02.1
15 января 2025 г., 01:57
Примечания:
пб в вашем распоряжении!
Вилла была красивой, с белыми стенами и окнами от пола до потолка. Уединенная, окруженная лесом, с приятной прохладой и ветерком, доносящим пение птиц и скрип деревьев из леса. Если не обращать внимания на съемочную группу и камеры, расставленные по всем углам, можно подумать, что они приехали сюда просто отдохнуть.
Тема съемки достаточно простая. Они - студенты университета, которые празднуют окончание третьего учебного года. Сценарий был вполне выполнимым, и они заранее обсудили предысторию с продюсерами. Их герои познакомились через общих друзей и довольно долго общались друг с другом, прежде чем Субин пригласил Ёнджуна на свидание. Они вдвоем довольно долго спорили насчет того, кто по сценарию признается первым, и в конце концов уладили это с помощью игры в камень-ножницы-бумага. Также было решено, что будет интереснее и забавнее, если характеры персонажей, которых они сыграют, не будут продуманы заранее, поскольку это даст больше свободы в действиях парням.
— Так, как мы собираемся это сделать? - спросил Ёнджун, поудобнее перехватывая чемодан, чтобы тот не скатился со склона. Он прикусил нижнюю губу, отчего она покраснела.
Субин посмотрел на старшего, который нервно оглядывал дом.
— Просто делай как чувствуешь, я полагаю?
Ёнджун выдержал долгую паузу.
— Может, тебе стоило приехать сюда с Бомгю?
— О чем ты говоришь?
На Ёнджуне желтый пушистый свитер и белая футболка под ним, образ дополняли очки в тонкой оправе, а темные волосы были растрепаны в беспорядке. Субин одет во все то же самое, только свитер был темно-синим. Стилисты, очевидно, стремились подобрать им парные образы.
Ёнджун вздохнул, слегка заглядывая за спину Субина, чтобы посмотреть на продюсеров и съемочную группу, ожидающих сигнала для начала съемки.
— Вы оба просто отлично ладите.
— Хён, - Субин шагнул вперед, чтобы взять Ёнджуна за запястье. - Мы тоже хорошо ладим друг с другом. Это что-то вроде нашей фишки.
Ёнджун снова прикусил губу, отчего Субину захотелось протянуть руку и остановить его терзания. Перед тем, как снова заговорить, Субин переплел их пальцы.
— Все будет хорошо. Помнишь, что я сказал? Будет весело. Ты что, мне не доверяешь?
Ёнджун уставился на их руки, прежде чем сделать глубокий вдох и встретиться взглядом с Субином. В его глазах была знакомая решимость.
— Я доверяю тебе, Бинни.
Субин мягко улыбнулся, после чего оглянулся и кивнул продюсерам, показывая, что они готовы начать. Повернувшись обратно, он потащил парня по дорожке, ведущей к вилле, громко восклицая о том, как красиво выглядит дом и какой сегодня чудесный день. Ёнджун сразу же подхватил импровизацию, подходя ко младшему поближе и энергично указывая на что-то.
После этого они легко вжились в роли. Называли друг друга нелепыми прозвищами и не могли сдержать смеха, когда встречались взглядами. По ходу дела они додумывали историю, рассказывая о том, как хорошо они ладят или же делясь некоторыми «фактам», например, Ёнджун сказал, что Субин пообещал приготовить ужин на их трехлетнюю годовщину, или что они познакомились с владельцем виллы через тетю Субина.
После того, как они расположились в комнате с двуспальной кроватью, — которая, как заверили продюсеры, была только для шоу, и ночью они могли спать в разных комнатах, — оба приступили к обеду, который был предусмотрен сценарием. Каждый раз, когда они слегка прикасались друг к другу, будь то похлопывание по плечу или прикосновение руки к пояснице, когда проходили мимо, продюсеры и сценаристы с энтузиазмом кивали в знак одобрения. Помогало то, что эти двое были не совсем новичками в этом деле, они уже делали подобное для своих шоу, и прекрасно знали, каких взаимодействий будет достаточно для того, чтобы соответствовать ролям.
Субин не мог даже думать о том, насколько все было бы иначе, если бы он был с другим мембером на съемках. Если бы с ним участвовал Бомгю, они бы просто бесконечно дразнили друг друга, что вряд ли вписывается в идею шоу. Возможность участия двух самых младших участников Субин даже не рассматривал, так как в его голове им все еще по пятнадцать лет. С Ёнджуном же все шло гладко. То, как они останавливались и осуждали взглядом друг друга, когда один из них делал что-то особенно неловкое, и как легко давались им ласковые слова. Это то, что они делали обычно. Это то, что было им знакомо.
И какая-то часть Субин ненавидела это.
Будучи сам фанатом, Субин знал, что из себя представляет айдол-индустрия, еще до того, как стал трейни, но наивно полагал, что сможет с этим справиться, что комментарии незнакомцев ни в малейшей степени не повлияют на него. Они и не повлияли. Но все было иначе, когда речь шла о ком-то, кто был дорог ему. Его дружба с Ёнджуном была испорчена. Вне камер и людей, которые думали, что лучше разбираются в чужой личной жизни. Всякий раз, когда он думал о том, как люди протянули свои грубые, грязные руки и превратили их дружбу в то, что они хотели видеть, в его голове всегда всплывало одно воспоминание.
Это был один из тех дней, когда Бомгю особенно остро ощущал тоску по дому. Плакал в объятиях Субина о том, что завтра он точно собирается вернуться домой после того, как их учитель речи в очередной раз отчитал его за диалект, пока совсем не вымотался и не заснул. В комнате общежития чудесным образом в кои-то веки воцарилась тишина после того, как пятеро других парней, с которыми они жили в одной комнате, решили улизнуть. В комнате пахло грязным бельем и дешевым раменом. Окно было слегка приоткрыто, чтобы выпустить застоявшийся в помещении воздух.
