Его котёнок

      Медленная, эротическая музыка льётся из колонок, установленных по периметру танцевального зала. Личная трансляция уже давно закончилась. Но Хёнджин не может отказать себе в удовольствии воплотить свои желания в таком танце — расслабленном, сексуальном, с чувствами на грани похоти и порока. В танце, который сделает его желанным и неповторимым не только в глазах фанатов, но и для единственного человека.       Качая бёдрами в такт мелодии и извиваясь, словно змей-искуситель, Хёнджин закрывает глаза. Под прикрытыми веками он представляет свои движения со стороны. Сексуальные изгибы тела, превосходная грация, бесконечное удовольствие, отражающееся на расслабленном лице. Изящная рука тянется к волосам, отбрасывая мешающиеся, мокрые от пота пряди в сторону. Длинные, тонкие пальцы сразу касаются лба, скользят вниз по прямому идеальному носу. Опускаются на влажные, пухлые губы, задевая каждую и оттягивая их вниз. Проходятся по точёному подбородку и длинной аристократичной шее, очерчивая адамово яблоко. Останавливаются в межключичной ямке.       Хёнджин знает, что кое-кто уже не первую минуту наблюдает за ним через щель приоткрытой двери. Он заметил светлую шевелюру Феликса сразу, как закончил трансляцию. Поэтому всё текущее представление только для одного зрителя. Феликс, наверняка, забыл, как дышать, и смотрит на Хёнджина не моргая, с чуть приоткрытыми губами. Это подначивает Хёнджина на ещё более соблазнительные движения. Ухватившись за бегунок молнии, он без зазрения совести медленно расстёгивает зип-худи, надетое на голое тело. Сексуально откидывает голову назад и пошло приоткрывает губы, облизывая их.       Позади слышится тихий низкий стон. Хёнджин сразу улыбается уголками губ. Хотел остаться незамеченным? Да не тут-то было, Ли Феликс. Пройдясь пальцами по упругому подтянутому животу, Хёнджин запускает их под резинку спортивных брюк и медленно разворачивается. Но стоит только повернуться в сторону двери, по коридору раздаются быстро удаляющиеся семенящие шаги. Хёнджин усмехается, скидывает с себя кофту и, пританцовывая, отключает музыку, чтобы сразу направиться в душевую.       В компании к десяти вечера остался только охранник, сам Хёнджин и, возможно, ещё парочка музыкантов, засидевшихся в студии. Менеджер, наверняка, дожидается своего подопечного в машине на стоянке или заснул там же. А значит, никто Хёнджину сейчас не помешает расхаживать от раздевалки до душа полностью обнажённым, не закрывая входную дверь. Феликс тоже ещё где-то в здании. Возможно, прячется в соседней комнате и выжидает подходящего момента. И он точно придёт к Хёнджину под любым предлогом.       Улыбка трогает лицо Хёнджина, стоит только включить горячую воду. Согревающие потоки сразу окутывают чуть уставшее тело, расслабляя мышцы. Он вытягивает шею, разминая её и снимая усталость. Упирается одной рукой в скользкую плитку своей личной кабинки и подставляет лицо под поток воды, очищая кожу от плотного слоя косметики. Второй рукой Хёнджин пытается чуть размять затёкшие мышцы плеч, слегка ноющие при сильных надавливаниях.       — Помочь? — едва доносится до ушей Хёнджина взволнованный шёпот.       И точно. Феликс явился в душевую как раз вовремя, смущённо переминаясь с ноги на ногу. Вокруг его хрупкой талии уже обёрнуто полотенце. Слегка растрёпанные, длинные обесцвеченные волосы очерчивают чуть осунувшееся в последнее время лицо Феликса. Его щёки покрыты мелкой россыпью капель природной краски, поигравшейся на коже. Настоящее произведение искусства для ценителей. И Хёнджин ценит. Но именно сейчас он хмурится, разглядывая перед собой уставшего коллегу.       — Помоги, котёнок, — отвечает Хёнджин и протягивает руку, приглашая Феликса в свою кабинку. — Только здесь строгий дресс-код — никаких полотенец и другой одежды на моей территории.       