Согреться

— Хотелось бы согреться. Я сказала это в пустоту, лежа на кровати, таращась в потолок. События прошедшего дня продолжали мерзко и непрошено всплывать в памяти: кровь, смерть и что-то страшно отвратительное, что оставило глубокий отпечаток на всех нас и нашем мире. Эмоции я перестала испытывать уже давно: с того дня, как очнулась у разлома. Некоторые чувства и вовсе были мной позабыты, но их отголоски все же давали о себе знать, иногда обостренно накатывая. А я, словно ребенок, училась справляться с этими неконтролируемыми волнами. Сейчас же чувств было подозрительно много. Либо смерть Бориса так повлияла на мой пораженный разум, либо ранение Дмитрия заставило мое сердце дрогнуть, либо Каин так потряс меня буйством своей силы. Каин. — Тебе совсем не холодно, да? — шепнула я все так же куда-то в потолок. Сбоку зашелестели перья, скрипнул стул, и затрещали половицы. Возможный виновник моего непонятного беспокойства учтиво ответил: — Не холодно. — На спокойный, негромкий голос я все же повернула голову и встретилась с будто бы встревоженным взглядом. — Мне что-то для тебя сделать? Слышал, что помогает горячий чай. — Не хочу чай. Ангел выглядел буднично. Красиво и практически человечно. Кто ж до сегодняшнего дня вообще знал, что он та еще хтонь? — Боишься меня после случившегося? — Остерегаюсь, но ненамного больше, чем было раньше. Он легко ухмыльнулся, скрестив руки на груди. — Но все же хотелось бы согреться, — шепнула я, глядя прямо в синие глаза. Как-то сплетничая с Анной, мы заговорили о наших мужчинах. «Наших» в смысле из отряда. Обычно я редко вникаю в девичьи «душевные» разговоры и мало в них участвую, но этот меня заинтересовал. И немного повеселил. — Каин выглядит как самый горячий мужчина на планете, но только издалека. Стоит подойти и сразу становится не по себе от этого эффекта Зловещей долины. Внутри него точно жуть какая-то потусторонняя… — Анна демонстративно вздрогнула. — А еще он худоват. Я даже не смогла сдержать легкого смешка. — Худоват? — Ну правда. Хрупкий он парень, я люблю покрупнее. — Этот хрупкий парень голыми руками арматуру гнет. — Так я же не про это! Хотелось бы за что-то ухватиться… Я пробежалась по нему взглядом с ног до головы и обратно. Было не совсем понятно, за что Анна хотела бы его ухватить, но если бы попыталась, то ничего б у нее не вышло. Он был действительно очень стройный и жилистый, сухой. Под тонкой тканью его чёрной водолазки можно было рассмотреть очертание каждой, даже самой мелкой, мышцы. Ремень на штанах был туго стянут на узком тазе, удерживая совсем малость великоватый пояс брюк. Почему-то захотелось, чтобы он разделся. Видать, дыхание смерти неплохо так взбудоражило мне мозг, раз столь странные мысли решили поселиться в голове. Во мне явно что-то надломилось и треснуло, дало сбой… Сегодня в церкви я точно поняла, что не хочу умереть. Точнее, не хочу умереть пустышкой. Я теперь была твердо уверена: мне нужно восстановить все, что я потеряла. Каждую каплю утерянной человечности я вознамеривалась вернуть законной владелице — себе. — Интересно, каково спать с таким, как Каин? Наверное, крышесносный секс с привкусом опасности и новизны. Он ведь не человек. Круто попробовать, — размышляла вслух Анна. Не знаю, как она, но я с радостью попробовала бы прямо сейчас. Кажется, мне бы это помогло… — Я могу согреть, Лэйн. Но не уверен, что это именно то, что тебе нужно сейчас. — Под его весом скрипнул край моей кровати, а я приподнялась на локтях. — Ангелы читают мысли или видят будущее? — Лично я такими вещами не балуюсь. Не могу говорить за всех. — Тогда какого хрена, Каин? — Кажется, я почувствовала гнев и, если я правильно идентифицировала