Ёнджун тихо вошел в комнату. Тогда его волосы были длинными, настолько, что они падали ему на глаза и ниспадали на плечи. Он был слишком занят, чтобы пойти и как следует подстричься.
На тот момент между ними еще не все было улажено. Бомгю же, не подозревавший о напряженных отношениях между ними, приглашал то одного, то другого позависать втроем. Они проводили время на тусовках, избегая зрительного контакта и делая вид, что не замечают друг друга. Поэтому, когда Ёнджун увидел его с Бомгю в кровати, места на которой едва хватало для них обоих, все его тело напряглось, что даже не удивило Субина.
Однако чего он не ожидал, так это того, что старший расслабился почти мгновенно, и вместо того, чтобы выйти из комнаты, встретившись взглядом с Субином, он сел, скрестив ноги, на пол рядом с кроватью. Двухъярусная кровать была достаточно низкой, чтобы он мог протянуть руку и слегка погладить Бомгю по голове. Они молчали, казалось, несколько часов. Когда Ёнджун заговорил, то звучал так тихо и неуверенно. Иногда Субин задается вопросом, не приснилось ли ему все это.
— Я просто хотел подружиться с тобой, Субин.
Тишина. Судорожный вдох, прежде чем он продолжил.
— Я не специально.
Субину до этого было трудно принимать слова Ёнджуна за чистую монету. Он слишком сильно накручивал себя, чтобы просто понять, что Чхве Ёнджун всегда говорит то, что думает. Но в тот момент что-то изменилось. Может быть, это было из-за того, что Ёнджун казался таким маленьким. Может быть, это было из-за того, что Субин устал. Или, может быть, это было потому, что Субин тоже хотел дружить со старшим. Настолько сильно и отчаянно, что когда он столкнулся с тем, что Ёнджун ведет себя дружелюбно с ним, ему показалось, что тот просто смеется над ним.
— Я тоже хотел быть друзьями с тобой.
Ёнджун удивленно поднял на него глаза. Они оба уставились друг на друга, не моргая. Один шаг навстречу к катастрофе, о которой Субин еще даже не подозревал, заставил его думать, что он наконец-то смог вздохнуть полной грудью.
О, если бы он только знал.
Ёнджун рассмеялся, это были скорее тихие выдохи, чем что-либо еще. Все еще тихо. Все еще неуверенно. Но многообещающе.
— Спокойной ночи, Бинни.
После этого стало легче. Смотреть друг на друга по-настоящему и обращаться друг к другу. А после того, как был утвержден дебютный состав, они смогли лучше узнать друг друга. Но этого времени было недостаточно для того, чтобы они оба смогли укрепить свою дружбу на прочном фундаменте, как это было с другими участниками группы. Крепкие дружеские отношения еще не успели сформироваться, когда через несколько месяцев после дебюта на собрании им сказали, что химия между ними двумя привлекает новых фанатов. Это разрушило дружбу, и никто теперь не знает, что было бы, если бы им дали шанс взрастить ее в свое время, но вместо этого их загнали в яму, которую приготовил для них внешний мир.
Субин не жалеет о том, от чего ему пришлось отказаться, чтобы осуществить свои мечты. Правда не жалеет. Каждый раз, когда он выходит на сцену или люди, которых он никогда раньше не встречал, смотрят на него с восторгом, он вспоминает, почему так сильно любит свою работу. Но под всем этим, спрятано в закоулках его сознания так глубоко, что иногда ему самому трудно его найти, замкнутое безопасное пространство, предназначенное для всего, что связано с Чхве Ёнджуном. Там, на склоне холма под высокими деревьями, обдуваемый прохладным ветерком и солнечными лучами, играющими то тут, то там, лежит двадцатилетний Чхве Субин, гниющий, гноящийся и отчаявшийся. Двадцатилетний Чхве Субин, который бесконечно думает о том, кем они могли бы стать с человеком, которого он любит больше всего на свете. Ненавидит людей, которые смотрят на него с любовью и не замечают, что они отняли у него все, оставив после только зияющее, окровавленное месиво. Оставалось лишь гадать.
За человеком, которого любят и которым дорожат, и который любит и дорожит в ответ, стоит мальчик, который наблюдает за тем, как его хён избегает зрительного контакта с ним и отдаляется от него, и он приходит к пугающему осознанию того, что теряет его. Что он с самого начала никогда и не обладал им. И что двадцатилетний Чхве Субин, все еще учившийся дышать, был необъяснимо и невыразимо влюблен в него.
