You look lonely, I can fix that

Утром Ричард просыпается с ужасной головной болью и сушняком во рту. Он еле раскрыл слипшиеся веки, как тут же из окна по глазам его бьёт солнечный лучик, вынуждая перевернуться на другой бок. На пульсирующие виски ложатся пальцы и массируют их, пока не станет лучше. Спойлер: лучше не становится в принципе. Труман трёт переносицу и свешивает руку с кровати, чтобы нащупать на полу бутылку воды, которую он всегда там оставляет. Ладонь стукается о деревянный каркас, касается высокого ворса ковра, но так и не находит желанного. Ричард разочарованно стонет и с запозданием понимает, что у него в комнате нет ковра вообще-то. Как ошпаренный он подрывается с простыни, тут же хватаясь за голову, и осматривается по сторонам: это явно не его дом. И даже не дом Дилана. Это место вообще не похоже на что-то отдалённо знакомое ему. По сравнению с теми квартирами, в которых обычно живут студенты, эта выглядит чересчур… ухоженно что-ли? И не сказать, чтобы прям богато, но видно, что у хозяина есть и деньги, и вкус. Он смотрит себе за спину на две большие квадратные подушки, которые он бы в жизни не купил, потому что спит на обычных вытянутых, и сглатывает. На той прикроватной тумбочке, которая ближе к двери, лежит блистер с таблетками и чашка с водой. Труман берёт упаковку в руки, переворачивает, вчитываясь в название препарата, и убедившись, что это не мышьяк или цианид, закидывает в рот сразу две. Когда опустошённая кружка вновь оказывается на тумбе, до Ричи доходит ещё один интересный факт: он, блять, голый. В кровати, в незнакомой квартире, ещё и голый. — Пиздец, ничего не помню. Он вдавливает ладони в глаза, как будто бы это поможет вернуть воспоминания, но под веками темнеет, а события прошлого вечера так и не всплывают в голове. Ещё хуже становится, когда парень начинает складывать все детали в общую картину. Итак, Ричард явно с кем-то переспал. Но он не помнит с кем, а ещё не понимает, как у него вообще встал, если он в такое говнище был. Единственная здравая мысль, которая посещает его больную головушку — набрать Дилана. И вот почему они постоянно пьют вместе, а развозит по-разному? Взглядом Труман находит стул, на который заботливо кучей свалена вся его одежда, и быстро надевает её. Похлопав себя по карманам, с досадой понимает, что телефона в штанах нет. Он начинает шнырять туда сюда по комнате, даже заглядывает под кровать, но и там пусто: появляется мысль, что он мог потерять его в баре или отдать Дилану и забыть про это. Оба варианта отстой, но Ричард не настроен сдаваться — нужно осмотреть всю квартиру и решить, что делать дальше. Вот только загвоздка: он не уверен, что один в доме, а пересекаться с обладательницей жилища сейчас не особо хочется. Собрав всю смелость в кулак, ночной дебошир выползает из спальни, очень тихо ступая по полу в сторону прихожей. Осмотрев комод с обувью, вешалки и одну длинную тумбу, он остаётся с неприятным осадком и без телефона. Он грустно выдыхает и разворачивается, тут же застывая на месте: по спине холодный пот, лёгкие сжались, а рот даже приоткрылся от удивления. Перед ним, облокотившись на угол стены, стоит мужчина средних лет в чёрной футболке и спортивках. Руки его скрещены на груди, подбородок вздёрнут, а глаза оценивающе скользят по фигуре парня перед ним. — Уже уходишь? Или решил обчистить меня на прощание? В голове у Ричарда сейчас вспышка сверхновой. Из его рта не может вырваться ни одного вменяемого слова, что уж там до предложений. Первая мысль, которая приходит ему на ум — возможно это отец той знойной красотки, с которой он провёл ночь. Но этот мужчина не выглядит удивлённым его появлением, да и никакой девушки рядом не видно. Ещё и звучит он так, будто это только его квартира. Конечно же, это всё лишь