Почему не спится по ночам

Вечер у костра был очередным и довольно прохладным. Чжоу Цзышу мучался гвоздями и мерз их последствиями. Хотел сидеть прямо, но именно сегодня не мог, сгибаемый болью в животе, прямо над седьмым гвоздем. Признаться же, что игра Вэнь Кэсина на флейте ему помогала, не смог бы даже самому себе. Хотя бы потому, что думая об этой игре, он быстро соскальзывал в пошлые картинки и после этого только корил себя, напоминая, что высокие мужчины, широкие в плечах, никогда не были предметом его фантазий. Вот только корить себя он мог сколько угодно, но все равно думал о Вэнь Кэсине. Особенно, если не мог заснуть, а тот тоже ворочался.  В отличие от Чжоу Цзышу, Вэнь Кэсин лежал на земле, растянувшись. Его красивый наряд благочестивого господина целомудренно и совсем не четко облегал бедра, а пояс стягивал талию всеми положенными слоями. Со спины разглядывать, казалось, нечего. И бедра-то худосочные, а талия хотя и тонкая, но явно твердая, крепкая. Не сравнить со стройными изгибами юных дев. Над тлеющими углями вилось несколько запоздавших на огонь мотыльков, почти неразличимых в ползучих сумерках. Но вполне мешающих спать тем, кто не до конца утратил чувства. Вэнь Кэсин фыркнул на скользнувшие по лицу крылья, вздохнул, перевернулся на спину, отгоняя от себя назойливых насекомых ленивым взмахом руки. Тёплый свет затухающего костра обласкал профиль. Казалось бы, большой нос ассоциируется не с девичьей элегантностью, которая раньше, когда-то уже давно, еще будоражила мерное течение крови в венах Чжоу Цзышу. Но даже женские пухлые щечки, тонкие щиколотки, высокие груди уже давно не сбивали ритм сердца. А тут… нос.  И ладно бы один такой идеальный по форме нос, так еще и ресницы, длина которых поистине удивляла. Они трепетали. Губы Вэнь Кэсина раскрылись и выпустили невнятный вздох. Низкий, недовольный, даже капризный. Сам же он потянулся на земле, словно на постели. Твердость и мелкие камушки под спиной не доставляли ему никакого дискомфорта. Эта “постель” его никак не смущала, с треском ломая маску изнеженного господина. Чжоу Цзышу тоже смущала не эта постель. Скорее то, что нижние штаны и меньшее, чем у Вэнь Кэсина, количество слоев ханьфу ниже пояса было приподнято плотским отражением страстных желаний. И впору то ли огорчаться, то ли возносить хвалу богам за всё ещё не утратившее остроту зрение. Несмотря на скудность освещения, он прекрасно мог разглядеть и дёрнувшийся кадык, и родинку под правым глазом, и укус комара на шее. Такое маленькое красное пятнышко на такой идеальной коже, которое хотелось накрыть собственными губами, провести языком… Чжоу Цзышу мысленно застонал. Такой вольности он не позволял себе с тех давних пор, как начал носить гуань, а юное тело жаждало ласки. И даже тренировки, и медитации не всегда выигрывали в этом противостоянии. Вот и сейчас даже дуновение смерти не охладило голову. Взгляд сам скользнул по шее ниже. Сейчас ворот чуть сбился, открывая ямку у ключиц совсем немного. Совсем немного для Чжоу Сюя, отринувшего мантию лидера Тяньчуан и обязанности главы поместья, но так много для Вэнь Кэсина, не позволявшего себе в одежде лишнего. Только яркие цвета. И то и другое будоражило фантазию здесь и сейчас. Чжоу Цзышу неслышно сместил руку, чтобы сжать себя внизу… — Не спишь? — сонным тихим голосом спросил Вэнь Кэсин. Он снова повернулся на бок, только в этот раз лицом к нему. Вместе с шорохом ткани, с мягкой сонной улыбкой и подскочившим под кадык сердцем Чжоу Цзышу". — Как видишь, — продрался через резко пересохшее горло ответ. — Мне тоже не спится. Я бы и сыграл тебе, но боюсь разбудить этих детей, — Вэнь Кэсин кинул взгляд на уютно устроившихся и сопящих настолько здоровым сном, насколько это было возможно в лесу, Гу Сян и Чжан Чэнлина. — Всё же вкладываемая в мелодию духовная сила не для их ушей. Вэнь Кэсин приподнялся на локте, подпер голову изящной ладонью, его запястье оголилось, притягивая взгляд Чжоу Цзышу. Сглатывая, он мог только скрываться за привычным — закатил глаза и съязвил: — Ни для чьих. Вэнь Кэсин показушно надулся и приподнялся, а потом и сел, поправляя одежду и переваливаясь на бедро, принимая соблазнительную позу. Чжоу Цзышу сразу почувствовал подвох. — А-Сюй, знаешь, как говорят среди простых людей?  — О чем? — почувствовал, но не смог не купиться. — Если ты плохо спишь, значит, кто-то в своих фантазиях вертит тебя и так, и эдак, пока руки его занимаются уймой неприличных дел под всеми слоями одежд ниже пояса, — Вэнь Кэсин чуть потянулся вперед, поджимая, словно в нерешительности свои бесстыжие губы: — Не знаешь, почему я так плохо сплю сегодня? Чжоу Цзышу думал, что краснеть разучился в позапрошлой жизни. И если щеки его, кажется, остались верны привычке, то грудь горела, как и уши: — Чушь это все, — нарочито безразлично выплюнул Чжоу Цзышу и отвернулся, укладываясь на землю задом к Вэнь Кэсину. Ну чушь же! Он же не успел…