꒰ᐢ⸝⸝•༝•⸝⸝ᐢ꒱⸒⸒
Можно было с полной уверенностью сказать, что Субин не слишком хорошо справлялся с этим осознанием. Но также можно сказать, что никто и не замечал его состояния. Ладно, это было не совсем так. Бомгю все видел. Двое младших гораздо позже осознали, что Ёнджун и Субин больше не так близки, как раньше. Бомгю же почти сразу обратил внимание на то, что Субин стал все чаще уходить в свои мысли, закрываться ото всех. Ему было трудно не заметить. Когда Субин начал заводить интрижки, вваливаясь в общежитие после комендантского часа, он знал, что Бомгю не спит, но тот был достаточно мил, чтобы ничего не говорить об этом. Видеть Ёнджуна каждый день не очень-то помогало ситуации. Казалось, что под холодными прикосновениями и взглядами других, Субин мучительно пытался собрать себя заново, ниточка за ниточкой. Но приходило следующее утро, и Ёнджун, спотыкаясь, выходил из своей комнаты со спутанными волосами, едва проснувшийся, зевал, прижимая ко рту рукав свитера, и ниточка рвалась. Вся его тяжелая работа шла прахом, нитки никогда не были достаточно прочными, а швы наложены неправильно, потому что, если быть предельно честным с самим собой, он не хотел исцеляться. Нет. «Исцеляться» - неподходящее слово. Он хотел перестать испытывать боль. Но отсутствие боли означало, что хрупкая связь, которая была у него с Ёнджуном — о существовании которой старший даже не подозревал — будет разорвана. Сама мысль об этом опустошала его до такой степени, что он предпочел боль. Иметь связь с Ёнджуном в одностороннем, тихом, злобно-отчаянном виде лучше, чем вообще не иметь ничего связывающего его со старшим. Тогда же, он медленно пришел к выполнению одной и той же рутины — снова и снова, треща по швам, но делая свою работу так хорошо, что никто даже не догадывался, как ему больно. Он думал, что справится. Что сможет смириться с болью и продолжит жить своей жизнью. Никто бы не узнал, потому что никому не нужно было знать. И у него даже почти получилось. Но потом его девушка рассталась с ним со словами: «Я просто не думаю, что нравлюсь тебе, Субин. Такое чувство, что ты всегда где-то в другом месте. С кем-то другим». А после, когда он добрался до общежития, Бомгю взглянул на него с кровати напротив, его взгляд был таким искренним и полным тепла, и спросил: — Ты в порядке, хён? Стоило только первой слезинке, они не останавливались до тех пор, пока Субин больше не мог плакать. Его рыдания были тихими, а икота заглушалась тем, что он кусал губы, потому что не хотел, чтобы другие знали. Он не хотел, чтобы Ёнджун знал. Бомгю не стал расспрашивать. Просто ждал, пока Субин расскажет сам. Но он не сделал этого. Просто пробормотал тихое «Спасибо, Гю». У него возникло ощущение, что Бомгю догадывался о том, что происходит.꒰ᐢ⸝⸝•༝•⸝⸝ᐢ꒱⸒⸒
Он настолько привык к боли, что она больше не заставляла его вздрагивать. Он спрятал ее так глубоко и прикрыл зеркалами, которые отражали свет. Они с Ёнджуном снова начали разговаривать и взаимодействовать, но никогда не поднимали эту тему. Про тот год, когда оба намеренно выбирали места, расположенные как можно дальше друг от друга, где они по-настоящему не разговаривали. Когда Субин перестал пытаться взять себя в руки, потому что Чхве Ёнджун, с его острым взглядом и громким смехом, всегда делал его бесполезным и податливым. Боль, которую он испытывает сейчас, наблюдая, как Ёнджун напевает что-то себе под нос, слегка покачиваясь с пятки на носок и помешивая бульон в кастрюле, это боль, к которой он настолько привык, что она кажется ему почти родной. Как порез на ноге, на который он то и дело наступает, чтобы напомнить себе, что все еще может ходить. Ёнджун взглянул на него и прищурился. — Ты знаешь, что мог бы сделать что-то действительно полезное, а не просто сидеть сложа руки, правда, сладкий? Субин не смог сдержать ухмылки. — Ох, но, дорогой, я так устал после того, как проделал весь этот путь из Сеула, - он потянул руки и закряхтел, драматично плюхаясь на обеденный стол перед собой. - Ты не хочешь, чтобы я отдохнул, моя божья коровка? Ёнджун прищурился. — Ладно, - фыркнул он. - Все потому, что я замечательный, милый и заботливый парень. Затем он пробормотал что-то себе под нос и агрессивно бросил овощи в кастрюлю. Субин улыбнулся. Он в конечном итоге все равно собирался помочь, не только потому, что сценаристы хотели, чтобы они готовили вместе, но и потому, что знал, что Ёнджун будет дуться и жаловаться весь остаток вечера, если он этого не сделает. Обычно ему нравилось, когда старший был таким, было забавно дразнить его, но, перед камерами он не может себе позволить долго засматриваться на Ёнджуна, борясь с желанием поцеловать его и прикоснуться. Субин вздохнул, когда Ёнджун начал разламывать рамен в упаковке, ударяя его кулаками. Он подошел и встал рядом со старшим, осторожно забирая упаковку, при этом стараясь не попасть под руку. — Давай, я сделаю. Ёнджун лишь мельком взглянул на него, прежде чем высунуть язык и снова повернуться к кастрюле. Субин тихо рассмеялся над детскими выходками старшего. Кто-то, кто не знал бы его, подумал бы, что Ёнджун здесь самый младший. Они еще некоторое время непринужденно общались, слегка поддразнивая друг друга перед камерой. После того, как съемка последней сцены, запланированной на первый день, завершилась, съемочная группа уехала, и в доме стало значительно пустее. Но здесь не было одиноко, на кухне стоял приятный аромат готовящейся еды, а из открытых окон доносился успокаивающий шум леса. Приятный, теплый солнечный свет проникал в дом, а холодный ветерок время от времени колыхал листья. Они обсуждали прогулку по вилле, потому что это действительно было прекрасное место, в каждом уголке которого чувствовалась весна. — Бинни, помоги мне достать продукты из холодильника. Субин отложил нож, которым он резал овощи, и направился к холодильнику как раз вовремя, чтобы подхватить Ёнджуна, чуть не поскользнувшегося на воде, которую он пролил ранее, обхватив его за талию со спины. — Осторожно, Джун. Они оба замерли на