О ботанике

– Вот! Луффи хлопает ладонью по столу, привлекая к себе внимание не только оторвавшегося от приготовления ужина кока, но и потягивающего дневную норму своего сакэ Зоро. – И что это за хрень? - Санджи указывает сигаретой на растение в горшке, которое протягивает ему резиновая рука капитана. Закрученная бровь выразительно поднимается. – Гастрит Тигр! Так его Робин называла, вроде, - отвечает ему Луффи с улыбкой такой гордой, что Санджи почти уверяется в том, что цветок действительно называется гастритом. – Гастерия Тига, тупица, - комментирует Зоро и прячет лицо за очоко. Разумеется, Санджи не может не вставить свои пять белли. – Хо-хо. Так ты, оказывается, интересуешься своими ближайшими родственниками, Маримо? – Заткнись! - взрывается мечник, чуть ли не кидая в хихикающего Санджи пустой горшочек сакэ, - Робин читает книги по ботанике вслух, когда я пытаюсь спать на палубе! – Ну короче, неважно, - Луффи прерывает жидкие оправдания Зоро и впихивает Санджи в руки маленькое растение в синем горшке, - Робин сказала, что этот гастрит тебе на передержку, Санджи. – Р-РОБИН-ЧУАН ТАК СКАЗАЛА? Единственный здоровый глаз Зоро закатывается сам по себе, как и всегда, когда голос Санджи повышается до влюбленного мурлыканья. "А если я попрошу его что-то сделать, он пошлет меня далеко и надолго," - с досадой думает Зоро, подпирая рукой подбородок и наблюдая, как Санджи порхает по своей кухне, пытаясь найти, куда пристроить горшок. На самом деле, пора бы уже перестать так раздражаться из-за этого. Санджи он... Вот такой. Непонятно, виновато ли в этом воспитание, менталитет, или заложена ли патологическая любовь к женщинам в его венах. Но это и не важно, потому что ответ результата не меняет. Санджи бесповоротно влюблен в женщин, и ради их внимания готов хоть в лепешку расшибиться, хоть жизнью пожертвовать. И это так тупо. – Передай моему дорогому ангелу, что я буду хранить её подарок, как зеницу ока! – Как зерно тока, понял, - Луффи показывает Санджи большой палец, - А ужин, кстати, скоро? – "Зеница ока", идиотина резиновая. И ужин скоро, но если ты, придурок, налажаешь перед дамой, то ты его не получишь! Все, вали, - Луффи получает весьма щадящий пинок под зад, и кухня наконец погружается в тишину. Некоторое время Зоро, о котором, судя по всему, Санджи забыл, сидит неподвижно. Просто наблюдает за тем, как повар с какой-то даже... нежностью поправляет листики гастерии, теперь гордо стоящей на его кухонной стойке возле плиты. – Я тебя терпеть не могу, - выплевывает Зоро, поднимаясь со стула и чувствуя, как в груди сворачивается неописуемое ощущение. Похоже на застрявший в пищеводе слишком большой кусок мяса. Выпустив через нос сигаретный дым, Санджи оборачивается через плечо, презрительно щурясь. У уголков его губ появляются едва заметные морщинки. – Я тебя тоже. Так что вали с моей кухни, у меня уже есть комнатное растение. Зоро на секунду замирает, упираясь ладонью в стол. Значит, Санджи хочет, чтобы он ушел? Мечник злобно ухмыляется и плюхается обратно на свой стул. – Обойдешься, мудак. *** – Мне кажется, Санджи-кун действительно проникся к этому растению, - вот что говорит Нами несколько дней спустя. Достаточно громко, чтобы услышали только сидящие за столом, но не порхающий вокруг горшка с лейкой в руках Санджи. – Думаю, это заставляет его чувствовать себя менее одиноким, пока он пропадает на кухне, - с улыбкой замечает Робин, и все коллективно кивают. Все, кроме Зоро. Палочки с