Пусть цветы расцветут на шрамах.

      Их отношения никогда не были однозначными. В каждый момент, пересеченный этими двумя друг с другом, были свои подводные камни, которые в конце концов всплывали, показывая явь всем на свете. Обнажали личину каждого из них, вызывая противоречивые чувства. В свою очередь судьба позволяла им пересекаться бесчисленное количество раз, даже если не прямиком друг с другом, а косвенно. Они всегда были связаны тонкой, почти невидимой, красной нитью их сердец. Их тянуло друг к другу, словно один из них может стать кислородом для другого. Отношения, которыми они связали друг друга, медленно перетекала в зависимость. Надо было пресечь неправильные чувства все, пока есть возможность. И ситуация предоставилась, лишь бы их дороги никогда больше не сошлись.       Но в итоге их встреча оказалась вопросом времени. Пересечься они могли в любой момент «новой» жизни, даже если в следующей, но получилось так, что теперь они находятся по разные стороны баррикад, борясь за собственную цель. Казалось, теперь-то эти два существа не связаны друг с другом, хотя бы в этом месте. Охотник и выживающий. Хищник и жертва. Их цели противоречили желаниям, но сердце безбожно трепетало между ребер каждый раз, когда их взгляды ловили силуэт друг друга. Возможно, сердце не трепетало, а билось от ужаса. А у кого-то оно вообще не бьется. Но профессор и студент встретились, и мольбы не были услышаны.       Их отношения никогда не были однозначными, но они уяснили это только сейчас. Амнезия притупила все возможные воспоминания, но не сердце. Душа дрожала от ярости, горечи и печали, переполняющее тело. И даже желая задушить «врага» собственными руками, чтобы услышать долгожданный и болезненный хруст шея, а после хриплые вздохи охотника под ним, Лука не понимал свои другие, потаенные интересы. Больше смерти юноша желал всего лишь прикоснуться к чужому лицу, провести кончиками пальцев по шрамам. Нежно, трепетно, словно к давней возлюбленной, к которой испытываешь все чистые и искренние эмоции. В каком-то смысле Лука это и чувствовал – чистые и искренние эмоции. Чистая ненависть бурлила в нем, когда они только-только пересеклись.       Альва не чувствовал ничего, кроме неприятной горечи на языке и сломанного сердца в груди. Этот юноша – итог его же ошибок, шедшие за ним чередой неудач и ненастья. В момент счастья переполняло его, лишь для того, чтобы нанести сокрушающий удар. Он получил лучший неограненный бриллиант, который в последствии и убил его. И сколько бы Лоренц не убеждал себя, что будь возможность избавиться от всех нитей, ведущих к его палачу и студенту, в итоге все произошло бы ровно так же, как и известно всему миру. И даже неизвестно на кого он больше злился: на себя или на импульсивного Луку? Их отношения никогда не были и не будут однозначными, и это поняли все вокруг. Это просто не их стратегия – быть нормальными. Они готовы впиться в глотки друг друга, вырвать трахею зубами, но лишь для того, чтобы оказаться правыми. Ведь так просит та жалобная кошка, которая все время скребет и скребет юношеское сердце, разрывая его на кусочки. Ведь так думает сам Лука, когда вновь видит физиономию, которая в памяти расплывается неприятным и больным пятном, выстраиваясь в неизвестные ему события. Улыбка, солнце и легкий смешок. Этого никогда не было в его жизни, так почему ему так хорошо? И все это так расплывчато, все так реалистично, что руки дрожат, а сердце бешено стучит. Ему жаль, ему страшно, он сожалеет. Но точно ли эти чувства испытывал, а не желание утешить себя и убедить в том, что он не виноват? Где иллюзия, навязанная чувством вины, а где отрезвляющая правда?       Их отношения никогда не были приятными, комфортными и желанными. Это мазохизм и садизм чистой воды – желать вернуть то время, когда они оба жили во лжи и не переживали ни о чем. Но была ли ложь то, о чем они ни разу не говорили? Альва вновь чувствует ком в горле, а давно заживший шрам – в который раз взрывается фейерверком, принося фантомную боль. Тело не забудет те чувства, которые он испытывал. И это все при виде человека, который его даже не помнит, но при этом умудряется еще и ненавидеть Лоренца! Их игры в кошки-мышки с привязанностью и ненавистью, с нежным и насильственным отношением никогда не закончатся, ведь они все еще связаны. Они всегда были связаны, но это было таким лишним, таким ненужным, что предпочитать не замечать такого очевидного факта – казалось лучшим исходом их встречи. Но сейчас они чувствуют лишь усталость от этих вечных недоговорок. Так почему бы не позволить хоть раз сердцу указывать что делать? Их отношения… Да к черту эти отношения и стереотипы! Они изначально были ненормальными, и оба это понимали, и не желали ничего с этим делать.       