мгновение, пока Ёнджун медленно не повернулся и не посмотрел на него, слегка скривив губы, а в глазах не появилось веселье. — Джун? — Ну, знаешь, Ён-Джун. Звучит как английское «June», - пролепетал Субин. — О, правда? - поддразнил старший, склонив голову набок и теперь уже во весь рот улыбаясь Субину. Тот фыркнул и отступил от старшего, скрестив руки на груди, словно защищаясь. — Чего? Тебя удивляет, что я могу сказать что-то умное? Ёнджун поднял руки, сдаваясь, хотя в его голосе все еще слышалось поддразнивание. — Нет, нет, конечно, нет. Конечно, мой Субин-и может сказать что-нибудь умное. Субин закатил глаза, проходя мимо него к холодильнику и присаживаясь на корточки, чтобы достать продукты. — Неважно. Я никогда больше не буду тебя так называть. — Оу, Бинни, ты же знаешь, что я не это имел в виду, - Субин сразу напрягся, когда почувствовал, как чужие руки обхватили его за талию, и Ёнджун навалился на него всем своим весом. - Мне нравится. Пожалуйста, продолжай называть меня Джун. — Ты такой- — Милый? Симпатичный? Великолепный? Сногсшибательный? Все это и многое другое. Субин вздохнул, изо всех сил стараясь не улыбаться. Он повернулся и оттолкнул Ёнджуна пальцем в плечо, в то время как старший надулся. — Я собирался сказать «раздражающий», но, конечно. Все, что заставит тебя лучше спать ночью.꒰ᐢ⸝⸝•༝•⸝⸝ᐢ꒱⸒⸒
— Знаешь, все на самом деле лучше, чем я думал. Субин оторвал взгляд от телефона и увидел, что Ёнджун выглядывает в окно спальни, упираясь руками в подоконник. Хотя он сомневается, что тот сможет хоть что-то разглядеть, так как уже давно наступила ночь. Первый съемочный день был не таким уж и сложным. Сценаристы хотели, чтобы они просто дали интервью для предыстории и занимались такими вещами, как приготовление еды или совместный просмотр телевизора и мини-игры. После съемок, камеры в спальнях были выключены, чтобы у них было хоть немного личного пространства. — Я же говорил. Вот почему ты должен чаще доверять мне, хён, - он увидел, как Ёнджун закатил глаза, услышав это, и снова уставился в свой телефон, прежде чем старший смог встретиться с ним взглядом. — Верно-верно. Как глупо с моей стороны не доверять нашему надежному лидеру. — Действительно, как глупо с твоей стороны, - Субин небрежно промурлыкал, не отрывая взгляда от экрана. — Бинни. — М? — Субин. — Да? Телефон был вырван у него из рук, протест застрял в горле, когда он встретил пристальный взгляд Ёнджуна, устремленный на него. — Обрати на меня внимание. Субин моргнул, глядя на него снизу вверх, не в силах понять о чем говорит старший. — Весь день я не сводил с тебя глаз, Ёнджун. Его слова были произнесены почти шепотом. Здесь, только они вдвоем, они по-настоящему одни, впервые с тех пор, как начались съемки. Ощущается, что атмосфера накаляется. Нитка натянулась до предела, готовая вот-вот лопнуть. Что-то в том, как Ёнджун смотрел на него, заставляло кожу покрываться мурашками, а горло пересохнуть. Внезапно он понял, какой плохой идеей это было. Каким глупцом он был, когда соглашался на участие. Субину и в голову не приходило, что они останутся одни вот так. Так не должно было быть. Для них были подготовлены разные спальни, и все же они оказались в одной. Ёнджун хмыкнул, отводя взгляд и швыряя чужой телефон куда-то на кровать. Субину оставалось только сидеть и наблюдать, как Ёнджун поставил одно колено на край кровати, приминая матрас, а затем перекинул другую ногу через него и устроился на бедрах. Они смотрели друг другу в глаза, не отрываясь — мрачный взгляд старшего притягивал. Руки Субина почти автоматически поднимаются и ложатся на бедра Ёнджуна. — Так ли это? - спросил Ёнджун низким голосом с придыханием. Субин уже забыл о чем вообще идет речь. Он закрывает глаза, когда Ёнджун протягивает руку, чтобы снять чужие очки, а затем медленно убирает растрепавшуюся челку с лица Субина, отчего он прерывисто выдыхает и усиливает хватку. Иногда Субин задавался вопросом, знает ли Ёнджун? В такие моменты он больше всего задумывался об этом. Он знал, что жестокость не в характере людей — и особенно не в характере Ёнджуна. Но когда он вел себя так, когда он поджигал Субина изнутри и тот думал об этой ничтожной, недостижимой возможности, это казалось жестоким в самом жалком смысле этого слова. Он крепко зажмурился, когда пальцы Ёнджуна прошлись по его лицу, ощущая каждое легкое прикосновение, как удар кинжала в живот. Каждая ласка заставляла его сердце биться быстрее, а грудную клетку сжиматься. — Можешь задержать свой взгляд на мне еще на несколько мгновений? Субин чуть не рассмеялся от того, какой глупой и нелепой была эта просьба. Мой взгляд всегда обращен на тебя, хочу я того или нет. Он открыл глаза. Они находились так близко. Достаточно близко, чтобы каждый выдох Ёнджуна обжигал лицо Субина, достаточно близко, чтобы увидеть, каким теплым был взгляд Ёнджуна. Настолько близко, что ему потребовалось все его мужество, чтобы не опустить взгляд на губы старшего и не сократить небольшое расстояние между ними. Ёнджун ненадолго задержал руку на его щеке, вглядываясь в черты лица, прежде чем уткнулся лицом в шею парня. Ёнджун всегда был тактильным человеком; это был его способ проявлять привязанность — то, к чему Субин привыкал целую вечность. Но казалось, что сейчас за этим кроется что-то большее. — Что случилось, Джуни? - тихо прошептал Субин, проводя руками по спине Ёнджуна. Ёнджун зарылся сильнее в шею Субина, заставляя мурашки пробежать по всему телу. Запах его шампуня — ваниль и мед — почти душил младшего. — Можно... Можно мне остаться здесь с тобой на ночь? У Субина вырвался удивленный смешок. Это было совсем не то, чего он ожидал, но он все равно находил это восхитительным. Знакомое желание обнять и поцеловать друга вернулось с удвоенной силой. — О, малыш, ты боишься спать один на этой большой и страшной вилле? - проворковал Субин. Ёнджун отодвинулся с очаровательно покрасневшим, нахмуренным лицом. — Заткнись! Ты такой надоедливый! — Ну, если я тебя раздражаю, то ты ведь сможешь поспать один, верно? - Субин