Не взаимно

Гарри всегда был сильным, выносливым и закалённым в боях с темными магами, но сейчас, сидя в библиотеке напротив Гермионы, он чувствовал себя уязвимым как никогда. Она спокойно листала книгу, погружённая в свои мысли, в то время как в его голове бушевал ураган эмоций. Он долго собирался с духом, планируя этот разговор, и вот наконец решился. — Гермиона, — тихо начал он, стараясь, чтобы его голос не дрожал. Она подняла голову, её лицо озарилось доброй, искренней улыбкой, которая всегда давала Гарри ощущение тепла и уюта. Но сегодня эта улыбка лишь добавила тяжести его состоянию. — Да, Гарри? — Она отложила книгу и посмотрела на него внимательно. Обычно он чувствовал облегчение от её заботливого взгляда, но сейчас в его сердце царила тревога. Он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить: — Нам нужно поговорить. О чём-то важном. Гермиона нахмурилась, слегка обеспокоенная его серьёзным тоном. Она приподняла бровь, ожидая продолжения. — О чём это ты? Ты ведь знаешь, что можешь сказать мне всё что угодно. Её уверенность только усилила его внутренний конфликт. Он долго искал нужные слова, подбирая их с осторожностью, будто от этого зависела их дружба. — Гермиона, — начал Гарри, пытаясь не показывать волнения. — Я… уже давно чувствую к тебе что-то большее, чем дружбу. Ты для меня не просто друг. Гарри почувствовал, как его сердце сжалось, когда он произносил эти слова. Он ожидал реакции – того, что её лицо изменится, что она поймёт, о чём он говорит. Но на лице Гермионы всё так же было непонимание. — Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила она, явно растерявшись. Гарри опустил взгляд на свои руки, чувствуя, как внутри всё замирает. Он знал, что ответ может изменить всё. — Я… влюблён в тебя, Гермиона, — наконец выдавил он, подняв глаза на неё. Её лицо на мгновение застыло, словно она пыталась осмыслить его слова. Затем она слегка покачала головой, её губы раздвинулись в мягкую, сочувственную улыбку. — Гарри… ты мой лучший друг. Я никогда не думала о нас в таком ключе. Я ценю тебя больше, чем кого-либо, но... не так, как ты, кажется, думаешь. Каждое её слово было как удар в грудь. Гарри почувствовал, как что-то в его груди медленно, но неумолимо разбивается на осколки. Но вместо того, чтобы проявить эмоции, он остался неподвижен, его лицо не выдавало ни боли, ни разочарования. Его взгляд стал пустым, холодным, словно все чувства, что он испытывал, вдруг исчезли, оставив после себя только пустоту. — Я понял, — безжизненно произнёс он, отводя взгляд от неё и глядя на пол. — Спасибо, что честно сказала. Гермиона выглядела слегка смущённой, понимая, что сказала не то, что он хотел услышать, но не подозревая о глубине его боли. Она робко протянула руку к его, словно хотела что-то исправить, но Гарри лишь кивнул, вставая. — Я… мне нужно немного времени, — коротко сказал он, собирая свои вещи и быстро направляясь к выходу из библиотеки. Он не заметил, как в тени одного из дальних стеллажей стоял Драко Малфой. Он услышал весь разговор, но не проявил себя. На лице Драко не было ни насмешки, ни презрения. Что-то в Гарри пробудило в нём странное чувство — нечто похожее на понимание. Гарри вышел из библиотеки и быстро направился к одному из заброшенных коридоров Хогвартса, где никто его не побеспокоит. Он чувствовал, что не может находиться среди людей, но и слёзы не шли. Всё внутри было пустым. Он остановился у оконного проёма, прислонившись к холодному камню, и уставился в темнеющее небо за стеклом. Никаких эмоций — только тишина и пустота. — Поттер, — внезапно раздался знакомый голос. Гарри даже не обернулся. Он узнал голос Драко, но не хотел сейчас говорить ни с кем, тем более с Малфоем. — Чего тебе, Малфой? — холодно спросил Гарри, всё ещё не поворачивая головы. Драко подошёл ближе, его шаги были уверенными, но не агрессивными. В его голосе не было привычной издевки, скорее нечто, похожее на интерес. — Я слышал ваш разговор, — прямо сказал он, становясь рядом с Гарри у окна. Гарри нахмурился, стиснув зубы, но по-прежнему не смотрел на него. — И что? Пришёл насмехаться? Или может предложить, чтобы Гермиона выбрала тебя? Драко слегка хмыкнул, но это был не его обычный смех. Он вздохнул и посмотрел в ту же сторону, что и Гарри. — Нет, Поттер. Я просто хотел сказать, что иногда… люди не понимают, что ранят других. Она не специально это сделала. Просто… она не видит того, что ты чувствуешь. Её разум всегда в облаках — книги, законы, правила. Гарри слегка удивлённо посмотрел на Драко, ожидая какой-то язвительной реплики, но её не последовало. — Ты удивлён? — Драко усмехнулся, встречая его взгляд. — Ты не один такой, Поттер. У каждого из нас есть что-то, что мы не можем получить, даже если думаем, что заслуживаем. Гарри продолжал молчать, переваривая его слова. Он никогда бы не подумал, что Малфой способен на такое понимание. Их глаза встретились, и Гарри заметил в его взгляде нечто новое — отсутствие высокомерия, привычного презрения. Это было что-то другое — человеческое. — Спасибо, — наконец коротко сказал Гарри, неожиданно чувствуя, что этот разговор принес ему облегчение. Драко отстранился от окна и кивнул, словно это был конец их странного разговора. — Не благодари, Поттер. Просто подумай над моими словами. И не пытайся действовать на эмоциях. Поверь, это хуже всего. Он развернулся, направляясь прочь, но Гарри вдруг понял, что больше не видит в нём врага. Может, они и не станут друзьями, но что-то между ними изменилось. С тех пор между Гарри и Драко начали складываться неожиданные, но удивительно естественные отношения. Они часто оказывались в одних и тех же местах, будь то коридоры замка или зал для тренировок по квиддичу. Гарри был удивлён, насколько легко стало общаться с Драко, даже если их разговоры часто состояли из лёгких колкостей. — Поттер, — однажды произнёс Драко, когда они случайно встретились в зале квиддича, — ты всё ещё живёшь в своём мире обид? Гарри усмехнулся, собирая метлу. — Иногда. Но теперь ты напоминаешь, что всё могло быть хуже. Например, я мог бы быть тобой. Драко фыркнул, но не с привычной злобой, а скорее с намёком на улыбку. — Ты прав, Поттер. Быть мной — это слишком сложная задача для тебя. Со временем их отношения стали чем-то больше, чем просто вынужденное общение. В них появилась дружба, скрытая за острыми словами и сарказмом.