Обещанное данное на заре

История произошла в тот день, когда эль в трактире лился реками. Тот день не был ни праздником, ни поминками. Спонтанная гулянка в честь ничего, как и любят устраивать члены сильнейшего ордена королевства. Всё началось с утра. Бан хоть и был бессмертным, но он всего лишь человек. Похмелье никто не отменял. После подсел Мелиодас. Так они цедили пиво до вечера, параллельно обслуживая посетителей. Стоит ли говорить, что мясо в этот день было особенно вкусным. Ближе к вечеру, когда народ начал расходиться, у ордена начали сдавать тормоза и то, сколько эля брали до этого ни в какую ни шло с тем, сколько собирались выпить "Грехи". Только хозяин трактира вылакал бочки три тёмного, от чего малость захмелел. Фей и великанша развалились на подушке и о чём-то говорили, еле ворочая языками. Под общую суету и веселье Бан изловил и напоил Хорка до поросячьего визга. Дикий хохот великовозрастного придурка наполнил стены пивнушки. Только Гаутер остался наблюдать в стороне, но из-за того, что не осталось ни одного трезвого, никто так и не смог объяснить, что за ужас творился вокруг. Принцесса, кстати, не стала исключением. С кем поведешься, как говорится. Пила она очень осторожно, понемногу, но градус всё-же брал своё. Рядом сидел Мелиодас, за компанию, как один из оставшихся хотя бы частично вменяемым. Раньше Элизабет не изъявляла большого желания выпивать, но попросила немножко в честь праздника и Мелиодас достал ей из своих закромов мягкий и вкусный эль За поддатой принцессой было весело наблюдать. Обычно скромная, вежливая и даже немного зажатая девушка, сейчас звонко смеялась от неприличных анекдотов. Это грело душу старому демону. Сейчас он будто вернулся лет на 20 назад. Из хождения по воспоминаниям Мелиодаса вырвало то, что Элизабет как-то странно сползла со стула. В миг смекнул, что произошло и подхватил её почти у пола. Вердикт - вертолеты. Улыбнувшись чему-то своему, демон хотел было окликнуть Бана, что мол, скоро вернётся, но тот, уткнувшись лицом в стол, дрых без задних ног. Значит,гулянка официально закончена. Как им казалось, тихо переговариваясь, они побрели по лестнице вверх, в свою комнату. Девушка старалась сдерживать смех, чтобы не будить остальных, но получалось это с трудом. Хорошо, что все были пьяны в стельку, ну, почти все. Они ввалились в комнату. Мелиодас хотел оставить её на кровати, а сам пойти и хотя бы утащить Бана в его свинарник, но как только голова коснулось подушки, Мелиодас понял, насколько устало его тело. Бан не маленький, сам виноват, что уснул за столом. Хотя, на утро он будет кряхтеть, что у него кости ломит так спать. Готовить ещё откажется. Нет, это убытки. Присев на кровать, он стал ждать, пока Элизабет переоденется, иногда искоса поглядывая на девушку. От былой девичьей стыдливости не осталось и следа. Не опасаясь, что на неё могут смотреть, она спокойно выискивала одежду в своей тумбе, сняла лишнее бельё и накинула любимую ночную рубашку. В сердцах он удивился этому, в этом воплощении он не видел её пьяной. Истинная личность всегда проступала из-под груза проклятия. Нужно точно убедиться, что она ляжет. А потом растянуть остальных. Мелиодас на секунду задумался, что он больше похож не на владельца трактира, а на воспитатель детского сада. Только он собрался вставать, его потянули назад – Стой, останься сегодня со мной – схватив его за край рубашки, попросила она. – Элизабет, ложись, я сейчас вернусь, только Бана утащу из зала. В ее глазах он встретил настойчивую просьбу – Мы же и так спим в одной постели. Да и Хорк уже спит и не будет меня связывать,– он озорно посмотрел на неё. Но девушка не оценила. – Нет, я не об этом... Мелиодас замолчал, выжидающим взглядом уставившись на нее. Он дал ей время собраться с мыслями. С тех пор, как он восстал, она очень изменилась. Она выросла. И с каждым днём всё больше и больше походила на себя прежнюю. Это одновременно радовало и пугало до чертиков. Он стал более осторожным в выражениях. Но тревога всё равно таилась где-то внутри. В этот раз он не переживёт провала. Её облик один в один как три тысячи лет назад. Когда он смотрит на неё, в его голове пролетают образы