Состояние пациента нестабильно

Сколько времени прошло с тех пор, как Фэйсяо села за стол, а лицо её осветил экран компьютера? Девушка не уверена точно. Вслушиваясь в шум дождя на улице и неразборчивую тихую беседу, обрывки которой долетали до ушей из соседней комнаты, она измученно опиралась локтями о поверхность стола, прожигая зрачками единственную написанную строку текста в сегодняшнем отчёте. Глаза уже начинало жечь и, по хорошему, генеральше уже бы следовало позаботиться об освещении в комнате, а не витать глубоко в своих мыслях в полумраке. В памяти проносились события сегодняшнего дня, каждая мелочь, будь то случайная и ничего не значащая фраза, неосторожное движение, дрогнувшая нота в голосе или даже просто неровный вдох. - Уже уснул? - Фэйсяо спросила, не оборачиваясь. Она прекрасно знала, чьё же присутствие уловило её звериное чутьё. Неслышные шаги и полное отсутствие каких-либо шорохов при движениях Моцзэ уже давно стали для неё привычным делом. Гораздо удивительнее сейчас наоборот - слышать эту поступь, пусть и всё ещё негромкую, но хотябы заметную для того, кто в этих стенах уже не сможет увидеть фигуру этой живой тени. Моцзэ кивнул. Подошёл ближе, пробегаясь взглядом по почти что пустой странице текстового документа, скрестил руки на груди и слегка нахмурился. Это осталось не озвученным, но одним своим видом ворон говорил: "И это всё?". Фэйсяо лишь вздохнула. Откинувшись спиной на спинку кресла, вытянула онемевшие руки вверх, но только для того, чтобы обранить их мёртвым грузом в следующий миг и на каких-то пару секунд прикрыть покрасневшие глаза.

Дорогая госпожа Линша,

Первая строчка в текстовом документе. Она же, пока что, и последняя, хотя написана была давно, что не могло не сорвать смешок с уст генеральши. Правда, очень горький, в нём отчётливо слышалась досада. - Никогда бы не подумала, что могу так застрять на письме или отчёте... Моцзэ не ответил. Осмотрев погрязшее в темноте помещение, отошёл от девушки ненадолго, а вернувшись же подставил к столу ещё один стул и опустился рядом с генеральшей. Теперь на экран смотрели две пары глаз, в то время как третья тревожно спала. Цзяоцю... На Лофу он был пациентом госпожи Линша, доставленным в Комиссию по алхимии в критическом состоянии. Да что уж там, найдя холодного и едва дышащего лиса, истекающего кровью, как Моцзэ, так и генеральша, уже, скребя сердце, готовили себя к тому, что он не выживет, пусть и цеплялись из последних сил за тонкие нити надежды. Трудно было представить, что Цзяоцю, их Цзяоцю покинет их. Однако куда сложнее было поверить, даже осознать то, что он попытается сделать это сам, едва приподняв своё истерзанное тело с больничной койки. То, что разорвёт бинты и швы на своих руках и будет отчаянно драть ногтями повязки на шее, при этом плача и скуля от боли... Линша поведала им эту историю. Хотя, что тогда, что сейчас, Фэйсяо передёргивало от представления этой картины, а кровь в жилах Моцзэ стремительно остывала. Им не хватило духу спросить об этом самого Цзяо, да и даже обсуждать это, как-либо упоминать совершенно не хотелось. Напротив, более всего на свете желанно было позабыть и этот рассказ, и увиденные картины, и в целом всё недавно произошедшее, однако как же можно? Как это сделать, когда ходячее последствие маячит перед глазами круглые сутки, спотыкаясь о пороги и натыкаясь на стены вечно вытянутыми перед собой руками. Как, если каждый день олицетворению последствий нужно было сменять множество повязок, каждый раз, как первый, рассматривая раны от когтей и клыков? А если приходилось помогать с самыми обыденными вещами вроде еды, ванной и смены одежды? И ведь это далеко не весь список. Цзяоцю никогда нельзя было назвать сильным воином, что не редко заставляло беспокоиться, но сейчас... Никогда ранее он не был так хрупок и уязвим, сколько Моцзэ и Фэйсяо его помнили, и от понимания этого хотелось отчаянно взвыть, схватиться за волосы, заскулить побитой псиной и биться головой о пол и стены от мерзкого чувства незнания, что делать дальше, прожигающего изнутри череп и грудную клетку. Госпожа Линша попросила держать её в курсе: "Сообщайте мне о его состоянии регулярно. Обо всём, что может быть важно: раны, самочувствие, состояние глаз, поведение, другие детали... Мне всё ещё кажется, что ему пока рано выписываться, однако... Изменить его решение мне не подвластно, поэтому остаётся лишь вверить заботу о моём пациенте его друзьям. Пожалуйста, позаботьтесь о нём." Разумеется, у них не было и малейшей мысли о том, чтобы оставить Цзяоцю одного, и тем не менее слова девушки из народа видьяхара заставили напрячься. "Обо всём, что может быть важно", но ведь они и близко не целители. Как им понять, что важно, а что нет, если даже собственным словам Цзяо они полностью довериться не смогут? Что, если они чего-то не заметят, или заметят слишком поздно? Линша не удивилась, когда Фэйсяо выразила такое беспокойство. Кивнув в знак понимания, она мягко улыбнулась: "Тогда пишите мне обо всём, что сможете запомнить." Оказалось, это не так уж и сильно облегчало задачу. Первой к клавиатуре потянулась Фэйсяо: приподнялась с кресла и, взяв ту в руки, уселась обратно поудобнее, разложив набор кнопок с символами у себя на коленях. Несколько раз постучав по краю клавиатуры под слегка заинтересованным взглядом Моцзэ, девушка принялась продолжать письмо. Она не делала долгих вступлений - они не были нужны никому из них троих, сразу перешла к делу.