Феликс моментально краснеет и отворачивается в сторону. Видимо, надеется, что его смущение не будет настолько очевидным в приглушённом свете. Хёнджин специально не стал включать полное освещение. Оставил только дальние лампы, создающие интимную атмосферу в противоположном крыле. Неуверенным движением Феликс стягивает с себя полотенце. Оставляет его на крючке соседней стены и быстро шагает в небольшое углубление, прикрываясь трясущимися руками. И Хёнджин хмурится ещё сильнее.       — Ты когда в последний раз ел? — встревоженно спрашивает он и укладывает ладони на тонкой талии. Длинные пальцы обхватывают её полностью, образуя замкнутое кольцо. Одно неловкое движение — и Хёнджин без труда может сломать Феликса.       — Не надо, — недовольно бурчит Феликс, но его перебивают.       — Завтра пойдём на ужин вместе. И не спорь, Ликси. Иначе, в следующий раз я могу тебя сломать.       — Скоро показ, я не могу… — начинает Феликс, но тут же замолкает. Вместо слов с его губ срывается тихий всхлип, когда его шеи касаются мягкие губы Хёнджина.       — Понравился мой танец?       — Я…       — Смотрел на меня от начала и до конца. Котёнок так соскучился по мне? — улыбается Хёнджин. Феликс громко вздыхает, наверняка, чувствуя улыбку своей кожей, которую опаляют поцелуй за поцелуем.       — Ты прекрасно двигаешься, — соглашается Феликс и взвизгивает от внезапного лёгкого укуса чувствительного участка. — Джинни, аккуратнее…       — А ещё я прекрасно целуюсь, — усмехается Хёнджин, отрываясь от шеи. И добавляет уже в губы-бантики: — Давай не будем тратить время на болтовню.       Поцелуи с Хёнджином — это лучшее, что когда-либо случалось с Ли Феликсом. Эти мягкие, чувственные губы так прекрасно скользят по его губам. Захватывают в свой плен, сминают, чуть посасывают. По телу моментально скачут волнительные мурашки, а вожделение стремительно набирает обороты, заставляя жаться ближе к крепкой груди. Если бы у Феликса были силы сжать Хёнджина в удушающих объятиях от переполняемых чувств, он обязательно делал бы это при каждом удобном случае. Но сейчас он просто укладывает ладони на грудных мышцах и мягко постанывает в поцелуй, отдаваясь ощущениям.       Хван Хёнджин тоже не отличается крупным телосложением. Но по сравнению с Феликсом он всё равно выглядит больше и сильнее. Длинные пальцы скользят по хрупкому телу и пересчитывают каждое выпирающее ребро. Хёнджин боится ненароком оставить на бледной коже синяки от неаккуратных прикосновений. Хочется отшлёпать Феликса за все его проделки с собственным телом. А ещё, хочется защитить его от самого себя. Осталось только найти правильный ключ к этой закрытой двери.       Тонкие руки с маленькими ладонями обвивают шею Хёнджина. Феликс притягивает его голову к себе ближе, чтобы сильнее насытиться поцелуем. Юркий язык проскальзывает меж губ, сталкиваясь с чужим. Выпуская низкий стон, Феликс выгибает спину в умелых руках партнёра. Влажные звуки голодных причмокиваний заглушаются непрерывным потоком воды, окутывающим их тела, но концентрируются внизу живота, распаляя огонь желания. Они слишком давно не были вместе. И времени на прелюдии у них не так много, как хотелось бы. Только Хёнджин желает сначала сожрать всего Феликса, прежде чем дать ему то, что желает его тело.       На вкус Феликс, словно лёгкий солнечный загар с привкусом сладкой выпечки. Как шоколадное мороженое со свежими оттенками мятного сиропа. А пахнуть он должен воздушной гортензией, если бы она имела хоть какой-то аромат. Вместо неё на всех рецепторах оседает букет летнего луга и спелых фруктов. Сочных и сладких. Таких, какие любит Хёнджин.       — Я так скучал, котёнок, — шепчет Хёнджин в поцелуй и прижимает Феликса к стене. — Так скучал по своему мальчику.       Феликс всхлипывает в ответ, вспыхивает внутри и жмётся к нему своей грудью. Потирается очевидным возбуждением о стройное бедро Хёнджина. Сейчас так мало прикосновений. Слишком мало нежных слов. И катастрофически мало отведённого им двоим времени. Но кажется, что им всегда будет мало, а большего желать запрещено.       — Я тоже, — шепчет Феликс, отрываясь от мягких, любимых губ. Тянется ладонью к налитому кровью члену Хёнджина, игриво прикусывая нижнюю губу. Пара скольжений аккуратными пальцами, и всё его тело ярко реагирует на такие ласки нестерпимым возбуждением.       Разворачивая Феликса к себе спиной, Хёнджин нависает сверху. Он опирается локтем о стену, облизывает свои пальцы и сразу скользит к его ягодицам, достигая сжатого ануса, чуть поглаживая по кругу. Губы Хёнджина вновь накрывают чувствительную кожу за ухом. Феликс мычит в ответ и чуть выпячивает ягодицы назад. Прогибается и подставляет своё тело под ласковые прикосновения.       Новый поцелуй в шею. В тугое кольцо мышц проникает указательный палец, вырывая из груди Феликса томный стон. Его хрипловатые звуки во время интимной близости каждый раз доводят Хёнджина до мурашек и приподнятых волосков на коже. Но мелодичные стоны привычным мягким голосом, словно мурлыканье маленького котёнка, выбивают землю из-под ног. Внутри Феликса узловатый длинный палец скользит легко и свободно, поэтому к нему добавляется второй со звуками хлюпающей смазки. Хёнджин улыбается хищным оскалом. Он готов. Феликс пришёл сюда, заведомо подготовив своё тело для него.       — Какой хитрый котик сегодня угодил в мои руки. Растягивал себя, Ликси? М? — томно шепчет Хёнджин. Феликс нетерпеливо стонет и сильнее закусывает нижнюю губу. Он сам подаётся назад, чтобы получить больше ощущений от чужих пальцев, методично двигающихся внутри. — Хочу, чтобы ты рассказал мне, Феликс. Пока я буду входить в тебя своим членом, ты должен рассказывать. Всё, о чём ты думал, когда готовил себя, что представлял. И чем готовил — тоже.       — П…Пальцами, — сбивчиво отвечает Феликс и недовольно стонет, почувствовав пустоту внутри себя. Но его сразу заполняют уже три пальца.       — Чьими пальцами, Феликс? Конкретнее. — строго спрашивает Хёнджин.       — Ссс… Ах! — вскрикивает Феликс и прогибается от резкого прикосновения к простате. — Своими п… Пальцами. Джинни, пожалуйста! — он тихо хнычет и откидывает голову на плечо позади себя.       — О чём же думал, мой мальчик, пока растягивал себя? — мягко шепчет Хёнджин и разводит пальцы в стороны, растягивая анальное отверстие на проверку.       — О… О тебе, — скулит Феликс, когда пальцы внутри него возвращаются к простате. Он ощутимо дрожит от нежных поглаживаний чувствительного участка.       — А что представлял? Ну же, не заставляй вытягивать из тебя каждое слово.       — Как… Ох, Джинни! Как… Как ты трахаешь меня перед к… Камерой.       — Ммм, — задумчиво тянет Хёнджин и убирает свои пальцы из входа. — Хоум-видео? Ты хотел бы попробовать?       — Возможно, — смущённый шёпот проходится восторгом и волнением по всему телу. Феликс прячет лицо в своих руках. Наверняка, он покраснел до кончиков ушей.       Хёнджин выключает льющуюся воду на их тела и размазывает остатки смазки на пальцах по своему члену, смешивая её со скопившимся на головке предэякулятом. Этого вполне достаточно, чтобы избежать болезненного трения и не порвать нежную кожу ануса. Сразу приставляя налитую головку к анальному отверстию, Хёнджин резким толчком входит в Феликса. Прижимается пахом к мягким ягодицам и сжимает пальцами тонкую талию.       Феликс задыхается от ощущений и распахивает глаза. Крупный эрегированный член распирает изнутри, заполняя до предела слишком стройное тело. Стимулирует все нужные чувствительные точки. Позволив привыкнуть к размерам, Хёнджин делает лёгкий толчок на пробу. Слышит сладкое мурчание Феликса и чувствует, как мышцы сжимают его член. Узкий. Феликс всегда узкий, даже после хорошей подготовки.       Покачивая ягодицами, Хёнджин неспешно выходит из ануса, оставляя внутри только головку. Снова быстро толкается внутрь до громкого шлепка влажных тел. Феликс мычит в руку и пытается скрыть стоны, зажимая между зубов своё запястье. Ещё толчок. Он рассыпается на миллиарды частиц удовольствия, плавясь в руках Хёнджина и желая большего.       