еще одно чувство, предвкушение, а может, даже азарт. — У меня земля из-под ног ушла, мне нужно разобраться во всем. А ты то строишь из себя рокового обольстителя, то впадаешь в почти детский идиотизм. — С чего ты вообще решила, что если я сделаю так, то земля вдруг вернется тебе под ноги? Резонный вопрос. После того как его пальцы уверенно сжали мой подбородок и с нажимом прошлись по контуру нижней губы, я поняла, что с заземлением у меня теперь еще больше проблем, чем раньше. Поверить в происходящее было сложно. Нет, предпосылки нашего сближения были: мы с Каином играли друг с другом, сверлили взглядами, изводили недосказанностью и напускным холодом, взрывали друг другу мозг личными тайнами, обескураживали нежными, невинными прикосновениями и, что самое ужасное, практически с самого нашего знакомства усиленно пытались делать вид, что ничего этого не происходит. Судя по всему, между нами дико искрило. И все же я не ожидала, что Каин поведется на мою провокацию сейчас. Мне до последнего казалось, что он снова позабавится со мной, подразнит, вдоволь насладится реакцией и испарится так же неожиданно, как и всегда, или в лучшем случае максимально витиевато сменит тему, что тоже вполне в его духе. Но этого не случилось. Видать, мы оба были достаточно опустошенные, уставшие, и оба в чем-то отчаянно, до дрожи нуждались. Его губы были нехолодными, очень нежными и мягкими. Поцелуй оказался в меру страстным, немного трепетным, но глубоким. У меня что-то сладко защемило в груди. У Каина как-то предательски громко застучало сердце. Но все же это было еще далеко от акта любви двух простых, ничем не обремененных смертных. Мы скорее были исследователями. Бесстрастными или нет? Скорее нет. Во мне явно что-то пробуждалось не только в сердце и голове, но и в теле. Мурашки, учащенное дыхание, сладкая тяжесть внизу живота и будто бы… голод? Это чувство сложно описать, но мне вдруг стало Каина как-то жутко мало. Хотелось его больше, и больше, и больше, но я старалась держать себя в руках. Каин тоже не выглядел безразличным. Он очень увлеченно меня целовал, очень бережно, но с интересом трогал лицо и перебирал волосы. Закрадывалось подозрение, будто бы он вообще столь близко столкнулся с человеком впервые, но вместе с тем его движения не были неуверенными или робкими. И даже едва заметная напускная осторожность улетучилась, как только его губы с откровенным выдохом освободили мои, острые зубы по-приятному больно укусили нижнюю губу, а кончик языка игриво зализал ранку. — А ведь выглядел таким невинным ангелом. Мы с Анной даже спорили… — Я не невинен ни в одном смысле этого слова. Теплое дыхание в районе артерии заставило пробежать по моей коже табун колких мурашек. Было так щекотно, что я будто бы снова почувствовала себя живой и даже легонько хихикнула, дернув плечом. Абсолютно обезоруживающий поцелуй в шею нещадно сбил мой близкий к веселому настрой, окунув в какую-то тягуче-невыносимую негу вожделения. Да, вожделения. С этой эмоцией я точно не ошибалась. Она сопровождалась легким подрагиванием всего тела, а также сильным желанием схватить мужчину за ладонь, что довольно грубо прижимала мое предплечье к матрасу, и переместить ее к себе под юбку. Дорожка языком по ключице от плеча до яремной впадины, легкие поцелуи выше к подбородку, приятный засос под правым углом челюсти, болезненный и отрезвляющий укус там же и томный вздох на самое ушко вперемешку с шепотом: — Грех прелюбодеяния — это не тот грех, за который меня обходят стороной. Я им никогда не злоупотреблял. Я слегка повернула голову, чтобы встретиться с Каином взглядом. Уже совсем не ярко-синим, а алым, внимательным и вдумчивым. В такой