далёкого прошлого. Иногда даже становилось жутко. Такого уже не будет. Его меланхоличную мысль прервалась, когда Элизабет дёрнулась. Она выдохнула и накрыла его ладонь своей и посмотрела прямо в глаза: – Я хотела сказать, останься со мной сегодня как мужчина. Оу... Светлые брови дернулись вверх. Неожиданно. Как-то слишком быстро девочка выросла, хотя не удивительно. Когда он приставал к Элизабет, то чувствовал себя вполне комфортно, но стоило ей поднять тему секса, это очень смутило. Мелиодас прекрасно понимал, что девушка знает о его чувствах и не хотел ей отвечать отказом, но и согласиться было бы не правильно. Демон снова сел на кровать и накрыл её хрупкую ладонь своей. – Эли, я не могу. Я обещал Бартре, что с тобой ничего подобного не сделаю, по крайней мере пока всё не закончится. Тем более я не могу поступить так с тобой, – тихо ответил он, заправляя локон мягких седых волос Девушка поникла и отвела взгляд. Чтобы как-то сгладить ситуацию он обнял её, устраивая её голову у себя на плече. Её голос снова разорвал тишину своим откровением – После того, как ты... умер, я не знала как жить, зачем вообще мне жить. Мне стало страшно, я снова осталась одна. Мы ещё столько всего не успели. Ты лежал совсем холодный, не дышал. Я верила, что ты вернёшься, но веры было мало. Мёртвые никогда не возвращаются. Это чудо, что ты выжил. Я не хочу чтобы ты снова оставлял меня одну. Она выложила всё как на духу. Мелиодас слушал с замиранием сердец и не смел шевельнуться. Под конец своего откровения Элизабет не могла сдержать слез. Хоть она и выговорилась ему, но легче ей почти не стало. Хрупкими руками она крепко обнимала его за шею, прижимаясь к нему так крепко, как только могла. Страшно оставаться совсем одному в огромном мире. Только судорожные всхлипы и мерное шуршание ткани звучали в ночи. Слова были лишними. Когда она начала успокаиваться, он выпустил её из объятий. Демон нежно коснулся губами её скулы, оставляя лёгкий поцелуй. Снова и снова. Коснулся губ. Обветренные сухие губы оцарапали девичьи. Он впервые видел её в таком состоянии, он укорил себя за то, что не распознал её состояния раньше. Сейчас же он хотел сгладить углы. Дать хоть какую-то надежду на то, что он никуда от неё больше не уйдёт. Он давал другим так много обещаний, что вовсе забыл о том, каково ей сейчас. Он ей нужен. Приняв решение, он крепко обнял дрожащее тело в ответ. Прежде не целуясь, девушка робко отвечала. Грубые ладони гладили спину. От ласки сладко сводило мышцы и тепло разливалось в душе. Ладони будто сами собой зарылись в светлый волос. Под его напором девичьи лопатки каснулись мягкого матраса, а поцелуй становились смелее. Элизабет не оставалась в долгу. Он отстранился от девушки, чувствуя её холодные руки у себя на груди. Мелиодас строго посмотрел в голубые глаза, они горели решимостью. – Ты точно этого хочешь? – ещё раз спросил он. Элизабет ничего не ответив, снова поцеловала его. Обычно, когда Мелиодас домогался её, обжимал, гладил, где не следовало, такого и близко не было. Испугавшись этого нового чувства, она отпрянула и резко села на нём. Его тело трепетало от кротких касаний, от ощущения её горячей кожи под ладонями. Руки по-хозяйски легли на грудь. Трогать её каждый день через плотную одежду это одно, а дотрагиваться до горячей живой кожи. Промежности коснулось что-то твердое. Элизабет тут же зарделась и попыталась встать, но сильные руки не дали ей подняться, наоборот, прижали сильнее. Стон, больше походивший на вздох, сорвался с нежных уст. Новые, до этого момента, неизведанные ощущения захлестнули девушку. Демон с нескрываемым интересом наблюдал за ней. Когда сладость новых ощущений перенасытила ее, Элизабет снова опустилась на его грудь. Новый поцелуй. Уже смелее. Не сдерживая нахлынувших чувств, девушка шумно выдыхала ему в губы. Руки хватали с каждым разом всё крепче. Столько лет ожидания, томительных мук воздержания, подавления грязных и греховных желаний. Всё его потустороннее естество кричало, совращало душу. Не в каждой ее жизни им удавалось побыть вместе. Но каждый раз был как последний. Заминка, и ночная рубашка лежит на полу. Так куда удобней. Элизабет машинально