отговорки, потому что Труману слишком тяжело признаться самому себе, что он переспал с мужиком за 30. И как он только раньше не понял по деталям квартиры, что тут явно не девушка живёт… Но его молчание уже затянулось, поэтому нужно хоть что-то ответить. — Н-нет! Нет, что вы. Я просто телефон искал. Свой. Не ваш, разумеется. — Ричард мысленно бьёт себя по лицу за собственную неуверенность. Голос спросонья ещё немного хриплый, поэтому ему приходится откашляться, что вызывает новую волну головной боли. Мужчина только хмыкает и заворачивает за угол, рукой маня Ричи за собой. Тот даже не знает как возразить, поэтому послушно идёт следом и оказывается на кухне совмещённой со столовой, которая в очередной раз заставляет убедиться в достатке хозяина дома. Он неловко стоит посреди комнаты, пока незнакомец берёт, по всей видимости, его гаджет с кофейного столика и возвращается. На вытянутой ладони действительно лежит его смартфон, правда какой-то покоцанный и с трещиной на пол экрана. Человек напротив замечает его ступор и решает подать голос первым. — Упал, когда ты вчера из машины выходил. Не помнишь что-ли? — А, ну да. — Ричард быстро прикидывает, а стоит ли ему говорить о том, что у него вообще память напрочь отшибло. Насколько это безопасно сейчас? Хотя, для блефа у него даже минимальной информации нет: он банально не знает как зовут этого человека. — Признаться честно, я вообще мало что помню со вчерашнего вечера. Мужчина качает головой на это и возвращается к кухонному столу, где заваривал себе кофе. Он снимает медную турку с электрической плиты и переливает в кружку, продолжая диалог даже не развернувшись. — И что последнее ты помнишь? — А, ну… — Изо рта вырывается нервный смешок и парень чешет свой затылок. — Как пил абсент в баре. — Абсент? — Он садится за стол, делает глоток чёрной жижи без молока и сахара и даже не морщится, окидывая Ричарда неверящим взглядом. — А так и не скажешь. Эх, где мои двадцать лет. Хочется поинтересоваться, а сколько лет его собеседнику, но сейчас как будто бы есть вопросы и поважнее. Мужчина жестом призывает Трумана составить ему компанию за столом и тот садится на стул, впиваясь пальцами в собственные колени: его нервяк сейчас станет слишком очевидным. Хотя этот мужчина и не выглядит устрашающе, факт их возможной близости, о которой Ричард даже, блять, не помнит, пугает не на шутку. А если он вообще маньяк? Одна рука скользит на талию, ощупывая её сквозь одежду: ладно, почки на месте, хоть это радует. — Неужели даже имени моего не помнишь? — Ричи только мотает головой и прикусывает губу. Почему он вообще до сих пор тут сидит? Телефон получил — ноги в руки и бежать подальше из этого места. — Какая жалость. Меня зовут Кавински. И прошу тебя, давай без этого «вы», мы же не на собеседовании. Чай или кофе будешь? — Воды. Пока Кавински отходит за графином с водой, Ричи быстро лезет в телефон и проверяет пропущенные: 11 звонков от Дилана и сотня гневных сообщений от него же. Хорошо, что хоть от матери нет, значит тот пока не сильную шумиху навёл. Он быстро пишет ему, что живой и наберет чуть позже. В ответ на первое сообщение приходит только «ЭТО НЕНАДОЛГО» и он выходит из мессенджера, возвращая всё своё внимание на блондинистого мужчину перед ним. Интересно, а это натуральный цвет? — Спасибо. — Чисто белая кружка оказывается в его руках и он делает пару жадных глотков, прежде чем продолжить. — А я, собственно, как у ва- тебя оказался? — Ты вышел на улицу очень пьяный, еле на ногах стоял. Мы поговорили пару минут, покурили и когда я спросил тебя, один ты пришёл или с компанией, ты ответил, что, цитирую: «Я совершенно одинокий человек, никому нет до меня дела». Мне не оставалось ничего, кроме как отвезти тебя домой, но так как свой адрес ты мне не сказал, пришлось ехать