Милый и нежный Феликс не любит, когда во время акта долго церемонятся. Он предпочитает скорее грубый секс, чем медленный и ласковый, как обычно хочется Хёнджину. Но они всегда находят компромисс. Хёнджин просто не может себе позволить тупо трахать хрупкое тело, не уважая своего партнёра. Но и от жёсткости он не отказывается, когда желание берёт верх над его сознанием.       — Ты такой красивый, когда прогибаешься для меня, Ликси, — шепчет Хёнджин и слегка надавливает на поясницу Феликса. Чуть сгибая колени, он быстро находит нужный угол. Ведь тело своего котёнка знает слишком хорошо.       И Феликс отбрасывает все опасения. Он громко стонет от ускоряющихся толчков в правильное место и сильных шлепков между телами. Его изящные ягодицы тут же розовеют.       Хёнджин снижает темп, укладывая ладони на нежные половинки, сминая их пальцами. Превосходное зрелище. Вот бы ещё укусить эту нежную плоть и вылизать Феликса. Хорошенько отыметь эту чудесную попку языком, пока Феликс будет дрожать от перевозбуждения и просить дать ему почувствовать член внутри себя.       Разводя ягодицы в стороны, Хёнджин тихо порыкивает. Наблюдает, как широкий крупный член быстро пропадает в узком отверстии, как его сжимают мышцы Феликса. Отпуская себя, он бесконтрольно вдалбливается в податливое нутро и откидывает голову назад. Просто отдаётся сладкому единению тел.       Феликс пытается подаваться назад, навстречу каждому толчку. Но из-за скользких стен не может найти нормальную опору и, наконец, сдаётся, прижимаясь грудью к кафелю.       Хёнджин быстро выходит из Феликса и слышит недовольное ворчание, но переворачивает его к себе лицом. Приподнимая лёгкое тело за талию, побуждает обхватить себя ногами. Он перехватывает Феликса под бёдра, разводя их шире, и прижимает спиной к стене. Уверенным толчком снова заполняет желанную узость и легко скользит внутри. Поза не очень удобная, зато отличная для агрессивной стимуляции простаты.       Резкий толчок, и Феликс громко стонет, откидывая затылок назад. Ещё толчок, и стонет уже сам Хёнджин, грубо и быстро двигая своими бёдрами. Возвращаясь к затуманенному страстью лицу, покрытому веснушками, он тянется вперёд, приоткрывая свои губы. Не целует, только дразнится едва ощутимыми прикосновениями и ласкает кончиком языка чужой влажный язык. Хёнджин играется, пытаясь дать больше нежности даже в порыве сильного желания, когда хочется подавить и подмять Феликса под себя. Но Феликс отвечает, чуть высовывая свой язык и облизывая мягкие губы Хёнджина в ответ.       — Сожми свои соски, котёнок, — рычит Хёнджин и отстраняется, прищуриваясь, рассматривает Феликса. А когда аккуратные ладони отпускают его шею, и Феликс накрывает пальцами свои маленькие соски, он вовсе срывается на мощный темп, вбиваясь со всей силы в растянутую под него плоть. — Да, вот так, малыш. Сильнее.       Пальцы зажимают тёмные бусины. Феликс чуть вскрикивает от грубых толчков внутри себя. Ощущения обжигающей лавы, потоками льющейся от стимулируемых сосков, лишает возможности думать о чём-либо ещё, кроме Хёнджина. Конечно, лучше бы это были его руки. Его превосходные пальцы, которые так прекрасно до лёгкой боли сжимают соски в порыве страсти. Или его губы, мягко накрывающие горошины сверху, но скрывающие под собой острые зубы. Зубы, впивающиеся в возбуждённую плоть до одури правильно и приятно.       Когда Феликса слегка начинает трясти от подступающего волнами оргазма, Хёнджин наклоняется и накрывает губами левый сосок. Чуть поглаживает его языком, втягивает в рот и резко прикусывает, что срабатывает спусковым механизмом. Не способный контролировать своё тело, Феликс резко вспыхивает и обильно кончает, содрогаясь на каждом новом толчке в простату. Только когда его отпускает оргазменная дрожь, Хёнджин аккуратно опускает хрупкое тело на ноги и разворачивает в первоначальное положение спиной к себе.       Теперь очередь Хёнджина. Теперь он может позволить себе взять Феликса так, как ему самому хочется. Медленно, но уверенно. С оттяжкой, неспешными толчками входя внутрь и наслаждаясь близостью. Хёнджин скользит по гладким стенкам, успокаивающе поглаживает покрывшуюся испариной поясницу Феликса и чувствует, как тот возбуждается снова.       