приподнял бровь, глядя на него. Ёнджун надул губки. — Бин-а, - его голос становится тошнотворно сладким, - ты же не заставишь своего хёна спать одного, правда? — Я думаю над этим. - На самом деле он даже не раздумывает. Ёнджун захныкал, драматично сваливаясь с Субина на кровать и утягивая его за собой, так, что тот навис над ним, он обвил руки вокруг шеи и притянул младшего, что их лица снова оказались так близко, что едва можно было дышать. Вот так, с разметавшимися по белому одеялу волосами и полуприкрытыми веками, Ёнджун выглядел совершенно потрясающе. В голове всплыли тысячи разных способов, которыми Субин мог бы овладеть им. Эта их игра, когда Ёнджун дразнит его, оставаясь вне досягаемости прикосновений Субина, была привычной, но всегда непростой. Так же, как и боль, к которой Субин привык, желание, которое он испытывал, обжигающее кончики пальцев каждый раз, когда Ёнджун был рядом, было далеко не таким уж необычным. Смотри, но никогда не прикасайся. Самоконтроль, который он проявлял, находясь рядом со старшим, объяснялся тем, что он слишком часто позволял себе потакать своим желаниям, но всегда был единственным из них двоих, кто в итоге оставался брошенным. Никогда не потакать своим желаниям означало никогда не сталкиваться с тем, что его сердце будет медленно разрываться на части каждый раз, когда Ёнджун уходит первым. Любовь Субина к Ёнджуну не была идеальной, совсем нет. Она, как кровавая и болезненная рана, которая никогда не заживет. Каждый раз, когда он все сильнее влюблялся Ёнджуна, был еще одним ударом по его сердцу, разбивающим его все сильнее. Каждый раз, когда он скрывал и притворялся, что не испытывает никаких чувств, он становился все отчаяннее. Но это никогда не меняло того, как он смотрел на Ёнджуна. Иногда, когда его сердце болит так сильно, что он задыхается от собственных рыданий, ему хочется, чтобы все было иначе. Он зачарованно наблюдает, как Ёнджун прикусывает губу, слишком медленно, чтобы это было не намеренно. — Даже когда я так вежливо прошу? Не может быть, чтобы он не догадался. Он знает. — Джун-а. — М? - тихо спросил Ёнджун, отводя взгляд. Субин знает его. Он знает, что сейчас каждое действие старшего было намеренным. Но вопрос был в том, почему? Не то чтобы Субин был незнаком с флиртом Ёнджуна. Но в последнее время он редко проворачивал подобное. Особенно так откровенно. Такого никогда не было. Что же он делает? Субин нахмурился. — Иди спать, - наконец, сказал он, наклоняясь, чтобы взять телефон. Ёнджун молчал, пока Субин забирался под одеяло и подключал свой телефон к зарядному устройству. Младший хотел отвернуться, чтобы выключить прикроватную лампу, но в последний момент остановился. Когда он снова взглянул на Ёнджуна, лицо того было искажено беспокойством, губы выпячены, а между бровями залегла складка, которую Субин отчаянно хотел разгладить. — Джун. Взгляд Ёнджуна мгновенно приковался к его глазам, полностью поглощая Субина. Он даже не знает, почему продолжает сопротивляться, когда знает, что результат всегда один и тот же. Тупой, идиотский и уступчивый Субин, стоящий на коленях перед Чхве Ёнджуном. Он откидывает одеяло, и страдание сразу исчезает с лица Ёнджуна. Через секунду парень уже обнимает Субина за талию и прижимается лицом к его шее. — Спокойной ночи, Бин-а. Субин повернулся, чтобы наконец выключить свет, а после зарылся лицом в чужие мягкие волосы, и с его губ сорвался удовлетворенный вздох, несмотря на испытываемые замешательство и боль. — Ночи, хён.꒰ᐢ⸝⸝•༝•⸝⸝ᐢ꒱⸒⸒
Субин встал первым из-за того, что, когда зазвонил будильник, Ёнджун захныкал и просто накрыл голову подушкой, игнорируя звук. Субин любезно решил предоставить менеджеру разбудить старшего. Все еще полусонный, он побрел в душ, после чего надел первое, что вытащил из чемодана, и спустился по лестнице, чтобы выпить кофе. Им было сказано делать все, что захочется по утрам. Чем естественнее, тем лучше. Субин, изображая из себя заботливого парня, решил приготовить завтрак для них обоих. Он расслабился и позволил своим мыслям взять верх, пока готовил яичницу. Обычно, из-за того, насколько они заняты, у Субина на самом деле нет времени обдумывать каждую деталь их взаимоотношений с Ёнджуном. Теперь, когда у него было так много свободного времени для размышлений, он ничего не мог поделать с тем, что мысли полностью поглотили его. Это заставило его задуматься о том, что то, что он делает сейчас, было не спектаклем, который он разыгрывал для развлечения других людей, а реальностью. Субин всегда хотел готовить завтрак для Ёнджуна, обниматься с ним по ночам и иметь возможность хвалить его, не сдерживаясь. Он хотел все это и даже больше. Размышлял о том, что, если бы они на самом деле были студентами университета и встретили друг друга в более добром мире, где любовь есть любовь... Были бы они вместе? Путь, по которому он шел, был опасным. Тем не менее, знакомым. Именно он привел его к одному из худших за всю его жизнь провалов. Субин вздохнул, жалостливо смотря на омлет на сковороде. Осталось еще четыре съемочных дня. Если он не может привести в порядок свои мысли в первые дни съемок, то только бог ему поможет в остальные. В попытке отвлечься, он достал телефон и просмотрел сообщения, на которые не смог ответить прошлой ночью. Несколько сообщений от Тэхёна о том, что Бомгю пытался стереть его прогресс в одной из игр. Несколько видео от Кая, от ролика с Молангом и до эмо-фрога, делающего кавер на Sugar Rush Ride. Затем еще несколько сообщений от Бомгю: Бомгю (тот, что красивее) 01:12 все, что кан тэхён прислал тебе ЛОЖЬ 01:12 меня ложно обвиняют. 01:15 это он всадил мне нож в спинуонвлвтвг 01:25 ХЁН ОН ПВТАЕТСЯ УБМТЬ МНЯ ЧПАСЛ 02:10 эм. в любом случае. забудь об этом (я ценю свою жизнь и надежно заперся в своей комнате. о мускулистой белке позаботились) 02:30 кстати, у вас все хорошо?СУБин (тот, что повыше)
07:20 Ради сохранения собственного здравомыслия я просто проигнорирую все, что ты написал выше
07:20 Конечно, все в порядке. что могло пойти не так?