постаралась закрыться, хотя и всем видом старалась показать обратное Белая рубашка полетела следом. Ещё ближе, желание чувствовать друг друга сильнее только росло. Одежда начинали раздражать Он же никак не мог избавиться от плотных штанов. Грубая ткань забирала себе часть тех желанных прикосновений. Собравшись, он целенаправленно опустил руку к ремню, но раскрывать его одной рукой та ещё задача. – Можно мне? – Элизабет задала многозначительный вопрос. На что получила однозначный кивок. Привстав на коленях, она дрожащей рукой раскрыла ремень. Штаны ослабли, он выдохнул свободнее, но тут же ему дух перехватило, когда тонкая ладонь сжала член. В момент Мелиодас растерялся, зарделся как мальчишка. Его Элизабет вытворяла с ним такое, что он не позволил себе за всё время их путешествий. И как потом перед свином оправдываться? Мол, меня принцесса к ногтю прижала и сама за хер схватила?! Наша застенчивая Элизабет?! Бред. Рука начала неловкое движение. Этого было достаточно, чтобы выпустить его первый протяжный стон. Была бы у Мелиодаса возможность, всех бы служанок отчитал за все их грязные разговоры. Знал он какие беседы они ведут в свободное время и насколько легко подслушать этих клуш. Извратили невинную душу. – Подожди, – он перехватил её руку. В душе он уже смирился с тем, что Элизабет больше не будет той невинной девчонкой. Она уже давно перестала быть такой, в рутине он как-то упустил этот момент. Пусть уже развлекается Приподнявшись он быстро стянул штаны. Теперь была очередь Элизабет смущаться. Одно дело не глядя дотронуться, а другое увидеть. Очертания ствола проглядывались сквозь лёгкую ткань нижнего белья. На вид он показался ей куда больше, чем был на ощупь. Мелиодас заметил её смущение, но и распознал во взгляде интерес. Лёгким жестом он снова вовлёк её в нежный поцелуй. Соприкоснувшись своим лбом с её, он прошептал: – Это совсем не страшно, смотри Аккуратно, нащупав её ладонь, он положил её на пах. Она провела пальцами вдоль длины несколько раз, дав себе обвыкнуть, прежде чем обхватить сквозь ткань нижнего белья. Изучать его тело так свободно, дотрагиваться где хочешь и как хочешь. Такая вседозволенность подстегивала азарт. Без лишних слов она взялась за края и приспустила нижнее белье вниз. Без промедлений она обхватила его, сделав пару поступательных движений, оголяя головку. Проведя пальцами по ней, она добралась до уздечки, чем выбила из груди демона весь воздух. Он дёрнулся – Ой, извини, тебе больно? – встревожилась Элизабет. – Нет, всё в порядке, просто касайся там осторожнее. – Мелиодас снова лёг на подушки, поглядывая на неё. Он до сих пор не мог поверить, что это происходит. Всего два года прошло. Ох, с него Бартра снимет шкуру, когда узнает, что он делал с его дочкой. А крику завтра будет. А с другой стороны, единственная женщина, которая пробуждала в нём подобные чувства сейчас сидела и рассматривала его... Эта мысль снова вернула в реальность. Барьеры сбиты, а оковы сняты – поздно ерепениться. Если наслаждаться, то всем что можешь получить. Одним плавным движением он сел на кровати и взял Элизабет за плечи, укладывая на лопатки. Один короткий взгляд в глаза перед новым поцелуем. Более напористым, властным, чувственным. Мягкие ладони сами по себе потянулись к светлому затылку. Её желание росло с каждым новым прикосновением. Руки гладили широкую спину, цеплялись за шею и круглые плечи, пальцы касались страшных рубцов, она прижимала его к себе так сильно, будто в любой момент всё может просто исчезнуть. Мелиодас наслаждался каждом её вздохом, всхлипом, стоном. Широкие ладони очерчивали линии тела, мяли груди и гладили бедра. Постепенно спускался ниже и ниже. Вот он целует грудь, через миг гладит живот, протирается щекой и, наконец, закидывает её ноги себе на плечи. Элизабет поздно поняла, к чему всё идёт. Она попыталась отодвинуться, но его руки крепко держали её за талию. Хотелось как-то закрыться, пропустить этот момент, но любящий взгляд зелёных ясных глаз заверил ее, что всё хорошо. В своей обычной манере демон нежно потерся щекой о её бедро, но ни в один раз, даже когда он домогался особенно рьяно, её не прошибала такая дрожь. Хотя, прикосновения