словно куклу двигал, поворачивая его голову или двигая конечностями, пока Гарри находился под чарами, не дающими ему двигаться. Красная пелена давно была перед глазами, Гарри мысленно умолял небеса простить его за все грехи и просто позволить умереть. Но он распоряжается, когда Гарри умрёт. – Посмотри, Гарри, это твоё сердце, удивительно? – Промурлыкал шипящий голос, вновь хватая его за щёки, направляя голову аккурат на руку, сжимающию, почти нежно, его сердце. В ответ он мог лишь прикрыть глаза на несколько секунд. Иначе получит наказание. Волан-де-морт игрался с органом в руках, перекатывая его, поглаживая. Вся его рука уже была в крови, настолько красной и в большом количестве, что у Гарри перехватило дыхание. По лицу монстра было видно, насколько ему доставляет удовольствие купаться в чужой крови. Его возбуждённо блестящие глаза, лихорадочный румянец, который, как думал Гарри, просто не мог быть у этой змеюки, и улыбка. Самая кошмарная, неестественная, отвратительная улыбка, полная острых зубов. Поднеся его сердце к лицу, и следя за реакцией мальчика, Тёмный лорт вдохнул запах крови. Ему, видимо, настолько понравилось, что он что-то прошипел, даже возможно на парселтанге, немного лизнув крови. Гарри чуть не вырвало. Но рвать было уже нечем, даже желчи не осталось. Ему казалось, что он потерял всё, что есть у нормального человека, и сейчас являлся игрушкой, которую порвали и начали доставать вату. – Гар-ри, – Протянул Волан-де-морт, приближая своё лицо, – Даже твоё тело не отпускает меня. – Прошипел он, почти касаясь своей кожей его. Он медленно отпрянул, но уже за тем, что бы приблизиться ближе всем телом, почти прижимаясь к подростку. Его рука направила голову Гарри вниз, и он уставился в живот монстра. Гарри не возражал. Пусть так, лишь бы не видеть этот красный цвет везде. Но долго его счастья не продлилось. Удивленно расширившейся глазами он следил за тем, как Волан-де-морт раздевается, убирая подальше мантию. Наверно, у Гарри в глазах снова потемнело и все размылось, потому что то, что он увидел, никак не могло быть настоящим. Но даже когда он несколько раз моргнул, ничего не исчезло. Возбуждённый Тёмный Лорд сейчас, прямо перед ним, раздевался. «Неужели ему мало? Ему мало того, что он сделал со мной, он теперь хочет.... Чего он хочет?» – Вертелось в голове у подростка. Гарри хотел бы спросить, прикрикнуть, умолять, но горло не двигалось, а лицо даже не дрогнуло. Лишь глаза, обжигающее зелёные и все ещё живые, пусть и под пеленой агонии, выражали жуткий страх. О нет. Гарри совершенно не хочет смотреть на это. Тошнота снова поднялась в желудке, болезненно скручивая органы, острые когти драли горло, не позволяя тошноте прорваться по горлу. Ему было так мучительно омерзительно. Он не чувствал такой тошноты даже когда Дадли кидал ему дохлых крыс в кровать, или когда тётя Петунья "случайно" обливала его помоями. Под мантией Волан-де-морта не было ничего, поэтому, раскрыв её, он обнажил бледное, сероватое, худое, истощенное тело. Кости выпирали так, словно вот-вот разорвут тонкую кожу, а темные вены, видневшиеся по всему телу, напоминали черное вещество. И самое ужасное, что мог видеть Гарри за всю свою жизнь: Член. Тяжёлый, большой, темнее чем кожа, и на нём тоже россопью темных вен были видны черные полосы, и находился он в возбуждённом состоянии. Из уртреты виднелась белесая капля, сорвавшись, она покатилась по всей длине, а Гарри, словно заворожённый, смотрел на это. Свободной рукой Волан-де-Морт погладил головку, размазывая очередное предсемя, мягко и совершенно несвойственно ему. Над головой послышалось шипение, и Гарри как никогда сильно пожелал стать слепым и глухим. А лучше, мертвым. – Видишь, что со мной случилось? Я многие десятилетия не чувствовал похоти к кому либо, но потом появился