ко мне. Ричард стоит перед выбором: биться головой о столешницу или прикрыть свои краснеющие уши. В итоге решает просто закрыть лицо ладонями, чтобы спрятаться от этого вселенского позора. Ну какой же он дурак. Всё, с этого дня больше не пьёт. — А мы… Ну… Между нами было что-то? Сначала Винс недоумевающе приподнимает бровь, а потом смеётся, ставя полупустую кружку кофе обратно на подставку. Лицо озарила лукавая ухмылочка, от которой бедному Ричи совсем не легче. — Ты про секс что ли? Нет, я бы не стал лезть к настолько пьяному человеку. Да и тем более, ты выглядишь так, будто совсем не хотел бы этого. Или я не прав? — Нет! То есть, да, прав. Я не такой, если честно. И вообще с другом пришёл, да. Не знаю, что на меня вчера нашло, но я ОЧЕНЬ перепил, поэтому рад, что не натворил особых глупостей. Хах… Хотя, конечно, Дилан с ума сошел, наверное, пока найти меня пытался. Да. Мне домой пора так-то, правда! — Тише ты, не тарахти. Хозяин квартиры медленно поднимается из-за стола вслед за вскочившим Ричардом, который теперь выглядит намного радостнее. С плеч упал тяжкий груз: никто не трахнул его сегодня ночью! Хоть этот мужчина и выглядит богатым, да ещё и симпатичный, но со своей анальной девственностью Ричи не готов расставаться. Этот запретный плод будет висеть на дереве, пока оно не засохнет. — Ты хоть до дома сам сможешь добраться? — Да, я другу напишу, всё хорошо будет! — Он даже не пытается узнать, почему спал в кровати абсолютно голый: по какой-то причине хочется верить словам этого мужчины. Да и дискомфорта он никакого не чувствует… — Постой. — Когда он уже обутый накидывает на плечи куртку, Кавински аккуратно тянет его за руку и разворачивает. Они стоят друг напротив друга практически впритык и из-за небольшой разницы в росте Ричи смог избежать зрительного контакта в первую секунду, но потом ему и не дали посмотреть в глаза собеседника: Винс кладёт руку ему на заднюю часть шеи и притягивает к себе. Его рот оказывается вблизи уха парня и тогда тот продолжает. — Последний набранный номер у тебя — мой. Звони, если всё-таки передумаешь. Температура тела Трумана подскакивает на градус, а то и на два. Он как ошпаренный вылетает из квартиры, даже не попрощавшись. Ноги несут прочь из жилого комплекса, консьержка провожает его презрительным взглядом. Сердце бешено стучит и Ричарду удаётся вздохнуть только на улице, когда в голове, одно за другим, всплывают воспоминания из бара: вот он подпевает кальянному репу, тут пытается не блевануть в туалете, а здесь — Кавински прижимает его к стенке бара и целует. Глубоко, напористо и горячо. Так, как Ричи сам бы никогда не поцеловал. Но самое ужасное то, что он охотно отвечает, льнёт ближе и совсем не пытается остановить мужчину. Дальше чёрный экран, а после парень оказывается в той самой спальне, где самостоятельно раздевается и за две секунды вырубается на чужой кровати. Он весь краснющий сидит на лавочке и судорожно сжимает телефон в руках. Не с первого раза удаётся набрать номер Дилана и приложить экран к уху, что было фатальной ошибкой, потому что друг, не церемонясь, начинает диалог с громкого вопроса. — ТЫ ГДЕ БЛЯТЬ ШЛЯЛСЯ ВСЮ НОЧЬ?! Я все морги обзвонил! — Прям уж все? — Да я ни в один не звонил. Так! От темы не уходим. Ты где вообще? — В пизде, Дилан. Я, блять, просто в пизде какой-то. — А, ну прости тогда, отвлекать не буду. ТЫ ЭТО ХОТЕЛ УСЛЫШАТЬ?! — Хотя, скорее в жопе. — Гео мне своё скинь. Я щас приеду и такую тебе жопу устрою, утырок. На этом звонок обрывается и Ричарду не остаётся ничего, кроме как послушно выполнить скорее приказ, чем просьбу Дилана. Его ждёт весёлый день и не менее весёлый кризис ориентации, потому что воспоминания не кажутся такими уж мерзкими. Если, конечно, возбуждение может быть интерпретировано таким образом.