едой зависли в нескольких сантиметрах от его стиснутых губ, а темно-серый глаз немигающим взглядом пожирает Санджи. Неужели в этом мире есть что-то помимо женщин, что может вызвать на его лице такую улыбку? Расслабленную, нежную. Приподнятые брови и прикрытые веки, взгляд открытый, заботливый. – Сейчас я тебя полью. На этом корабле никто не голодает, даже растения, - кок тихо посмеивается, и кончики его пальцев пробегаются по листочкам. Почему он прикасается к бездушному цветку так, будто он - настоящее сокровище? И почему Санджи выглядит таким умиротворённым, почему ему не плевать? Это ведь давно не потому, что этот горшок ему отдала Робин. Несколько часов назад Зоро мельком услышал, как она говорила Фрэнки о том, что передумала пересаживать этот цветок в свой сад. Раз уж Санджи так к нему привязался. Действительно полюбил. – Какое жалкое зрелище, - Зоро наконец желчно усмехается и отмирает, запихивая в рот палочки. Все за столом затихают и поворачивают на него свои головы, - Фто? – Как ты можешь быть таким бесчувственным? Неужели нельзя просто порадоваться за своего накама? - шипит Нами, разочарованно качая головой. – Тц. Ему не хочется продолжать этот диалог. Это не было забавно, как их с Санджи препирательства, и это не согревает сердце, как их спарринги. Нет, почему-то глядя на то, как Санджи сюсюкается с глупым растением, Зоро не испытывает ничего, кроме глубокого раздражения. Уж лучше бы кок приставал к Робин или Нами, чем занимался такой фигней. – Зоро! Зоро, эй, - Нами пытается привлечь его внимание, когда мечник поднимается из-за стола и нехотя семенит к раковине, куда буквально кидает тарелку. Такое вопиющее действие, само собой, не укрывается от глаз Санджи, который со своей посуды пылинки сдувает, чтобы лишний раз не тратить "деньги драгоценной Нами-сан" на новую утварь. – В чем твоя гребанная проблема, Маримо? Вот тогда Зоро, наконец, ухмыляется. И сосущее чувство внутри исчезает, плавится под разъяренным взглядом синих глаз. – Моя проблема? В чем твоя проблема, - сложив руки на груди, Зоро наклоняет голову набок, из-за чего его серьги звякают друг о друга, будто ветряной колокольчик. Но для Санджи этот звук далеко не умиротворяющий, а скорее как красная тряпка для быка, - Носишься с этим тупым растением, как курица-наседка. – Тупое растение тут только ты, - Санджи налетает на Зоро, хватая мечника за грудки, - У тебя что, словесное недержание? Сердце Зоро птицей бьется в груди. Наконец-то эти глаза смотрят не на женские груди, не на идиотский цветок, а на Зоро. Да, с гневом и злостью, но смотрят. – Отвали от меня, - Зоро отталкивает от себя поварские руки, и мимолетно его дыхание сбивается из-за касания кожи к коже, - Я ухожу. Стиснув зубы, Санджи смотрит на удаляющуюся широкую спину, и его руки тоже сжимаются в кулаки. – Сегодня, вообще-то, твоя очередь мыть посуду! – Обойдешься, мудак! *** Чем бы Санджи не заболел, его болезнь продолжала прогрессировать, и прогрессировала очень быстро. Сначала он решил купить для своего обожаемого комнатного растения горшок побольше. Вместе с горшком он принес на корабль мешок качественного грунта, опрыскиватели, какие-то добавки и бог знает что ещё. Как будто нечто в горшке было не просто глупым цветком, а его ребенком... или возлюбленным. Вымораживает. Зоро это просто вымораживет! Его зубы скрипят всякий раз, когда Санджи напевает, ухаживая за цветком. А мысли, сколько бы мечник не отгонял их выматывающими тренировками, постоянно