Пишем вам о Цзяоцю, как и обещали. Первое, что хочется отметить, после выписки и по прибытию на Яоцин мы не заметили намеренных попыток себе навредить, что уже радует. Надеемся, их не будет и впредь. Повязки меняем, швы в порядке, однако действия ваших лекарств на его ранах пока не видно.

Физически он всё ещё ослаблен, движения медленные, многие удаются с некоторым трудом, походка неуверенная и слегка тяжелая, бывают случаи, когда спотыкается на ровном месте, но я не уверена, относится ли это только к его слепоте.

Слово "слепота" Фэйсяо заставила написать себя не сразу - сперва подумала об этом секунду-вторую. Не нравилось ей это слово и, честно говоря, хотелось его заменить каким-нибудь другим, но эта мысль оказалась сразу отброшеной подальше. Генеральша мотнула головой.

Острых жалоб на боли не наблюдали, но смена бинтов и гигиена всё ещё причиняют сильный дискомфорт: терпит с дрожью, сжатыми зубами и кулаками, после неосторожного прикосновения Моцзэ ударил его по рукам, немедленно вырвавшись и чуть не упав на пол.

- Он сразу извинился за это, - прокомментировал ворон, прочитав последнее предложение и переведя взгляд на Фэйсяо. Та кивнула.

(После этого он сразу извинился и постарался отшутиться. А Моцзэ обещал быть аккуратнее.)

Закрыв скобку, девушка посмотрела на Моцзэ, размышляя о поведении их настрадавшегося друга. От ворона всё ещё исходил запах благовоний, которые они жгли Цзяоцю перед сном, дабы уберечь от ночных кошмаров. Стоило признать, он действительно успокаивал, только использовать этот дым слишком часто было нельзя, как и медикаменты для улучшения сна. Возможность зависимости была высока, а от лекарств и вовсе побочных эффектов было вдоволь. - Что касается поведения... - протянула полушепотом генеральша, убрав руки от кнопок и задумчиво коснувшись пальцами подбородка. Моцзэ же размышлял не долго: забрал одной рукой клавиатуру с колен Фэйсяо и разместил на своих, принимаясь печатать.

Поведение почти нормальное. Всё ещё разговорчив и шутлив, но намного тише, чем раньше. Часто уходит в себя: перестаёт нас слушать, не реагирует на обращения. Есть другая крайность - вздрагивает и пугается внезапных звуков, даже если они не громкие. После трогает свои уши или зажимает руками. Думаю, ему больно.

- Почти нормальное? - Фэйсяо дернула ухом в легком недовольстве, но в итоге лишь мотнула головой, выставив руку вверх, мол "Продолжай".

Со сном сегодня были проблемы. Прошлой ночью спал около двух часов. Затем резко проснулся. Вскочил с кровати в панике, звал нас по именам и тяжело дышал. Успокоился относительно быстро и вскоре расслабленно вёл с нами легкую беседу. Но спать дальше отказывался. Говорил, что уже выспался и не устал. В итоге притворился, что спит, чтобы мы с генералом ушли отдыхать. Сам же проворочался в кровати ещё несколько часов, что-то бубня себе под нос. Глаз так и не сомкнул, пока не отключился под утро. От переутомления, я считаю.