Лука представляет бесконечную боль, когда в очередной раз бросает беглый взгляд на шрамы, которые распространяются по всей левой стороне лица Альвы. Ему больше не хочется мстить, насмехаться, как он когда-то желал в собственных мыслях и представлял эти моменты, надеясь в скором времени воплотить. Сейчас в мыслях остается лишь легкое прикосновение пальцев к холодной коже. Альва не хрусталь, но Бальса желал обращаться с ним бережно и осторожно, ведь он уже весь покрыт большим количеством трещинам и держится исключительно на Божьем слове. Лоренц ловит эти взгляды, которые никак не может прочитать, и ему становится не по себе. Он настолько привык, что ассоциации с Лукой, с человеком, некогда близким и трепетным в его жизни, были ужасающе. Каждый раз видел горящие ненавистью глаза, которые прожигали в нем метаморфическую дыру. Он не мог доверять словам Бальсы, слетавшие с уст юноши, отвергая любое признание вины. Чувство собственного долга, которое оказалось не оправдано по его же собственной глупости, было сильнее всякой привязанности. Альва и Лука это понимали. Поверить в то, что его искренне простили? Что больше не будет той вражды и мимолетных ненавистных взглядов? Альва скорее умрет дважды, чем и правда попытается изменить ситуацию, к которой так привык. Таковы были их неоднозначные… чувства.

***

      Они всегда понимали, что их ненормально тянет к друг другу. Но когда осознали – было слишком поздно. Зашли за черту невозврата, которая начнет череду невозвратимых действий. Привязанность всегда играет против людских душ, заставляя их совершать глупейшие ошибки, о которых точно будут жалеть всю оставшиеся жизнь. Бальса не помнит, что он натворил. Даже в моменты, когда Альва смотрит на него с жалостью и невысказанной горечью – это изначально казалось неправильным и слишком раздражающим. Лишь спустя время начал понимать, что это была ошибка. Что конкретно – Лука не может объяснить. Встреча с Лоренцом? Забытые воспоминания? А может очередные неправильные чувства? Их встреча была определена судьбой, но отношения, собиравшиеся из маленьких частиц их сердец с душой, выстраивали только они вдвоем. И Лука позволил себе все разрушить. И забыть всю горечь от утраты, скрывая все под личиной ненависти и ярости. Кто был прав? Альва никогда не откроет секрет их прошлых взаимоотношений, скрываясь в иллюзии счастья и прошлого.       Если вазу уронить на пол, то она разобьется. После нее не останется красота или уют. Только осколки. А из осколков не получится обратно собрать вазу. Лука не маг, чтобы повернуть время вспять. И захотел бы он вновь все забыть и проживать жизнь в страхе?       И даже понимая невозвратимость собственных ошибок, Лука пошел на отчаянный шаг. Он был чертовым мазохистом, раз решился делать то, что ему не нравится. Или все же садистом, вплетая в свои неразборчивые чувства «врага». Ему не нравится быть рядом с Альвой, как и этому существу в ответ, слушать его. Он ненавидел его существование, также сильно как… дорожил? Лука смеется, когда понимает это. На душе легко. Они оба зашли слишком далеко, чтобы останавливаться. Черта не должна была закончиться в тот момент, когда оба сделали шаг друг к другу навстречу. Но они уже давно забили на это. Их отношения ограничились не одним шагом, а сотнями.       Это не история о бесконечной любви, о зависимой привязанности или трепетных отношениях. Две частицы просто не могут определиться со своими истинными чувствами, потому желают попробовать все и ничего. И Лука был инициатором. Каждое осторожное прикосновение теплых и немного сухих губ к холодной коже вызывает табун мурашек по всему телу. Каждая неровность на лице, над веком и бровью не остается без внимания. Каждый жест пропитан невысказанными словами и глубоким молчанием. Они до безумия странные, поэтому сейчас позволяют друг другу быть беззащитными. Альва позволил себе вновь открыться тому, кто когда-то предал его и всадил нож в спину. Он будет ожидать повторную ситуацию, но не сейчас. Сейчас желание ощутить эту нежность, которая сочится от каждого прикосновения юноши, была сильнее его собственных сил. Появлялось ощущение, что на коленях Луки был не убитый им человек, а самое настоящее сокровище.       