Бомгю отвечает почти мгновенно. Бомгю (тот, что красивее) 07:21 просто проверяю 07:21 вы двое уже поцеловались или нетСУБин (тот, что повыше)
07:25 Перестань быть странным
Бомгю (тот, что красивее) 07:25 я не странный!! я просто веду себя как заботливый младший!!!! 07:29 ты же знаешь, что можешь поговорить со мной о чем угодно, верноСУБин (тот, что повыше)
07:35 Я знаю, Гю. Чуть позже, хорошо?
Бомгю (тот, что красивее) 07:39 хорошо. мне пора на тренировку по танцам 07:40 напиши мне, если что-нибудь случится, хён ;)))))) 07:45 и всегда помни о безопасности!! анальный секс не даёт права заниматься небезопасным сексом!!СУБин (тот, что повыше)
07:49 Ты гребаный придурок.
꒰ᐢ⸝⸝•༝•⸝⸝ᐢ꒱⸒⸒
Ёнджун спускается по лестнице в пижаме, низко сидящей на бедрах, и с широко открытым в зевке ртом, полностью забывая о имидже айдола. Он несколько раз причмокивает, прежде чем его глаза загораются при виде Субина. Или завтрака. Наверное, все же из-за завтрака. — Утречка. О, сладкий, ты приготовил мне завтрак? Субин хмыкает, подходя к нему. Когда он останавливается перед Ёнджуном и подтягивает чужие штаны, старший сонно моргает, на его лице складки от подушки, и кроличьи зубы слегка выглядывают. Субин борется с внезапным приступом милой агрессии, который охватывает его. Его руки все еще неловко лежат на бедрах Ёнджуна. — Доброе утро, - хрипло произносит он. Ёнджун улыбается в ответ, а затем обхватывает руками шею Субина. — Что у нас запланировано на сегодня, Бинни? — Эм, - Субин обдумывает расписание на сегодня. - Займемся выпечкой, а потом просто проведем время на свежем воздухе, я думаю. — Отлично! - восклицает Ёнджун, от недавней сонливости не осталось и следа. Он тянется и целует младшего в щеку. Ёнджун отпускает его, как ни в чем не бывало, и проходит мимо, чтобы добраться до еды. Субин стоит ошеломленный, с широко раскрытыми глазами, думая о смерти. Рука застыла на полпути к тому месту, где все еще ощущалось тепло чужих губ. Камеры, Чхве Субин. Вокруг все еще камеры. Возьми себя в руки. Субин делает глубокий вдох, надеясь, что это успокоит его сердце, пытающееся выскочить из груди, а затем пытается подготовить себя морально к предстоящему долгому дню. Ты выступал и по три часа подряд на сцене. Это же должно быть проще простого.꒰ᐢ⸝⸝•༝•⸝⸝ᐢ꒱⸒⸒
Как же он ошибался. Цунами эмоций, которое Субин испытывает всякий раз, когда Ёнджун рядом, грозит захлестнуть его и никогда больше не выпустить на поверхность. Правда в том, что Субин ушел под воду еще в тот момент, когда увидел Ёнджуна впервые. Медленно, с течением времени, Субин погружался все глубже и глубже, и давление становилось все более сильным и жестоким. Острое желание, которое охватывает его, когда он просто смотрит на Ёнджуна, угрожает вывернуть его легкие наизнанку и заставить его разорваться на части от избытка любви, который он испытывает к парню. Это постоянная борьба с самим собой. Всем своим телом и инстинктами он хочет держать Ёнджуна ближе, ближе и ближе. Но он не может. Любовь к Ёнджуну научила его нескольким вещам. Любовь настолько же добра, насколько и жестока. Точно так же, как Ёнджун мог вознести его к облакам, он мог и столкнуть Субина с его импровизированного пьедестала из картона. В конце концов, чем выше ты находишься, тем тяжелее падать. Все, что мог предложить Субин, много-много раз падавший с пьедестала, — сломанные кости и разбитое сердце. Когда старший заслуживает гораздо большего. Ёнджун заслуживает того, чтобы его любили так же, как любит он сам. Безгранично и свободно, ничего не ожидая взамен. Любовь Субина же закована в кандалы и заржавела от времени, проведенного под водой. Его любовь была подавлена за все те годы, что он сдерживал ее своими покрытыми синяками руками. Ёнджун заслуживает гораздо большего. — Бинни? Они пытались испечь брауни. Пытались, потому что Ёнджун настоял, чтобы Субин не помогал. К счастью, у него все получалось. К несчастью для сердца Субина, Ёнджун был в ярко-розовом фартуке, с повязкой на голове с заячьими ушками, удерживавшей его челку, и присыпанными мукой носом и щеками. Субин так влюблен. — Да? - спросил Субин, когда, наконец, осознал, что он просто пялился на Ёнджуна вместо ответа. Ёнджун прищурился, глядя на него, как будто пытаясь понять, о чем думает Субин, и это была ужасающая мысль. — Ты же не нарочно заставляешь меня все испортить, правда? Субин закатил глаза, переводя взгляд на что-то более безопасное, например, на тесто, лежащее перед ним. — Это не так. Кстати, если ты облажаешься, это будет на сто процентов твоя вина, а не моя. Ёнджун усмехнулся, возвращаясь к замешиванию теста. — Какой же ты замечательный парень. — Лучший, правда? - ухмыльнулся Субин. Ёнджун закатил глаза, глядя на него. — Да. Самый лучший. Как я могу желать большего? Улыбка мелькнула на губах Субина, когда Ёнджун отвернулся к подносу. В этот самый момент из динамиков заиграла песня «What is Love» группы Twice. Субину захотелось разбить голову о ближайшую стену. Съемочная команда, сидевшая перед ними, захихикала. Кажется, им нравились взаимодействия между Ёнджуном и Субином. Сценаристы похвалили их за взаимопонимание и актерскую игру после вчерашних