возвращаются к лейке, теперь стоящей на кухне, как напоминание о том, что именно теперь на корабле для Санджи номер три по важности после двух дам. Мечнику не удается расслабиться даже сейчас, сидя на палубе и глотая обожаемое сакэ. Луффи пожелал сегодня поужинать на открытом воздухе, и Санджи, обычно прагматичный и довольно суровый по отношению к заскокам капитана, согласился. И сделал это с широченной улыбкой, из-за которой каблук сапога Зоро застучал по полу. Разъяренно, разумеется. Теперь они здесь, все вместе празднуют что-то. Зоро нет никакого дела, ему просто хочется выпить все, до чего дотянутся его руки. Но привычки так просто не отменишь, а потому вопреки своему желанию мечник прислушивается к разговорам команды. К скрипке Брука, к диалогу Нами и Робин, к фальшивому пению Луффи, Усоппа и Чоппера. И где-то между всей этой какофонией проклевывается смешок Санджи, заставляющий Зоро встрепенуться. – Ты кажешься более р-р-расслабленным, чем обычно, Санджи-бро! – Разве? - летящим тоном спрашивает Санджи, выдувая сигаретный дым в воздух, - Возможно, ты прав. Забота о чем-то... правда расслабляет меня. Все звуки вокруг Зоро мгновенно затихают, словно отходят на задний план. А может это Зоро отходит, кто знает? Его терпение представляло из себя непоколебимую скалу, но, как известно, вода камень точит. И слова Санджи стали последней каплей. В пылу празднования никто не замечает, как мечник поднимается с насиженного места и, слегка пошатываясь, направляется к камбузу. Там необычно темно и тихо, дверь приглушает музыку и хохот команды. Зоро даже не удосуживается включить свет - просто топает к кухонной стойке в приступе ярости. – Ты! Руки мечника ударяют по стойке, из-за чего горшок с растением будто бы испуганно подпрыгивает. За эту пару недель, пока Санджи трясся над цветком, он действительно расцвел. Листья кажутся более пышными и зелёными, чем прежде. И это так бесит Зоро! – Ты забрал его у меня, - рычит Зоро, низко наклоняясь над цветком. Что, кстати, очень глупо. Очевидно, что растение не сможет ему ответить, очевидно настолько же, насколько очевидно, что никто никого ни у кого не забирал. Хотя бы потому, что... Санджи никогда Зоро и не принадлежал, - Из-за тебя ему теперь плевать на меня! Ещё больше, чем прежде. Опустив голову, мечник тяжело дышит и жмурится, стискивая руки в кулаки. Дело ведь не в растении. Дело в том, что теперь Санджи предпочитает сидеть на камбузе и тихо беседовать с цветком, а не ссориться с Зоро. Дело в том, что теперь Санджи не обзывает Зоро всеми существующими синонимами слова "мох", лишь кидает мимолетные взгляды. Дело в том, что теперь, вместо того, чтобы спарринговать с Зоро, Санджи пытается найти для горшка самое лучшее место или делает всякие подкормки, чтобы корни гастерии лучше росли. Страсть и пылкость, что раньше была в отношениях мечника и повара, была убита этим тупым растением! А может... Может Санджи позволил ей умереть. – Если бы тебя не было, - Зоро в приступе отчаяния хватается за одну из своих катан, - Если бы- Возле камбуза слышится характерный ровный стук ботинок. Это, несомненно, шаги Санджи. Зоро замирает, как тигр перед костром и, в последний раз кинув ненавидящий взгляд на цветок, бросается за барную стойку, прижимаясь к ней спиной. Загорается пара светильников, и Санджи легкой походкой заходит внутрь. Зоро слышит характерный стук подноса о стол и немного уставший вздох, и затаивает дыхание. – Не могу найти своего