Лука при каждом невесомым поцелуе стремился закрыть глаза лишь бы не смотреть на то, что сделал собственными руками, проглатывая комок, состоящий из извинений. Он нутром чувствует, что все эти раскаты молний на теле Альвы сделал лично Бальса. Сейчас не та ситуация, где можно все высказать и просить прощения. Он не помнит, что натворил, какое прощение? Альва же никогда не скажет, вновь обманет, лишь бы их интимные моменты, когда каждый из них обнажает собственное сердце и позволяет прикасаться к нему, не закончились. Легкие смешки, когда Лука невольно заходит дальше положенного – приближается к губам. Нет, они не хотят целоваться. Это точно навсегда сотрет грань «невозможного», и они навсегда окунутся в омут грехов, покорно опускаясь на дно.       Может каждый из них и желает стать последним грешником и врагом всего народа, но не в глазах друг друга. Лишь бы сохранить видимость того, что все под контролем. Их доверие никогда не выстроится обратно, оно навсегда утеряно в песке времени. Но жизнь продолжает течь так, словно ничего не изменилось. Но очевидно, что изменились именно они. Их песок времени давно утек, сейчас им остается наслаждаться остатками разрушенного. Бальса старается не думать об этом, позволяя себе легкие поглаживания за чужим ухом. Лука заодно и ловит себя на мысли о том, что короткие волосы Альве совершенно не идут. С длинными ему бы пошло намного больше. И тихонько усмехается, не желая разрушить умиротворенный образ охотника. Но мимолетные мысли никогда не имеют вес в головушке Бальсы, исчезая так же резко, как и появляясь.       Они не зайдут дальше поцелуев, хотя хочется. Альва давно не чувствовал ни ласки, ни любви, полностью – тело и душу – отдаваясь своему Божеству. Не позволял даже мыслям засорять голову, предназначенную только для проповедования собственной веры. Вера была такой очевидной и привычной, а сейчас – неизвестная и чужая. Подобные мысли всегда преследовали Лоренца, который верил исключительно в науку? И в то же время он – живой пример того, что жизнь не всегда оканчиваются смертью мозга и сердца. Он жив, даже будучи мертв. И этого трупа с такой лаской обнимают, оставляют шлейф горячего дыхания после поцелуев. И правда, Альва ведь даже дышать не может… Что говорить о сердце, которое ощущалось трепетающим при каждом чужом прикосновении?       Они не зайдут дальше поцелуев, хотя Лука уже желает преодолеть эту черту. Их держит лишь гордость и ясность ума Альвы, а ведь юноша уже теряет голову от прикосновений к бывшему преподавателю. Он не помнит их отношения в прошлом, не знает что с ними будет в будущем, но ему так хватало данного момента. Ему кажется, что грех не хотеть прикоснуться к этому лицу, что Лука и делает. Осторожно опускает ладонь на щеку, опуская взор на губы. Мимолетный, неконтролируемый взгляд, но такой красноречивый. Сжатые в тонкую полоску губы были идеалом Бальсы. Ему хотелось и прикоснуться, заставляя утонуть в неге блаженства и чужого умиротворения. Лука даже завидовал Лоренцу, который так удобно устроился на его коленях – лежит и ни о чем не думает. Бальса хмыкает и проводит большим пальцем по скуле.       Но разве это важно в момент, когда Бальса наклоняется вниз и оставляет дорожку из поцелуев, спускаясь к скуле? Альва считает, что он сам в любом случае грешник, и не важно в кого он там верит. Око Тьмы его простит, но никогда не обернется на его просьбы. Ведь Альва решил выбрать мимолетное мгновение. Лука же никогда не придавал значению сверхъестественным силам. Даже сейчас, когда Лоренц является живым мертвецом. И даже в момент, когда под пальцами чувствуется ледяная кожа, от которой прошибает ток. Приятная боль раздается от кончиков пальцев до всех нерв. Разве важно, что от этого существа сердце сначала трепещет от нежности, а потом сжимается от страха? Лука считает, что ему все равно. И в какой-то степени, он прав. Поэтому имеет наглость позволять себе намного больше, чем при первых встречах – говорить, прикасаться и пробовать Альву во всех смыслах. Кого они обманывают, говоря о том, что боятся перейти черту? Это ложь, вбитая друг в друга, чтобы иметь хоть какое-то оправдание.       Их судьба свела даже после смерти. Они понимали, что им не получится избавиться друг от друга, даже убей и сожги кости. Им все равно суждено встретиться в будущем. Неважно когда и почему. Они встретятся. И это осознание не греет душу, не пугает. Оно просто есть.       Поэтому Лука с такой нежностью оставляет мокрые следы поцелуев. Он знает, что это не конец, и они вернутся к началу. Тогда-то можно будет все исправить. Сейчас же они испортили все, что можно было.       Альва никогда не был против такого развития их истории, но разве этично будет это признать, учитывая их совместную травму? Нет. Поэтому молчание и ложь – их лучшие друзья.