съемок, заверив, что это будет самое масштабное шоу, которое они когда-либо снимали. — Субин-щи, - обратился к нему продюсер. — Да? — Ёнджун-щи всегда был в вашем вкусе, или встреча с ним изменила все? Субин даже не знал свой типаж, до того, как встретил Ёнджуна. Конечно, то тут, то там раздавался писк в адрес участниц KARA, но он не стал бы утверждать, что они в его вкусе. Чхве Ёнджун создал этот типаж, когда Субин встретил его. Единственный в своем роде. Субин слегка покосился на Ёнджуна, который, слегка высунув язык, месил тесто. — Ну, как бы это сказать? Наш Джуни всегда был таким эксцентричным, что я не назвал бы его своим типажом. Но когда я впервые встретил его, он был таким... как бы это сказать? Уникальным? Что я не мог не влюбиться в него. Ёнджун нахмурился и остановился, чтобы посмотреть на Субина. — Это комплимент? — Конечно, лисенок. - Субин протянул руку и ущипнул Ёнджуна за щеку для пущей убедительности, заставив старшего сердито посмотреть на него. — Мне так не показалось, - пробормотал Ёнджун себе под нос, заставив Субина улыбнуться. — А Ёнджун-щи? Ёнджун все еще смотрит на младшего. — Субин всегда был и будет в моем вкусе. На мгновение мир затих. Мигающий красный свет камеры погас, а болтовня персонала стихла. Все его внимание сосредоточено на Ёнджуне. Легкие сжимаются. То тесное пространство в уголке его сознания сеет хаос. — Это так романтично. Но я почти уверен, что Ёнджун-щи добавил в тесто соль вместо сахара.꒰ᐢ⸝⸝•༝•⸝⸝ᐢ꒱⸒⸒
— Какой хороший день, чтобы умереть, - выдохнул Ёнджун, когда они вышли на террасу у бассейна. Он выглядел нелепо, с лицом, намазанным белым солнцезащитным кремом, в широкополой шляпе и солнцезащитных очках, и руками упертыми в бока, как у бабушки. Тем не менее, это был хороший день. Не для того, чтобы умереть, а для того, чтобы просто поплескаться в бассейне под лучами послеполуденного солнца, чтобы освежиться. — Выглядишь забавно, - фыркнул Субин. Старший надулся. — Не приходи ко мне плакаться, после того, как обгоришь на солнце. Субин наблюдал за старшим, вытаскивающим шезлонг из тени, отбрасываемой крышей виллы, на солнце. Ёнджун раздраженно плюхнулся на него, по-кошачьи потягиваясь. — Я не собираюсь обгорать, - заметил Субин, устраиваясь удобнее на своем шезлонге, все еще оставаясь в прохладной тени. Он закинул руки за голову, откинулся назад, и со вздохом закрыл глаза. — Ты не собираешься купаться в бассейне? Субин скорее услышал, чем увидел недовольное выражение лица Ёнджуна. — Нет. — Почему нет? - заскулил Ёнджун. — Я не хочу снова переодеваться. Это было правдой, но также и был важен факт того, что он не особо задумывался о том, что взять с собой, когда собирался на виллу, и в случае чего, он будет вынужден надеть то, что ему дадут стилисты, чего ему хотелось бы избежать. — Это так скучно, Бинни. Лучше поиграй со мной. Субин молчал, все еще не открывая глаз, хотя и чувствовал на себе взгляд Ёнджуна. — Позже, Джуни. Субин воспринял это как победу, когда Ёнджун фыркнул и пробормотал что-то о неблагодарных младших себе под нос, но промолчал, не допытываясь больше. Спустя некоторое время, когда Субин уже почти задремал, ему в лицо ударила струя холодной воды. Он резко сел, пытаясь избавиться от воды, которая попала ему в нос. Вытирая воду с лица, Субин увидел не кого иного, как Ёнджуна, стоящего перед ним с водяным пистолетом, с дерзким выражением лица и глазами, полными абсолютного восторга, уже без шляпы и солнцезащитных очков. — Чхве Ёнджун. Тебе конец. Ёнджун, будучи Ёнджуном, только громко захихикал, прежде чем еще раз окатить лицо Субина струей воды, и с криком убежал, когда тот встал, чтобы погнаться за ним. Субин хоть и влюблен в этого парня, но в данный момент он хочет столкнуть его в бассейн. Он понятия не имел, где Ёнджун раздобыл водяной пистолет, но был уверен, что вода в нем скоро закончится, судя по тому, как тот продолжал вслепую целиться в Субина, пока они бегали по саду за домом. И это произошло буквально через несколько секунд. В момент, когда Субин прижал его к стене, лицо Ёнджуна побледнело от осознания того, что водяной пистолет полностью пуст. Субин злобно ухмыльнулся старшему и приблизился, но только для того, чтобы отпрянуть, когда Ёнджун неожиданно швырнул пустой водный пистолет в него. Правда, не с большой силой, но это все равно заставило Субина вздрогнуть и уклониться. Старший хотел воспользоваться этим шансом, чтобы снова убежать, но Субин схватил его за талию и притянул спиной к своей груди, отчего Ёнджун закричал и задрыгал ногами, как ребенок. — Неееет, Бинни, - заскулил Ёнджун, когда Субин взял его на руки и направился к бассейну. - Мне жаль. Мне жаль. Мне очень жаль- Ёнджун закричал перед тем, как Субин швырнул его в бассейн, погрузившись в воду с громким всплеском. Он вынырнул, заикаясь и ругаясь словами, которые определенно не подходили для трансляции в шоу. Субин захихикал, глядя на старшего, волосы падали ему на лоб, одежда прилипла к коже, его губы выпятились в недовольной гримасе, пока он впивался взглядом в Субина. — Бинни, - захныкал Ёнджун, пока Субин смеялся, держась за живот. Субин достаточно успокоился, чтобы как следует рассмотреть