Сейчас, когда мы пишем, Цзяо только что уснул. Мы зажгли благовония, которые вы нам дали. (Помним, что вы говорили о рисках зависимости.) Момент сна пытался оттянуть на более позднее время, но в итоге сдался. Он

Дописать Моцзэ не успел - отвлёкся, как и Фэйсяо, стоило услышать чих из соседней комнаты и шорох от осторожных движений, будто бы человек действительно старался не шуметь. Разведчик и генеральша синхронно вздохнули, после чего девушка поднялась со своего места. Та зевнула, разминая плечи и спину: от долгого сидения за экраном всё тело ныло. Хрустнув шеей, лиса шагнула в сторону двери из комнаты: - Я проверю его. Скажу, если добавится, что можно написать. Ворон кивнул, не отрывая глаз от экрана. Едва уловимый шорох одежд, тихий скрип открывшейся двери и щелчок, когда та закрылась. Моцзэ прикрыл глаза и сам не заметил, как его руки сжались в кулаки, а голова опустилась. "Я не смог спасти Цзяоцю" - именно это он сказал безымянным в тот раз, когда Хулэй расскрыл его присутствие. В воспоминаниях всё ещё жива та дрожь в пальцах и сбитое дыхание, настигшее его, когда он говорил. И тем не менее, тем не менее он не понимал тогда в полной мере, к каким последствиям приведёт его беспомощность в тот момент. Он боялся этого, готовил себя к подобному, однако всё это было напрасно. Моцзэ рвано выдохнул, возвращая внимание к тексту. Пальцы зарылись в серые волосы, сжимая пряди и напоминая хозяину о концентрации. Винить себя - последнее, что он теперь может сделать, ибо бесполезно. И поздно. Фэйсяо вошла в спальню без стука: тихо-тихо, словно бы подкрадывалась. Свет горел - спавшему здесь лису он уже не мешал, а им с Моцзэ не приходилось щелкать лишний раз выключателем, чтобы его проверить. Заметив на постели целителя, свернувшегося в клубок и укутавшегося в одеяло, девушка мягко улыбнулась. Она шагнула к нему, присев на край кровати, и шепотом обратилась: - А-Цю, ты не спишь, ведь так? Целитель усмехнулся, натянув сильнее одеяло на свои плечи. Он не приподнялся, как обычно делал, заслышав голос генерала, лишь приоткрыл пустые стекляшки, которые язык не поворачивался уже называть глазами. - От вас ничего не скроешь, - хрипло выдохнул Цзяо. - Который час? Фэйсяо оглянулась в поисках каких-либо часов, однако в итоге так их и не обнаружила: - Давно за полночь. Где-то через пару системных часов уже рассветёт, а ты не спишь. - Вы двое тоже, - не смог не подметить Цзяоцю с ехидной улыбкой на лице. Хвост его зашевелился под одеялом, а пальцы сильнее сжали его край. Он был очень бледен, губы так и вовсе посинели, а пара тонких прядей, влажных от холодного пота, прилипли к вискам. Зоркому глазу Фэйсяо трудно было бы не заметить, что он пытается не дрожать. И это расстраивало. - Холодно? - ласково спросила девушка, поднявшись на ноги. Не дожидаясь очевидного ответа, она укрыла целителя получше, пряча от морозных иголок чужую спину и хвост. Затем присела рядом с постелью на корточки, заглядывая в лицо Цзяоцю и осторожно потянулась к нему рукой, заранее предупреждая: - А-Цю, позволишь? Не встретив протеста на своём пути, она коснулась рукой чужого лба, при этом наблюдая, как напряженно дернулись его уши, а глаза прикрылись то ли от страха перед прикосновением, то ли наоборот - от приятного контакта температур. Догадка генеральши подтвердилась, однако убирать руку она не спешила: провела кончиками пальцев по лицу целителя, убирая мешающие пряди. Настигло понимание, что этой ночью вряд ли кто-то из них насладится сном. Лоб лиса был горяч, а бьющий его озноб ясно давал понять, что температура лишь продолжит расти. Как будто только этого ему и не хватало. Госпожа Линша предупреждала, что и иммунитет её пациента сильно ослабел, однако к новым проблемам со здоровьем так рано они не были готовы. Они ни к чему из происходящего не были готовы. Моцзэ сейчас как раз занят письмом этой целительнице из Комиссии по алхимии, так что стоило бы сообщить и ему, да только Фэйсяо не хотела сейчас оставлять Цзяоцю. Подумав лишь пару секунд, она достала из кармана мобильник и открыла чат с Моцзэ. - Как ты себя чувствуешь? - спросила генеральша, паралельно набирая сообщение ворону. - Моцзэ принесёт тебе вещи потеплее. Что-нибудь ещё беспокоит? Цзяо усмехнулся, но больше ничего не сказал: лишь мотнул головой, мол "Всё в порядке, не стоит". Он не отреагировал, когда дверь открылась снова, впуская в комнату ещё одного человека, но разведчик с генеральшей точно знали, что он бы не уснул так быстро, даже под давлением усталости и жара.

Дорогая госпожа Линша, наш Цзяоцю нас сильно беспокоит...