Дом.

```

Люмин не жалуется. Никому и никогда. Люмин хватается за меч и делает — чего бы от неё ни требовали. Спасти город, одолеть архонта, вмешаться в конфликт между божествами и остаться в живых — ей всё по плечу. Она может. Вернуть хозяевам сбежавшего кота, доставить письмо, победить толпу монстров, обойти весь Тейват в поисках брата — может. Люмин не жалуется, когда жители очередного — она уже сбилась со счёта — региона начинают воспринимать её помощь как должное. Не жалуется, когда на её просьбу помочь по городу просто расклеивают листовки о пропавшем человеке. Было бы всё так просто, она бы не сбивала ноги в кровь, путешествуя день и ночь. Люмин не жалуется — каждый день она встречает с новыми силами и мечом наперевес, готовая рваться в бой. Начавшая свой путь с города свободы, она так же неудержима, как ветер. Стойкая и упрямая, как скала. Опасная, как неистовая гроза. Нежная, как цветок. Тигнари не способен её остановить — поэтому просто делает всё, что в его силах. Так что, когда Люмин после очередной вылазки — с мечом за спиной и уснувшей Паймон на руках — переступает порог его хижины и вместо привычной вымученной улыбки только поджимает губы, он тут же ловит её в объятия. Люмин сильная, ей горы по плечо и море по колено, она не смеет показывать усталость на людях, но сейчас, аккуратно уложив малышку Паймон на подушки и бережно накрыв её одеялом, она утыкается носом Тигнари в шею и тихонько всхлипывает. Тихо — даже в такой момент беспокоится о чужом комфорте. Люмин заботится о Паймон, о друзьях, даже о незнакомцах, но постоянно забывает о себе. Поэтому Тигнари берёт это — ту немногую часть невыносимого груза, что она ему позволяет — на себя. У Люмин платье в грязи, ссадины на коленях, ладони в запёкшейся крови и пыль в волосах. Тигнари коротко целует её в лоб, прежде чем усадить на кровать и взяться за дело: принести лекарства и бинты, попросить Коллеи нагреть воду, приготовить сменную одежду... И опуститься на пол у её ног, чтобы обработать раны. — Как дела?... — Тигнари спрашивает чисто для проформы, по Люмин видно, что дела не очень, и она качает головой вместо ответа — как и всегда, ей нужно время прийти в себя, осознать, что она в безопасности, что больше не нужно круглосуточно сжимать в руке меч и быть начеку, беспокоясь о благополучии своём и своих спутников. Тигнари вздыхает и щекочет её оцарапанную лодыжку кончиком хвоста — Люмин вяло улыбается и тянется дрожащими пальцами к его уху — он покорно склоняет голову. — Я жутко устала. Ещё бы, после марш-броска по Разлому, с его-то рельефом и опасностями на каждом шагу, в постоянном напряжении и отсутствии мало-мальски комфортных условий. — Теперь всё будет хорошо. Тигнари не спрашивает — чувствует: усталость Люмин не столько физическая, сколько моральная. Тигнари не понимает, как она всё ещё держится. Как она может двигаться дальше на одном лишь желании найти брата. Тигнари переживает, что однажды этого — Итэра — ей станет недостаточно, и она сломается, как хрупкий стебель цветка в грубых руках. — Да, — Люмин кивает, улыбается всё так же тускло, но искренне, и гладит кончиками пальцев пушистое основание его уха. — я же дома.

```