сквозь ткань её белья казались не такими грязными, лицо всё равно горело. Всё тело в те секунды наливалось огнём. Как потом ему в глаза смотреть?! Или он снова будет отсмеиваться и делать вид, что ничего не было? Или домагаться ещё откровеннее? Какой же он сложный человек... Не человек. Да, не человек – демон. И что? Как будто Элизабет стала меньше его любить. Дополнительный груз размышлений опрокинул её на спину, в смущении она прикрыла рукой глаза, не зная, куда деть вторую руку. Поверхностное дыхание не давало достаточно воздуха. Не заметно для неё, поглаживая бедра, он умудрился стянуть с неё трусики. Конечно, Мелиодас оценил их тонкость и откровенность. Кружева красиво переливались в лунных лучах, кусочками оголяли кожу, заставляя фантазировать. Но без них было лучше. Она явно готовилась к этому не первый день. Девушка не находила себе места, ей было неловко просто лежать. Но думать она могла недолго. Несколькими движениями он на миг оглушил её, жар разлился в животе потоком. Он дотрагивался в тех местах, о существовании которых она даже не догадывалась. Седые пряди разметались по подушкам и простыням, волосы путались, чёлка липла на лоб. Мучительно сладко, реальность ускользала, а мир сузился до пределов спальни. Сама не помня себя, она ухватила его затылок. Ближе, больше, сильнее. Кто же мог догадаться, что он не только так хорошо болтать умеет. Тяжёлое дыхание сменилось глухими стонами, а иногда и всхлипами. Нервы были напряжены до предела, приятные ощущения граничили с болезненными. Лукавым взглядом, он исподлобья наблюдал за ней. Ждать оставалось не долго. Ему самому не терпелось начать. Чем дольше он позволял себе такие свободы, тем меньше рамок у него оставалось. Ох, что он будет вытворять, когда она станет его женой. Не понадобилось много времени, чтобы хрупкое тело пробила дрожь. С довольным видом он приподнялся на локтях, но тут же его потянули вперёд. Безумный поцелуй, рваные дрожащие вдохи, быстрые сдавленные выдохи. Горячие лица касались друг друга. Вкус сладкого хмеля разливался во рту. Трезвой она никогда бы не решилась на это, хотя с другой стороны, не такая уж она и пьяная, чертовка. Перекинув ногу через крепкий торс, Элизабет попыталась снова усесться сверху. Но он уже сам усадил её. Взгляд потемнел, его застелило поволокой. Мелиодас ждал её как благословение, как люди ожидают чуда. Ещё немножко и этот вечер останется в его памяти навсегда. Навалившись на него всем телом, в беспамятстве она поцеловала с такой страстью и желанием, что его тело пробрала мелкая дрожь. Наплевав на то, что их могут услышать, они наслаждались друг другом. Крепкие руки сами легли на бёдра, направляя движение. Забываясь,он низко постанывал. В какую-то секунду Элизабет снова приподнялась на коленях и осторожно обхватила член, стараясь протолкнуть его во внутрь. Секунда ожиданий и он решает ей помочь. Нащупав место она старается опуститься, но тут же с шипением подскакивает. – Что такое? Сильно больно? – взволнованно спросил Мелиодас. Кивок в ответ. – Давай по другому. Он снова подмял её под себя, аккуратно усевшись у её ног. Нежным движением, провёл концом вдоль промежности. Сложно было не заметить её напряжения. В один момент она вся сжалась. Он в который раз заглянул в её глаза. В них не было сомнений, только ожидание. Ожидание режущей боли. Черты лица смягчились, нежная улыбка тронула губы. Мелиодас медленно наклонился к ней. – Больно не будет, просто расслабься. Я люблю тебя, я не сделаю тебе больно – шептал он, обняв за плечи. В ответ неуверенный кивок. Лёгкий поцелуй в губы и пути назад уже не было. Найдя нужное место, он старался медленно протолкнуться. Почувствовав сопротивление, он замер, ещё раз посмотрев на неё. Ощущение нереальности происходящего застыло в девичьем взгляде. Она иногда представляла, что так может произойти, но что так внезапно... Всё шло так, как должно было. Медленно преодолев барьер, он внимательно слушал её дыхание. Он не обманет её. Так же осторожно вошёл до основания. Довольный собой он снова обратился к девушке, но застыл на миг. Она лежала оглушëная новыми ощущениями. Воздух рывками выходил из лёгких. Брови приподнялись, а