старшего, и обнаружил, что тот всхлипывает и жалобно смотрит на него. Ёнджун протянул к нему обе руки, на что тот закатил глаза. Он был почти готов оставить своего хёна там, но, к сожалению, Субин был очень слабым человеком. — Ты такой ребенок, хён, - Субин протянул обе руки, чтобы вытащить старшего, но как только их руки соприкоснулись, его тут же потянули на себя. На самом деле, Субин должен был это предвидеть. Настала его очередь ворчать и ругаться, в то время как Ёнджун хихикал. Как только он откинул волосы с глаз и откашлялся от сомнительного количества воды, которую успел проглотить в бассейне, он уставился на Ёнджуна, вытирая воду с лица. — Ты слишком прост, Субин. — Я ненавижу тебя. — Ммм. Конечно, как скажешь. Субин еще раз злобно посмотрел на него, — только потому что ему нужно было поддерживать репутацию, — чтобы убедиться, что с Ёнджуном все в порядке. Его волосы все еще были в беспорядке, а белая футболка прилипла к груди, к счастью, не настолько тонкая, чтобы Субин мог видеть сквозь нее, но достаточно, чтобы у него случился небольшой сердечный приступ. Он за несколько секунд оказался всего в дюйме от Ёнджуна, заставив старшего почти сразу заткнуться, когда Субин протянул руку, чтобы откинуть его челку в сторону. — Ты выглядишь как мокрая панда. На лице Ёнджуна появилось недовольное выражение. — Ты выглядишь- Субин приподнял бровь, когда старший не закончил фразу. — Я выгляжу? Глаза Ёнджуна забегали по его лицу. — Глупым. Ты выглядишь таким глупым. — Правда? - поддразнил Субин, будучи уверенным, что старший смущен, но не зная почему. Уши Ёнджуна покраснели. — Да, блять, ты выглядишь так глупо, что мне хочется биться головой о стену, - голос Ёнджуна звучал почти беззвучно. Его слова были быстрыми и тихими, он говорил почти шепотом. Горячее дыхание касалось кожи Субина, заставляя кожу покрываться мурашками. — Теперь они не смогут использовать звук, Джун, - Субин нежно заправил прядь волос Ёнджуна за ухо. Не в силах противостоять нахлынувшим эмоциям, когда он видит Ёнджуна под ярким послеполуденным солнцем. Капельки воды блестят на его коже, а аромат ванили и меда такой сильный, что у Субина кружится голова. Субин хочет поцеловать его. Субин всегда хотел поцеловать его. Он задержал свою руку на щеке Ёнджуна на несколько секунд, прежде чем опустить ее на талию. Что-то в бассейне, солнце, Ёнджуне и всей этой гребаной неделе действительно заставляет Субина захотеть потерять контроль над своим тщательно выстроенным образом. Он хотел быть ближе и ближе. Он притянул Ёнджуна настолько, что они оказались грудь к груди, отчего у старшего перехватило дыхание, и он схватился за плечо Субина. Камеры. Они все еще снимают вас. Возьми себя в руки, Чхве Субин. — Субин, - выдохнул Ёнджун, и Субину захотелось поджечь весь мир. Он тонул. Дыхание застревало в легких, словно кинжалы, скручивая ребра и пронзая сердце с каждым ударом. Он все еще держал Ёнджуна за талию. Держал так, что едва не причинял боль, пока смотрел на него. — Я... - Субин замолчал. Я хочу тебя. Я хочу тебя так сильно, что иногда мне трудно дышать. Я хочу тебя так сильно, что это поглощает меня изнутри и снаружи, и я с трудом узнаю себя. Теперь есть только ты. Весь я состою из тебя. Каждый атом, каждый нерв - это только ты, Ёнджун. Только ты, Джун. — Бин-а, - снова позвал Ёнджун. Мягко и нежно, его пальцы обхватили руку Субина. - Я голоден. Что-то словно ударило Субина по лицу. Он вздрогнул и тут же отвел взгляд от Ёнджуна, отходя. Он тяжело дышал, выбираясь из бассейна, будто пьяный. — Ладно. Я.. эм, пойду приму душ. У нас еще вроде бы остался рамен. Субин глубоко вздохнул, закрывая за собой входную дверь. Вода капает на пол, но сейчас ему было все равно. Слишком близко. Он подошел слишком близко. И к тому же прямо под камерами. Что подумает стафф? Сценаристы и продюсеры? Они не смогут просто списать что-то подобное на актерскую игру. Не так ли? Может быть, он сможет попросить их не показывать это в эфире. Придумает что-нибудь насчет мата и поддержания имиджа или еще чего-нибудь. Блять. Блять. Блять. Как мог Ёнджун не догадаться обо всем сейчас? Когда Субин... Когда он. Когда он вот так прикасался к нему и смотрел на него так, Субин понял, что это было слишком удушающе для всего мира. Для Ёнджуна. Дыхание участилось. Грудь болезненно сжалась, когда он закрыл за собой дверь своей спальни. Пол закружился под ним и он рухнул на него со сдавленным рыданием, которое прикрыл рукой. О чем он только думал? Как он мог сделать это так открыто? Так эгоистично. Такой чертовски глупый, как всегда. Всегда в беспорядке, когда находится рядом с Чхве Ёнджуном. Потерял всякий такт и логику, потому что слишком влюблен. Потому что он такой чертовски жалкий, что просто взял и влюбился в Ёнджуна. Влюбиться в кого-то, кто был предметом искусства в музеях, звездой в космосе и существом из другого мира во всех смыслах. Смотри, но не трогай. Субин больше не мог даже смотреть на него, не в силах сдерживаться. Теперь он был на дне океана. Зная себя, он, вероятно, зарылся бы еще и в песок. Его голова с глухим стуком ударилась о дверь, слезы тихо текли по его лицу. Еще три дня. Всего три.