Ощущая в себе крупный член, давящий на только отошедшую после оргазма железу, Феликс сжимается и выгибается. Едва заметно дрожит от медленных толчков и что-то неразборчиво шепчет себе под нос, пытаясь ухватиться ладонями хоть за что-то.       Оргазм накрывает Хёнджина от вида своего послушного мальчика за несколько минут. Он быстро извлекает член и сжимает его ладонью, доводя себя до разрядки парой скольжений. Мутноватая жидкость горячими каплями расплёскивается по покрасневшим маленьким ягодицам и стройной спине. Хёнджин блаженно выдыхает, продлевая своё удовольствие ладонью, пока сокращаются мышцы живота и ягодиц. Прижимает чуть опавший член к мягким розовым ягодицам, размазывая по ним свою сперму.       Феликс дышит рвано и тяжело, пытаясь восстановить сбившийся ритм сердца в уставшем организме. Они оба получили разрядку, и от этого на душе становится легко и спокойно. Даже нескольких минут близости достаточно для того, чтобы почувствовать себя нужным и желанным.       Хёнджин дорожит Феликсом. Они оба знают это. Он уважает младшего коллегу и принимает его со всеми заморочками. Возможно, это давно превратилось во что-то большее, чем просто «друзья с привилегиями». Но они никогда не разговаривали об этом. Кажется, что одно лишнее слово может разрушить их хрупкую связь, без которой рухнет и всё остальное в одночасье.       Но они определённо точно значат друг для друга намного больше, чем смеют сказать вслух.       Чувственные губы Хёнджина для Феликса стали самым действенным лекарством. Его аккуратный острый нос, который потирается о чувствительный участок у кромки волос, — самое настоящее произведение искусства. То, как Хёнджин улыбается, Феликс представляет перед глазами каждый день перед сном. Видит, как его сверкающие глаза превращаются в две узкие щёлочки. И это кажется таким милым, что чувство счастья наполняет его полностью. И смех Хёнджина до жути заразительный. Даже если шутка оказывается совершенно не смешной, ты засмеешься только с его реакции.       А Феликс для Хёнджина подобен яркому лучику солнца, который хочется сохранить на своей коже. Феликс сияет настолько ярко, согревая всех вокруг себя, что Хёнджин не прочь стать тем самым мотыльком. Бабочкой, которая летит на свет Феликса, не переживая о быстрой и скорой гибели. Он не боится сгореть. Хёнджин боится однажды не почувствовать этого тепла Феликса, которое согревает его по ночам в самые сложные и холодные дни.       Крепкие руки Хёнджина тянутся к стройному телу Феликса, перехватывают под грудью и прижимают спиной к себе. Он ласково сопит Феликсу на ухо и дразнится короткими поцелуями, вырывая новые смешки и улыбку. Смыв с себя остатки короткой близости, они выходят из душевой.       Феликс больше не старается прикрываться руками. Его тревоги ушли на задний план, а единственное желание в данную секунду — просто уснуть рядом с Хёнджином и проснуться в его тёплых объятиях.       — Если ты не начнешь нормально питаться, — ворчит Хёнджин себе под нос, одеваясь в раздевалке, — то я начну тебя кормить натуральными белками на завтрак, обед и ужин, контролируя каждый съеденный грамм.       — М? — смущается Феликс и отводит глаза. — Джинни… Ну фу! — он забавно морщит нос и фыркает, что веселит Хёнджина.       — Вообще-то, я имел в виду годовые запасы любимого яичного пуддинга Минхо и куриной грудки Бинни. Но твой вариант мне тоже нравится, — усмехается Хёнджин, игриво прищуриваясь и растягивая губы в соблазнительной улыбке.       Запретно для них двоих. Недопустимо для их профессии. Слишком сложно держать себя в руках, когда нужно играть на публику или камеру. Только наедине они могут быть собой. И только рядом друг с другом чувствовать, что ты дорог не просто, как красивая обёртка, а как живой человек. Со своими мыслями, желаниями и внутренним миром.