Маримо, представляешь? Брови Зоро дёргаются и хмурятся, а на щеках против воли выступает легкий румянец. Не от смущения, конечно! От удивления. Что ещё за "его Маримо"? Повар что, болтает сам с собой? Или..? Кулаки Зоро сжимаются. Санджи разговаривает с глупым цветком. – Что-то я не нахожу себе места, - голос Санджи становится совсем бархатным, совсем нежным. Понижается так, будто повар рассказывает самую заветную свою тайну. Недалеко от истины. – В последнее время Зоро был каким-то напряжённым, не думаешь? И в этот момент мир уходит у Зоро из-под ног. Они с Санджи не называют друг друга по именам, и тем более не делают это... таким тоном. Тоном, будто это самое важное, самое дорогое в мире слово. Дороже заветных желаний, дороже сердечных обещаний. Даже если для мечника все так и есть. – Хотел бы я, чтобы он позволял мне так же заботиться о себе, как ты, - с губ Санджи срывается грустный смешок, который почему-то оставляет на сердце Зоро царапину, как лезвие на стекле, - И чтобы принимал мою любовь. Чтобы расцветал в моих руках. Дыхание Зоро резко сбивается, и в порыве чувств ему приходится вцепиться руками в свою грудь. Санджи хочет... Санджи хочет, чтобы Зоро... Принял его любовь? О какой любви может идти речь? Разве Санджи не ненавидит его? Разве Санджи теперь не плевать. Да ладно, не важно, что чувствует Санджи. Главный вопрос в другом. Почему самому Зоро хочется этого? Почему ему приходится кусать губы, чтобы не расплыться в счастливой улыбке, почему приходится подтянуть к груди колени и обнять их, чтобы не подскачить из своего укрытия и не броситься к повару? И почему по телу вновь разливается тепло? Как всякий раз, когда они с Санджи спаррингуют, или спорят, или когда Санджи с недовольным лицом подогревает Зоро сакэ. Как тогда, когда они прикрывают друг другу спины и соревнуются, кто победит больше дозорных. – Ха- Дрожащий вздох все же срывается с губ Зоро, и мечник тут же зажимает руками рот, бледнея. По его виску скатывается капелька пота, когда Санджи делает шаг по направлению к тому месту, где спрятался мечник. – М-маримо? Их глаза встречаются и синхронно вылезают из орбит, лица краснеют почти симметрично. Зоро подскакивает и ударяется макушкой о стойку, хрипло стонет и сжимает ладонями голову. – К-как давно... Кхм! Как давно ты здесь, мохоголовый? – Тебе не кажется тупым этот вопрос, м-мишень для дартса? Зоро не смотрит на Санджи. Сейчас это кажется сверх его сил, перспективой более ужасной, чем сразиться с четырьмя Йонко одновременно. Зато Санджи смотрит на Зоро, на покрасневшие уши и на зажмуренные глаза, едва видные с этого ракурса. – Ты прав. Вопрос тупой, - голос Санджи смущения не теряет, но обретает небольшую суровость, - Значит, ты все слышал. – Я... Молчание затягивается и давит обоим мужчинам на плечи. Особенно на плечи Зоро, который даже не представляет, как справиться со всем этим. Со своими чувствами, с чувствами Санджи, с осознанием, что он... – ...ревновал к цветку. Поджав губы, Зоро упирается лбом в колени. Он никогда ещё не чувствовал себя таким идиотом. Ну, если забыть о том случае, когда он только-только стал старпомом команды из двух человек и его капитана похитила птица. – Ты... Ты действительно... – Только не смейся! - рявкает Зоро и наконец обращает взгляд на Санджи. Повар улыбается. И улыбается не насмешливо, не злорадно. Он улыбается почти так же, как когда издалека наблюдает за собирающей мандарины Нами или читающей Робин. Почти так же, как когда он