Питательнейший из напитков

В том, как в последнее время менялась внешность Нёвиллета, должно быть что-то намеренное, решил Ризли. Невообразимо, чтобы многотысячелетние силы настолько хорошо знали вкусы одного конкретного смертного. В промежутках между совещаниями, инвентаризациями и распределениями Ризли даже не приходилось смотреть украдкой – Нёвиллет демонстрировал эти черты столь же невозмутимо, как и свои рожки и уши раньше. Радужки глаз, расширившиеся до почти полного исчезновения белка вокруг их переливающихся цветов. Чешуя, выстилающая по бокам лицо и шею чистейшим ультрамарином. Кожа его рук, тёмно-синяя и лаково-глянцевая, пальцы, оканчивающиеся когтями и стянутые перепонками – не одно, так другое сделало бы бесполезными перчатки. Пепельный оттенок, который на ком-либо другом выглядел бы мертвенным, его лица и лиловый – его губ и языка. Насчёт последнего Ризли смог рассудить правильно – дело и правда было в изменившемся цвете крови. Он спросил об этом прямо – и о, насколько же азартными бывают прямые вопросы – и получил небольшую демонстрацию: Нёвиллет сделал маленький порез на предплечье, царапину когтем, давшую всего пару капель крови, прежде чем быстро и бесследно затянуться. Кровь была скорее фиолетовой, чем красной, странно мерцающей – словно вода Первозданного моря наполовину заменила её. Ризли видел, соответственно, и его предплечья, и идущие вдоль них тонкие гребни были слишком похожи на зачатки плавников, чтобы ему не хотелось видеть больше, больше и больше. Он был крайне благодарен за несколько поздних часов, которые они смогут сейчас провести вместе, и за их, хм, обоюдное согласие насчёт того, чему их посвятить. Ризли притянул Нёвиллета ближе, не теряя времени и пуская в дело руки. Он охватил ладонями его щёки, трогая гладкую мозаику чешуи, затем скользнул одной рукой по виску и в волосы, остерегаясь – пока что – касаться рожек, которые теперь ниспадали до его талии. Нёвиллет ответил схоже, переплетая пальцы со свободной рукой Ризли, насколько мог. – Не перенапрягайся, дорогой, – сказал Ризли, тем не менее сжимая его руку в ответ, проверяя упругость перепонок. – Я точно никуда не денусь. Он собирался только прижиматься ближе. Теперь, держа Нёвиллета обеими руками, он мог затянуть его в объятия. Чего он не ожидал, так это того, что тот резко вдохнёт при “столкновении”, почти застонет. Он слегка отстранился и, посмотрев Нёвиллету в лицо, увидел лёгкую тревогу. – Дорогой, я что-то не то сделал? Ты в порядке? – По правде говоря, да. Неприятное ощущение было мимолётным, оно… из-за некоторого обстоятельства, которое я как раз сейчас хотел объяснить. – И это?.. – ответил Ризли  и подумал, не стоило ли умерить предвкушение в голосе. – Это, – начал он определённо отрепетированное объяснение, – аспект изменений моего тела, один из многих, естественно, но, насколько я понимаю, эта часть тела может быть одним из предметов строгих предпочтений. Тем не менее, ты очень хорошо знаком с тем, – куда подевалась тревожность в его голосе? – насколько я не похож на человека любого пола, тем более на мужчину. Я хотел бы показать тебе свою грудь и, если я прав в своих суждениях о тебе, дать тебе угадать, почему она выглядит так, а не иначе. Хм?.. Не теряя времени, Нёвиллет начал раздеваться, сопровождаемый очаровательно знакомым щёлканьем застёжек. Стоило ему избавиться от множественных, неправильной формы слоёв его верхней одежды, Ризли увидел, насколько же эффективно они скрывали очертания его торса. – Ты в том числе оказал бы мне помощь, – Нёвиллет вновь перешёл на извиняющийся тон, расстёгивая жилет. – Сегодня из них… текло… При виде двух тёмных, влажных пятен на идеально белоснежной сорочке текло у Ризли. В другом смысле и в другом месте, впрочем. Словно он не обладал своими когтями неполных два дня, Нёвиллет быстро расстегнул сорочку и столкнул и её с плеч. Теперь он сцепил