ты перед мною; Такой жалкий, сопливый мальчишка, попытавшийся сопротивляться мне. Пытать тебя круцио стало для меня удовольствием, чуть ли не бо́льшим, чем быть бессмертным. – Волан-де-морт наклонился к нему, прижимая безносую страшную морду к пропитанным кровью и потом волосам. Его бедро двинулось навстречу Гарри, головка лишь слегка дотронулась до обнаженной кожи, но даже так Гарри услышал шелест вздоха над головой. С видимым наслаждениям, он вдохнул запах, и подростку пришлось лицезреть, как вместе с обнюхиванием его волос, Тёмный Лорд несколько раз рвано проходиться рукой по своему члену, прижимая его рукой к бедренной косточке Поттера. Легкие круговые движения на его теле красной головкой чуть не вышибли весь воздух с его и так потрепанных легких. Его голова всё так же была опущена, он не мог видеть лицо своего врага, но вряд-ли это было лучше, чем позволять ему прикасаться к себе так. – Не прошло и дня с того момента, что бы я не думал о твоём хрупком теле с переломанными руками и ногами. О, а твои крики агонии, когда ты валяешься у меня под ногами, весь в грязи и слезах, не передать того, что я почувствовал в тот момент. – Рука, всё ещё держащее его сердце двинулась к паху. – Но я конечно не педофил, что ты, нет-нет. Я не стану трогать твоё тело, ты ведь ещё так молод. Но не смотря на эти ужасные слова, рука его не остановилась, прижимая красный орган к набухшей головке. Кровь размазалась и смешивалась с предэкулятором, стекая на пол, ударяясь с удивительным громким звуком, Гарри тоже оказался весь в своей крови, его сердце, еле стуча, было зажато между членом Реддла и кожей Гарри. – Ммм, – Простонал, словно довольный кот, – Когда я вытащил его, оно было таким тёплым. Оно стучало так сильно, что я чуть не выронил его, представляешь? Сейчас оно холодное и содрогается уже слабо, но этого все равно достаточно. Гарри очень хотелось что бы оно остановилось, и его сознание вместе с ним. Возможно, из-за адреналина он не заметил этого раньше, но кажется, что все таки он умирал. Отвратительное, но с тем вместе, долгожданное событие предвещали затмения зрения и чертовски сильная усталасть, которую он не мог победить. Из ускользающего сознание он все ещё слышал шипение Волан-де-морта, он все ещё видел, размыто, обрывочно, как худая рука с длинными пальцами и когтями яростно прижимает что-то красное к себе, раздирая его на себе, проделывая дыру в красном нечте, натягивая на себя лоскуты и тёрлась об него. Спустя несколько секунд глаза закрылись, и он почувствовал неожиданное чувство свободы и холод по всему телу. – Змея колыбельную песенку пела, – Совсем тихий и спокойный голос эхом рездался в изчезающем сознание, – Змея на змеенышей нежно шипела. Боль уже отступила; как удивительно, совсем недавно каждую частичку тела он хотел сжечь, лишь бы избавиться от неё и той боли, а сейчас он словно варился в теплой молочной пенке, которую часто давали Дадли перед сном. Сладкая, вкусная, душистая, прямо слюнки текут. Гарри всегда хотел попробовать её, но ему было нельзя. – Змееныши спали в своей колыбели, – Снова послышался тихий шёпот, убаюкивая его. – И сладко друг другу в затылки шипели. Могла бы эта быть мама? Наверное, так оно и есть. Любящие мамы поют своим детям перед сном колыбельную, мягко поглаживая по голове, и целуя в лоб перед сном.

***

Приводя себя в порядок, Тёмный лорд, впервые за такое долгое время, был счастлив и спокоен. Уходя из камеры пыток, он шепнул своей драгоценной Нагайне, что её ждёт чудесный подарок. Радостная змея поспешила туда, откуда он только вышел. Не смотря на видневшиеся счастье, что-то в его груди царапало, чувствовалось неполным, потерянным. – Спокойной ночи, Гарри Поттер. – сказал напоследок Волан-де-морт, с силой прерывая свои разглядывания тёмного клубка прохода в темницу.