Это электричество, детка

— Твои родители случайно не…это. Блять, — выражение лица Валентино приобретает зеленоватый оттенок задумчивости. Вокс хмурится ему в ответ, но прерывать тяжелый мысленный процесс не решается, пока какая-то мысль не освещает его делового партнёра. — Огниво! — радостно спрашивает Вал и пялится в упор, почти тыкаясь лицом в светящийся экран. Вокс старательно пытался убавить яркость, чтобы на него не залипали, но на него всё равно залипали. Вал щурится и очки почти сползают с его лица. — Тогда почему ты такой горячий мальчик?  Он заходится радостным смехом и становится совсем неподъёмно тяжёлым, хотя Вокс уже будто тащил мешок булыжников. Идти Валентино наотрез отказался, когда Вокс убеждал, что ему уже пора. Он же наотрез отказался рассказывать, в чём была причина импровизированной вечеринки для одного.  Валентино не напивался обычно, он предпочитал доводить себя до состояния веселого опьянения, чтобы радоваться и не становиться уязвимым. Он выбирал коктейли или просто текилу, но в этот раз он разорил весь мини-бар Вокса и не собирался уведомлять об этом.  Вокс даже не был уверен, как Валентино собирался скрыться с места преступления, если стоять нормально его трехметровая туша совершенно не могла.  Он только зашевелился, стоило прошуршать двери; попытался засунуть одну из трех бутылок виски под диван и неловко сделал вид, что он серьёзно о чём-то думает, хотя, если бы у Вала были зрачки, они бы однозначно разъехались в разные стороны. Он глянул на Вокса и почему-то в моменте погрустнел, а потом развеселился и бросился ловить его в четырёхрукие объятья, бормоча что-то не очень внятное. Проще говоря, из произошедшего Вокс понял главное: его деловой-и-не-только-если-честно-деловой партнёр был пьян до пидорских чёртиков.  Валентино отказывался ходить или передвигаться, он всё нудел, что Вокс собирается отнести его на помойку и вышвырнуть. Но Вокс не имел никогда подобных планов. Это было бы глупо, да? Он не хотел поступать глупо. Он смог поднять своего парня на руки, типо как невесту, и пожалеть об этом, потому что непривычная к нагрузкам спина издала болезненный хруст, предвещающий, что он не сможет утром подняться с постели, если, конечно, до неё доберется.  И сейчас Вокс умирает от крепкой хватки на своих плечах и где-то под рёбрами, потому что Валентино хочет держаться за него и липнуть к лицу.  Он тяжёло дышит и от алкогольных паров потеют очки и экран. Вокс бы бросил его, иногда он действительно задумывался об этом, стоило только Валу высунуть язык и провести по периметру телевизора, пошловато улыбаясь.  Вал клацает зубами совсем рядом с шеей и нудит:  — Ты слииииишком серьёзный, Вооокси, — его палец скользит по груди Вокса, а потом путается в пуговицах. Вокс устало сопит, слегка встряхивает свою ношу, чтобы она отстала, а не начала ржать.  Когда Вал неебически пьян, его настроение скачет хуже щенков за мячиком. Вокс видел его таким всего несколько раз и это рождает беспокойство. Вал издаёт звук, излишне похожий на мурлыканье и трётся щекой о пиджак Вокса, а потом снова лезет расстёгивать его жилет и приговаривает тоном, который должен быть горячим, но звучит скорее так, как говорят с милыми котятами:  — Мой доктор сказал мне, что у меня жуткий авитаминоз, не хватает витамина «Ты», может быть ты поможешь восполнить его? Вокс закатывает глаза, но встряхнуть Вала от глупости второй раз не получается – руки начинают предательски сдавать. Он только раздражённо рычит и делает небольшой перерыв, привалившись боком к ближайшей стене. Если кто-то увидит их…  Никто их не увидит. На часах почти четыре утра. Вокс планировал немного подремать на общем диване до шести и вернуться к работе, но обнаружил алкогольную бомбу. Он не мог отделаться от вселенской печали, которая сменилась взглядом умирающего от жажды человека на стакан воды.  Было в этом всем что-то неприятное.  — Привеееееет, — Вал тянет гласные и Вокса за бабочку так, что посмотреть на него приходится. И он расцветает, как только Вокс послушно смотрит и спрашивает:  — Привет? — Я тут потерял своё нижнее бельё, могу я воспользоваться твоим? Мне это действительно нужно, — шепчет Вал и его золотой клык блестит в свете коридорной лампы. Вокс подозрительно косится на его крылья-пальто, чтобы убедиться в присутствии белья, но понимает примерно ничего в этом. Он мотает головой, потому что не находится с достойным ответом и Вал скулит побитой псиной, не получая необходимой реакции. Вокс не знает, какая реакция ему необходима; он излишне сосредоточен на продолжении своего пути.  — Ты любишь спать без одежды, детка, — говорит Вокс рассеянно и совершенно неуместно, просто он не уверен, но наконец чувствует необходимость ответить. Валентино сияет, как цент из фонтана, его язык снова скользит по экрану, хотя Вокс это ненавидит. Он не чувствует нужды сопротивляться в этот раз.  — Ты пооомнииишь, — шепчет Валентино и берёт экран в обе руки, прижимаясь к Воксу лицом так близко, что сфокусироваться на нём или на дороге становится невозможно. Вокс не спал последние несколько дней и его спина воет от боли, ему хочется бросить Валентино на пол и лечь рядом. У них жёсткий пол и будет холодно.  Ну он помнит? Он помнит, как Валентино любит спать, что любит пить и чем любит завтракать. Вокс помнит, что Вал отлично рисует и любит тупые игры вроде три в ряд. Он помнит всю ту бесконечную многогранность своего партнёра, потому что помнить это – нормально?  — Вокси, — шепчет Валентино совсем близко, хотя больше не утыкается лицом, только болтается щекой на плече. — Ты не веришь в любовь с первого взгляда? Тогда давай встретимся второй раз.  Воксу хочется закатить глаза. Он останавливается возле нужной двери и подносит Валентино к панели управления и с намёков кивает на неё, чтобы тот положил ладонь на сканер. Вал подозрительно серьёзно слушается или его тело просто действует по привычке, но с входом в спальню проблем не возникает.  — Мы уже встречаемся, Вал, — говорит Вокс строго, потому что это звучит достаточно для конца этой нелепой ночи. Ему остаётся только опустить Вала на кровать и… Валентино не любит спать в одежде; они уже встречаются; это складывается в какой-то геометрический узор в затраханном жизнью разуме Вокса.  Блять? Блять. Блять!  Он действительно встаёт коленом на кровать, чтобы стянуть с Вала полупрозрачную блузку и юбку, чтобы поправить его крылья, позволив снова завернуться в них, как в одеяло, хотя это самое одеяло ложится сверху. Вокс просто пытается устроить его в своём понятии удобства и наконец вернуться куда-нибудь, где сможет немного отдохнуть. Он не вздрагивает, когда одна из рук сжимает запястье.  Вал мычит что-то нечленараздельное и умоляющее, а Вокс не чувствует особого желания сопротивляться. Он послушно забирается в кровать и предсказуемо оказывается в ловушке из конечностей. Валентино приподнимается на одном локте и несколько следующих минут нервно ругается с одеждой Вокса.  Это было бы забавно, это было бы даже мило для сплошного источника хаоса, но Вокс не может отделаться от беспокойства, а его тревога становится так очевидна, что в итоге Валентино раздражённо ударяет в плечо и его лицо искажается чистейшим гневом.  — Не смей быть таким напряжённым в моей постели, hijo de mil putas, — шипит он, встряхивая Вокса за воротник так, что приходится отцепить пальцы насильно. Вокс заглядывает ему в лицо, когда опускается обратно на подушку, и шепчет в ответ:  — Todo está bien. No estoy tenso. Quédate quieto. Вал так глупо хихикает и послушно ложится, бросив войну с рубашкой, его руки снова играют в путы, но Вокс теряет смысл сопротивления. И Вал всё еще хохочет, будто Вокс рассказал ему самый невероятный анекдот в истории. Он заканчивает и наконец озвучивает причину своего смеха:  — У тебя такой смешной акцент. Вокс закатывает глаза и обнимает поперёк спины, медленно поглаживая приятный ворс крыльев. Это успокаивает. А ещё успокаивает то, какой Валентино тяжёлый и тёплый; приятно, когда он почти валяется сверху, хотя Вокс никогда не сможет этого признать.  — Ты – банкомат, — заявляет Валентино и тыкает Воксу пальцем в лицо. Хочется укусить его за кончик пальца, но Вокс – приличный банкомат. Он согласно мычит, решая принимать судьбу во всём его безумиии. — А яяяя – хрустящая купюра! — заявляет Вал ещё более гордо, чем в прошлый раз. Вокс мягко кивает и убирает его руку от своего лица, устраивая её на уже оголённой коже груди. Он замолчал и сопение стало немного громче, позволяя Воксу выдохнуть. Если Вал наконец уснул, то значит, что теперь можно… — Эй, ты напряжённый, потому что мы в одной постели, а тебе это не нравится? — голос кажется таким унылым и заспанным, что Вокс едва ли разбирает сказанное. Он хмурится и от лишней активности его экран освещает потолок. Вал поднимает голову и разумность на его лице растворяется в голубоватом оттенке.  — Нет, детка, мне нравится спать с тобой. И в одной кровати тоже, — Вокс чувствует, что где-то рядом ответ на его главный вопрос вечера:  что у Валентино случилось, раз он решил так нажраться?  — Ты редко остаёшься, — напоминает Вал и его тяжёлый трагичный вздох сотрясает воздух. Пожать плечами вместо ответа ужасно неудобно, но другого варианта действий просто не остаётся.  Вокс редко оставался, у него была грёбанная работа и он едва ли оставался в собственной спальне, что говорить о чужих. Валентино ведь это прекрасно знал?  То есть Вал требовал достаточно внимания и времени, Вокс едва умудрялся выделять столько, сколько было нужно, у него дёргались пальцы от необходимости быть везде и сразу. Как сейчас.  — Ахуеть, сделай так ещё раз, я обожаю эту твою хуетень, — Валентино указывает на тускло светящиеся когти, чтобы Вокс понял, что случайно пропустил между ними ток. Он вздыхает и сосредотачивается, чтобы подрагивающий тонкий поток электричества стал стабильным и вычертил между раздвинутых пальцев не очень кривое сердце из линий.  Валентино восторженно пищит и хлопает Вокса по плечу в приступе детской радости. Никто бы не поверил, сколько душ в руках у этого парня, никто бы не поверил, насколько он опасен, страшен и силён, если бы этот никто увидел их сейчас. Вокс сам не верит, но обнимает крепче, потому что это всё вызывает в нем странные чувства. Вроде несвойственного для Ада умиротворения.  Недолгого. — Ты пиздато лжёшь, Вокси, но я тебе не верю, я ж не идиот, — Валентино укладывает голову на плечо, пока Вокс пытается сообразить, о чём они вообще говорят. Пальцы выводят на его коже круги, молнии и сердечки. — Ты чё, я не поверю, что ты серьёзно. Мы типа деловые партнёры. А остальное это для меняяя. Он смеётся, пока Воксу почему-то нихуя не смешно. То есть они потрахались в первый раз, потому что Валентино был совершенно неконтролируемый, это было единственным способом его унять. И второй раз и третий. А потом Вокс принёс ему несколько колец, золотую цепочку и ещё десяток. А потом Валентино впервые поцеловал Вокса просто так без всяких намёков, заставляя пропасть нахуй. А потом Вокс озвучил, что они уже не совсем деловые, но всё ещё партнёры. И он был так серьёзен и так напуган. И он был в замешательстве, чтобы теперь Вал заявлял, что это замешательство – фикция.  Вокс сжимает зубы, чтобы не пропустить тот странный жалобный звук, который родился в его груди. Его пальцы невольно сжимаются крепче, пока Вал дышит куда-то в шею, всё ещё пьяно посмеиваясь. Он утром едва ли вспомнит об этом или даже о том, что напился. Но сейчас он облизывает нижнюю грань монитора и шепчет пьяно-весело-убито:  — Когда ты так обнимаешь, это становится похоже на правду, делай так почаще, — очередной смешок тонет где-то у Вокса в рубашке. Надо сказать, что это правда ведь? Бессмысленно сказать, пока Вал пьян настолько. Вокс мягко гладит его крыло, чувствуя под ним слабый трепет. Он подбирает слова так ужасно медленно, но подбирает ведь. — А что ещё делает это похожим на правду? — он сглатывает и замирает. Валентино шуршит постельным и крыльями. Он приподнимается на локте и щурится на ярком свете до того, как рука, которой он упирается в матрас не соскальзывает так, что он падает снова Воксу на грудь, выбивая из неё воздух с тихим "ауч".  — Когда ты не сбегаешь.  Чёрт, это может быть всё просто поводом затащить Вокса в кровать? Валентино не умён настолько и едва ли сейчас контролирует себя достаточно, что это было правдой. Вокс вздыхает и обнимает его обеими руками, позволяя устроиться сверху и пускать розовые слюни на расстёгнутую рубашку. Он рассеянно водит по расслабленной спине и от тяжести и жара его воздушные фильтры натужно гудят.  — Я не оставляю тебя, Тино, — шепчет он, пытаясь дать долгосрочное и правдивое обещание. Возможно, это самое правдивое обещание из всех, что он давал в Аду. Вал издаёт что-то вроде счастливого стрекотания и трётся об экран щекой, подвисая и зевая под конец этого. — А теперь спи уже. — И ты будешь здесь завтра? И потом? — его хватка на Воксе становится такой крепкой, что шевелиться без боли уже невозможно. Вокс и не чувствует в себе сил, чтобы продолжать шевелиться, он только вяло кивает, чтобы не задеть случайно Вала головой. И в обмен получает ещё один счастливый писк.  Он надеется, что это конец, что возможно наконец будет уснуть и плевать на боль в мышцах и недосып. С этим можно справиться, Вокс с таким постоянно справляется. А вот с тем, как Валентино спустя какой-то десяток минут говорит:  — Ты мне должен карту, а то я теряюсь в твоих блядских глазах. Вокс уже не знает, как сладить. Думает только, что карту должен будет в итоге банковскую.