непосредственной близи Каин выглядел по-ангельски трогательно. У него были очаровательные родинки на щеке и нижнем веке, почти незаметная ямочка в уголке рта и непривычно длинные для мужчины ресницы. Это добавляло его достаточно острому, классически красивому лицу чуточку наивности. — Ты должен раздеться. — С этим я решила не церемониться. Каин мог и не додуматься до такого сам, а мне жизненно необходимо было видеть его обнаженным. Я рывком притянула его к себе за шею и, крепко схватив ее руками, потянулась к лопаткам. — Как там с вас это все снимается хоть? Застежки какие-то, наверное? — Змейки нужно расстегнуть. — Как вы с этими крыльями живете вообще?.. — Возможно, потом сама как-нибудь поймешь. — А если я решу перевернуть тебя на спину и оседлать, то что с ними вообще делать? Каин скептически приподнял бровь, обдумывая мои слова, задумчиво прикусил нижнюю губу и отстранился, чтобы не торопясь стянуть с себя уже ненавидимую мной водолазку, наконец демонстрируя впалый живот с ярко выраженными косыми мышцами, мило выпирающие тазовые косточки, рельефную грудь и остро выступающие ключицы. Вид оказался волшебный, а у меня как раз было место в первом ряду. Эх, Анна была права. Он действительно выглядел как самый горячий мужчина на планете. Только вот совсем уж грациозно раздеться у него не вышло. Крылья упрямо мешались, и с последним рывком его водолазки в воздух взлетели белый пух и мелкие перья, но впечатления от зрелища это совершенно не смазало. Наоборот — спецэффекты. — Лучше без неожиданностей, Лэйн. Хотя бы в этот раз. — Лукавая и подозрительно довольная ухмылка заставила меня немного утихомирить свой пыл. Я послушно развела колени в стороны, позволяя ему прижаться все еще оскорбительно спрятанными за тканью брюк бёдрами к себе. Мои руки сами потянулись к его торсу, сначала осторожно пройдясь кончиками пальцев по ребрам, а потом уже жадно огладив от самого низа живота до груди. Ногти с нажимом царапнули белоснежную кожу. Он даже не поморщился. И снова горячий поцелуй, от которого у меня помутилось сознание. Все же было что-то опасное для человека в близости с бессмертным. Я ощущала это особенно остро именно в эту секунду, когда крепко впилась пальцами в жемчужные волосы, плотно обхватила ногами тонкую талию и, наверное, посинела от того, что запас кислорода в моих легких подошёл к критическому минимуму. Конечно, Каину ж он не так необходим. Резко разорвав поцелуй, я с жадностью хлебнула воздуха, спасаясь от удушья. Только сейчас стало понятно, насколько мы абсурдная и комичная пара. Мы оба имели слабое представление о нормальных человеческих эмоциях. Я, например, балансировала на грани какой-то мертвой отрешенности и одновременно зарождения какого-то пожара. Меня склоняло то в одну, то в другую сторону. Я то чувствовала себя практически трупом, абсолютно лишенным души, то во мне один за другим вспыхивали различные ощущения, сменяя друг друга калейдоскопом. Я была и жива, и мертва одновременно, раз за разом открывала в себе что-то новое, методично познавала себя, а благодаря близости с ангелом, это самопознание происходило в ускоренном до предела темпе. Каин тоже явно что-то чувствовал, но было ли это хоть отдаленно похоже на что-то земное, знакомое всем нам — сомневаюсь. Он явно знал, как прикасаться к женщине, но это было лишь сухое знание, нетщательно отработанное когда-то на ком-то, а не инстинкт и не интуиция. И еще я внезапно осознала, что он абсолютно не понимает, где начинается для человека порог боли. Что сломать мне руку, проломить ребра или лишить кислорода, увлекшись поцелуем, для него абсолютно нормально, ведь мое тело совсем не такое выносливое, как его. Но все же с