воркует над горшком со своим обожаемым цветком. Почему почти? Потому что улыбка, которую он дарит Зоро, в тысячу раз теплее и нежнее. – Я не буду смеяться, честно. Хотя мне очень хочется! Ты тот ещё болван, - Санджи протягивает Зоро руку, которую тот, немного погодя, со вздохом принимает. – Не называй меня болвано-О-ОМ! Голос Зоро повышается до удивленного крика, когда Санджи с неожиданной силой рывком поднимает мечника на ноги и тянет на себя. Его свободная рука оборачивается вокруг талии Зоро. – Так значит, - Санджи ухмыляется и наклоняется так близко, что их носы почти касаются друг друга. Зоро приходится выгнуться в меру возможностей своего тела, чтобы отстраниться и получить немного личного пространства, - У нас все взаимно? – Кто говорил о взаимности? Ты меня, вообще-то, бесишь. Санджи может поклясться, что видит надутые губы на вечно суровом лице мечника. И вкупе с алыми щеками и носом это приводит его в щенячий восторг. – И ты позволишь мне заботиться о себе? – Я могу позаботиться о себе сам, - возражает Зоро, упираясь ладонями в грудь Санджи. Но Санджи не отступает, даже когда давление мозолистых пальцев начинает быть болезненным. – Да-да-да, ты у нас пускай и неандерталец, но взрослый, - повар усмехвается, поднимая ладонь и накрывая ей щеку Зоро. Большой палец осторожно трогает горячую скулу, поглаживая кожу так нежно, что мечник чуть не задыхается, - Просто пойми, Зоро. Во мне есть эта потребность... Заботиться. Оказывать знаки внимания. Ухаживать. Такой уж я. Опустив взгляд, Зоро прикусывает щеку изнутри. Он понимает, о чем говорит Санджи. Ведь Зоро тоже... заботится. Всегда следит, чтобы Санджи попадались более удачные для его стиля боя враги. Всегда выкладывается в спаррингах ровно настолько, чтобы поддерживать повара в тонусе. Всегда тайно подмечает, когда кок не досыпает, и в эти дни отказывается от легких закусок, чтобы лишний раз его не напрягать. – В противном случае я вернусь к заботе о Маримо младшем, - Санджи резко убирает руки с тела и лица Зоро, пытаясь отстраниться. Только ему не позволяют. Со стороны Зоро слышится недовольный рык, и мускулистые руки тут же обвиваются вокруг бледной шеи, - Кха- – Только попробуй, - серый глаз Зоро опасно сверкает. – Ладно-ладно! - сипит Санджи, вновь обнимая Зоро и прижимаясь к нему, чтобы снизить давление на шею, - Боже, мне, конечно, действительно нравится, какой ты страстный, но- – Погоди, - Зоро его прерывает, - как ты назвал этот цветок? *** – Вот. Санджи аккуратно ставит горшок на раскладной столик. Рядом опускается чашка идеально сваренного кофе. Робин отрывается от своей книги. – Хм? - на нежных вишневых губах появляется понимающая улыбка, - А я думала, тебе нравится заботиться об этом маленьком друге. Повар отвечает ей добрым смешком, синие глаза смотрят вдаль, куда-то за спину Робин. – Передержка слегка затянулась, Робин-чан, - мужчина лезет в карман и достает оттуда излюбленную пачку сигарет. Умело, одной рукой, потому что во второй поднос с коктейлем, он подкуривает и делает затяжку, - Тем более, у меня уже есть кое-кто, за кем нужно поухаживать. – Правда? - Робин подпирает щеку ладонью. Дымок, тянущийся из сигареты Санджи, завивается сердечком. – Да. Кстати, пришло время поливки! Повар поправляет галстук, удобнее подхватывает поднос и превращается в вихрь, распыляющий любовь и сбивающий все на своем пути. – МАРИМО-КЮ-У-УН! Я ПРИГОТОВИЛ ТЕБЕ ОСВЕЖАЮЩИЙ АЛКОГОЛЬНЫЙ КОКТЕЙЛЬ! ПОЦЕЛУЕШЬ МЕНЯ? – Обойдешься, м-мудак!