Дышат

***

      На самой вершине тёмных скал стоит, неведемо кем взращеный, храм. Как только не крениться? Его основание больно широко для того места, где его оставил создатель. Хотя в собственном масштабе творение совсем не велико, оно больше походит на часовню, но уж слишком помпезен фасад. Кажется, что это кусок чего-то большего, чего-то поистине грандиозного, никак не просто часовня. Этому заключению вторят и грозные шпили, протыкающие завесу серых облаков, и, вытянутые подобно строгим ликам, окна, и мрачный гранит, отражающий в своей черной глади бесстрастный однообразный пейзаж. С какой стороны не взгляни, дверей во храме этом не найдёшь. Только заострённые арки над витыми оконными рамами поглядят на тебя в ответ. А если внутрь заглянешь, то оправдаются твои ожидания, убранство внутреннее внешнему не уступает. Хорошо это или плохо? Сложно сказать...       Высечено пространство изнутри словно резкими движениями меча, не способен их исказить даже угол взгляда смотрящего. Мелкие узоры, выделанные точно иголочкой, убегают вдоль сводчатых опор, прямо под потолок, где свет уже не способен отразиться в их гранях. Хотя никому не известно, когда будет свет. И будет ли. Все ждут. Чего-то. Все до единой пылинки подрагивают в ожидании, стекло, закованное в раму, тревожно резонирует не ясно от чего. И девушка, единственная гостья сего места, дышит через раз, пытаясь понять причину происходящего, услышать её. Однако от недостатка воздуха в черепной коробке нарастает давление и расслышать что-либо становится совсем невозможно. Противный звон в ушах, тяжёлое дыхание да шуршание ткани, стягивающей сильно вздымающуюся грудь, обволакивают героиню. Трубы, раскинувшегося вдоль стены органа, молчат. Или нет..? Сквозь остаточный шум бушующей крови, кажется, что инструмент вот-вот тоненько запоёт, затянет свой тяжёлый мотив. Девушка свято в это верит. И всё прислушивается да прислушивается, но ни подтверждения, ни отрицания в ответ не получает. Да, клавиши продавить некому, но вдруг?.. Она ведь не знает, одна ли здесь. Даже не может ответить, здесь - это где?       Аккуратно вытягивая напряжённую до невозможного шею, она со своего места глядит в окно. А там покрывало тумана простирается вплоть до серого горизонта, где одно от другого уже не отличить. Картина замыливает взгляд сухих от напряжения глаз. Надобно подойти ближе. Всего пара движений вперёд, однако почти безотчётная боязнь сковывает конечности неподъёмными, такими ощутимыми кандалами.       Стопа опускается на сколько возможно плавно. И едва ли что-то происходит. Звук, подобные падению капли в морскую гладь, так глух, что почти равнозначен тишине. Тогда девушка решает в раз пробежать необходимое расстояние. Однако как бы она не старалась ступать лишь на носок, каблуки одно дело с громким стуком удараются о гранитный пол, подстёгивая героиню каждый шаг делать всё урывестей и всё сильнее бить подошвой туфель. Длинное полотно прозрачного шлейфа, на первый взгляд кажущееся совсем невесомым, ощутимым балластом тащится за ней вслед. Жемчужные бусины на нём бряцают неуёмным оркестром, как ей слышится, ни чуть невпопад, ни друг другу, ни месту, ни времени.       По обратной стороне рёбер ползёт дрожь, под ложечкой сосёт неимоверно, девушка намеренно не оборачивается назад и по сторонам не смотрит, хотя мысленно ищет на затылке третий глаз, дабы оглядеться вокруг, несмотря на то, что даже если бы нашла, от страха век бы его не разомкнула. Наконец, она сосредотачивается на пейзаже за окном. Сквозь туманную пелену сурово выглядывают крутые склоны чёрных скал. Даже их наиострейшие вершины так далеки. О Господи, тогда, насколько же высоко она над землёй?! От этой мысли всё перед глазами начинает качаться. Или храм в самом деле кренится, от резкого порыва ветра, что разгоняет туман, открывая взору зияющую пропасть?       Снова страшный скрип разносится по каркасу строения, и дыхание героини совсем перехватывает. Точно кто-то перехватил её шею тоненькую руками и дышит вслед. Холод растекается внутри. Она хватается за оконную раму в поисках крепкой опоры, но под ладонями ощущает лишь трухлявое дерево. Оно готово вот-вот рассыпаться от слишком большой возложенной на него надежды. Пробковую подошву туфель девушка сильнее втыкает в пол в остервенелой попытке устоять. Но и тут, вместо гранита, рассыхающаяся древесина встречает её безумные действия протяжным хрипом. Орган на фоне визжит. Глаза её до рези распахнуты, однако, кажется, слепы. Дышат ныне со всех сторон.

***