задачей не навредить мне он справлялся вполне удовлетворительно, потому что больно с ним еще не было ни разу. Даже захотелось немного над ним подшутить. Переместив его руку себе на шею, я с ухмылкой шепнула: — Сожми сильно. — Можешь меня не проверять, я не оторву тебе голову. — А сломать что-то можешь? — Если сильно увлекусь, но ты кричи, если что. — Поняла. — Я пошутил. Шутник. Хищно улыбнувшись, я снова притянула его к себе, провела носом по шее, в исследовательских целях лизнула и с силой в отместку укусила, оставив кровавый ровненький след от своих зубов. Он в ответ лишь удовлетворенно выдохнул. — В отличие от меня, ты можешь не сдерживаться. На мне быстро все заживет… — Хорошо, не буду. Каин — находка для постижения мной уголков своей души. Или все же находка для постижения новых граней безумия. Пока непонятно. Мы действительно странная пара. И сумбурная. Ведь дальше эксперименты с чувственностью так нас увлекли, что я даже и не помню, когда мой топ с треском был разорван и отброшен в сторону, когда звякнула пряжка мужского ремня, когда мое белье тоже в один момент испарилось за ненадобностью. Это все было словно наполненный сумасшествием транс, а когда я чуть опомнилась, внутри меня уже мягко двигался Каин, чуть больновато, но вроде приятно сжимая рукой мою грудь, ярко сияя во тьме алыми глазами, согревая своим дыханием мои губы. Его плечо было так нещадно искусано, но я совсем не помнила, как натворила это. В знак извинения пришлось оставить несколько виноватых поцелуев поверх следов своих зубов. — Все хорошо? — Не отвлекай и сам не отвлекайся. Я сосредоточилась. Было действительно хорошо. Лучше, чем когда-либо. Внизу живота нарастало острое удовольствие, приятными волнами растекалось по всему телу. Удовольствие я получала и эстетическое, глядя на дьявольски красивое лицо ангела, на алые дорожки крови на его плече и на то, как легко покачивались за его спиной громоздкие крылья, заслоняя собой потолок. — Ты невероятен, Каин… — грубовато притянув его к себе за скулы, в полубреду прошептала я в поцелуй. — Я практически чувствую себя живой. И обязательно скоро вспомню тебя… Он ощутимо вздрогнул, но в лице не изменился. Лишь улыбнулся еще мягче, чем прежде, но будто бы немного болезненно. — Ты невероятно прекрасна, Лэйн… Закончилось все нескоро и ярко. Долго еще пришлось приводить дыхание в порядок, унимать бесконтрольную тряску мышц во всем теле, а потом бродить по комнате, собирая одежду и то, что ей раньше было, приводить в порядок уже себя и одеваться. После секса, особенно такого, естественно, хотелось лежать и не двигаться, но мы просто не могли себе позволить, чтобы нас застали обнаженными с утра в одной постели. Не то чтобы меня или Каина это сильно тревожило, но лишнего напряжения в группе перед выездом из Роткова не хотелось. Закончив со всем, мы снова вернулись на свои изначальные места. Я — на кровать, Каин — на стул рядом с ней. — Хотелось бы согреться. Я сказала это в пустоту, таращась в потолок. — Еще один заход не успеем, поэтому могу только чай предложить для этой цели. — Ну его этот чай, лучше ложись ко мне. Сбоку зашелестели перья, скрипнул стул, и затрещали половицы, раздалась пара шагов, а следом под весом чужого тела скрипнула кровать. Каин прилег на краю так, чтобы крылья не мешались и расслабленно свисали с кровати, аккуратно обнял меня, прижав голову к своей груди. С ним так уютно и спокойно. Это и смешно, и страшно одновременно. Десять часов назад он чуть не размозжил мне череп там, в церкви, а теперь так ласково гладил по волосам. Невероятные контрасты. — Поспи немного, Лэйн, до рассвета осталось так мало времени. — Да, Каин. Теперь я замечательно согрелась.