руки за спиной, жест почти серьёзный и скромный, если бы не то, что он демонстрировал Ризли свою грудь. Среднего размера, но, несмотря на это, выглядящие болезненно увеличенными груди. – Оу. – Ризли умолял себя сказать что-то более интеллектуальное. Он очень хотел занять свой рот не этой задачей, Архонтов ради. – Вау, это. Очень много. Если подумать. – Для трёх дней, должно быть, да. То немногое, что я читал, не упоминало ничего и близкого. – Хм, действительно? – Он протянул руку, получил в ответ маленький кивок от Нёвиллета и коснулся стороны одной груди, пока что не обхватывая и не сжимая. Его кожа была такой же гладкой и странного оттенка здесь, как и везде, и под ней ярко просвечивались вены, как раньше на теперь тёмно-синих запястьях. – Что ж. Извиняюсь – я не собираюсь делиться с научным сообществом. – Сочту это за лесть – ох, Ризли, – блаженно выдохнул Нёвиллет, стоило Ризли начать активнее ласкать и сжимать его грудь, легко проводя пальцами по соскам.-- это чудесно, но я хотел бы – ахх… – Не стоит, дорогой. Просто позволь себе это. Ты хотел бы, чтобы я… пососал их, верно? – Да. Очень. Никакой массаж не помог мне облегчить их, возможно, моя техника некорректна, возможно, это вопрос практики. Я знаю – не в подробностях – что для некоторых процесс лактации эротичен, так что надеюсь, что своими предположениями не нарушил никакие границы. – Ни в коем случае, Нёвиллет. И я и есть “некоторые”. И я собираюсь сделать тебе так хорошо, что ты забудешь обо всём остальном. Но… – Но? – Первым делом: я разгадал это. Секундное напряжение в плечах Нёвиллета испарилось. Они переместились на кровать, Нёвиллет расслаблялся под любопытными пальцами и исследующим языком Ризли.  – Я не ожидал бы меньшего от тебя, любимый. – Как же сформулировал это Путешественник… Фонтейнцы наконец-то по-настоящему родились? Это. Честно говоря, у твоего тела какое-то безумное ассоциативное мышление – оно думает, что у тебя были роды. Нёвиллет, приобняв его за голову, поцеловал его, прижавшись губами кратко, но сильно. – Ты как раз сказал, что я чудо науки. Так вот, несмотря на подразумеваемое обратное, я тоже не желаю делиться с остальным Фонтейном. Ризли ухмыльнулся, спеша опять наклониться ниже. – Значит, теперь я могу получить свою награду за правильный ответ? Вместо ответа Нёвиллет нежно запустил пальцы в его волосы, подталкивая его поближе. Ризли приник губами к соску, в свою очередь прижимая Нёвиллета к себе, и начал массировать и посасывать. Что-то чудесное потекло к нему в рот. Оно было похожим на молоко, верно, но слаще, чем даже человеческому грудному молоку положено было быть, и ещё… с резковатым вкусом, не являвшимся ни кислотностью, ни горечью, ни ментоловым холодом. Просто… с ощущением. А ещё он был довольно-таки уверен, что не должен был моментально почувствовать себя так, будто проспал десять часов. Он закатил глаза, чтобы бросить взгляд на лицо Нёвиллета, и блаженства на том было почти достаточно, чтобы заставить остановиться и отдышаться. Глаза его были расфокусированы, губы – в умиротворённой улыбке. Глотание Ризли Нёвиллет сопровождал лёгкими вздохами, неземными звуками для неземной красоты. Он совершенно, прекрасно забылся. Не без труда Ризли отстранился, обхватив грудь вместо этого рукой и дав небольшой струе молока стечь ему на ладонь. Оно было бледно-голубым. Ах, конечно же. – В нём есть Гидро, да, дорогой? – Верно, верно, – мягкий, разморенный голос Нёвиллета контрастировал с его взглядом, всё более голодным. – И каким ты его находишь? – Питательным. Очень питательным. Я мог бы пить его каждый день, и оно излечило бы все мои проблемы. – Ты совершенно точно шутишь, – ответил Нёвиллет, прежде чем поймать руку Ризли своей и выпустить язык, чтобы начисто её вылизать. – Я совершенно точно не шучу, – Ризли игриво поддел другую грудь. – Не против, если я попрошу добавки, чтобы доказать это?