глаза широко открылись. Ощущение присутствия постороннего тела, повергло её в шок. Привыкнуть к новому чувству было сложно, но Элизабет всё же начала возвращаться в реальность. С губ сорвался тихий протяжный стон. Можно продолжать. Повторив всё от начала, на пробу он сделал ещё несколько движений. Хрупкая ладонь мёртвой хваткой вцепилась в предплечье. Молящим взглядом она коснулась его. Волна нежности разлилась в его душе. Секс уже вовсе не ощущался как что-то грязное. Создавалось ощущение, что он касается её души. Светлой, чистой, такой невинной и доверчивой. На глазах от чего-то навернулась слеза. Он в который раз за эту ночь поцеловал её, но так, как ни разу до этого. Прислонившись губами к нежной шее, он начал движение. Короткие, медленные толчки. Новые вздохи, всхлипы, скрип деревянной кровати, шуршание ткани и шепот. Мелиодас шептал ей какие-то глупости, успокаивал её, распалял. Бесконечно повторял, что любит. С каждым разом совершая более смелые движения, он вошёл в темп. Они напоминали друг другу оголённые нервы. Любое движение, дуновение ветра или импульс сразу отзывались мучительной негой. Но эта сладость вскоре стала напоминать пытку. Приторность чувств заставляла тело двигаться резче, смелее, подгоняло вперёд. Найдя особое место внутри, от которого она резко всхлипывала, он повторил так пару раз. Неожиданно громкий развратный стон вырвался из неё. Она двинулась ему навстречу. Глухой удар влажной кожи растворился в общей какофонии. Ох, нужно будет обязательно повторить этот вечер когда-нибудь. Крепкая хватка оставляла на бёдрах красные следы. Что угодно, лишь бы не сделать ей больно. Рывки сами по себе становились резче, скрипы громче, стоны жарче. Не было смысла держаться за рамки приличия. Время утекало сквозь пальцы, сколько прошло сказать не смог бы никто из них. Мир снова стал обретать очертания, когда Мелиодас уловил новое ощущение. В этот же момент под ним раздался высокий резкий протяжный стон. Его крепко сжало изнутри. В замешательстве быстро глянул на Элизабет. Неужели увлёкся? В то же миг она плотно прижалась к нему животом, выгибаясь дугой, ногами обхватила его торс, вжимая его ещё сильнее. Мышцы плотным кольцом обхватили его изнутри. Стало особенно горячо, он выдохнул. В голове помутнилось, кровь прилила вниз, останавливаться было нельзя. Сделав ещё несколько глубоких движений, он понял, что надолго его не хватит. Он почти закончил, у корня подступило. В тот миг, когда он собирался выйти, девичьи ноги ещё сильнее прижали его. В растеряности он посмотрел на неё. Насколько сильно он её не знает Откуда в этом хрупком теле столько силы? Ох, с него точно дух выпустят, когда узнают чем всё закончилось. Низкий глухой протяжный стон вырвался из груди. Свесив голову он замер над ней. Желваки напряглись, челюсти сжались, брови сошлись к переносице. Делать что-либо было поздно. Ещё несколько медленных толчков, теперь он точно пуст. Всё вокруг выжидающе замерло. Ни шороха. Только где-то вдалеке за окном начинали щебетать соловьи, трещали ночные жуки и горели звезды. Элизабет лежала неподвижно, внимательно наблюдая за ним. Возможно, она не до конца поняла, что произошло. Её сознание еше не вернулось до конца Из-под липкой чёлки, девушка наблюдала, как он украдкой посмотрел на неё , наклонился и нежно поцеловал живот. Поднявшись с кровати, он отыскал свою рубашку, нежно протёр и кинул её обратно, где нашёл. Лёг рядом с ней, поправил седые волосы, взял узкую ладонь. Поцеловал, любовно смотря на нее. Элизабет улыбнулась в ответ, оставив поцелуй на его щеке. – Спасибо – всё, что могла сказать она. А большего и не нужно. Мелиодас прекрасно понимал, что скрыть вряд ли что-то выйдет, даже пытаться не станет. Расслабленного и довольного лица Элизабет хватило бы, чтобы обличить его выходку. Он прижал её к своей груди, сердца ещё колотилось, отдаваясь пульсацией в груди и животе. Руками поглаживал стройную спину. Знала бы она, что он и так от неё никуда никогда не денется. Он всегда будет следовать за ней, где бы ни была и кем бы не стала. Он предназначен ей. Но после этой ночи он сделает всё что угодно, чтобы проклятие не закрутило свой новый оборот