03
30 мая 2025 г., 17:29
Когда Субину впервые предложили роль лидера, он отказался. Чхве бесконечно копался в себе и слишком хорошо осознавал свои недостатки, поэтому в его голове не укладывалось, как он может вести за собой четверых невероятных людей. Только несколько лет спустя, когда он стал более зрелым, у него появилась возможность по-настоящему задуматься об этом.
Вхождение в состав дебютной команды стало большим сюрпризом для Субина. Поскольку для того, чтобы попасть в дебютную группу, требуется гораздо больше, чем просто талант. Нужно соответствовать не только концепции группы, но и другим ребятам.
Конечно, первый этап отбора проводился по талантам, но затем, когда группа трейни сократилась по меньшей мере до пятнадцати человек, начали определять, кто кого дополнит лучше всего. Чьи голоса сочетались друг с другом, как они выглядели в целом и по отдельности, чем они выделялись, или они, наоборот, выделяли других участников. Несмотря на все эти трудности, были выбраны пятеро из них. Выбраны, как группа людей, которые лучше всего дополняли друг друга.
Возможно, дело было в том, что они и так были близки. Но они были так юны.
Субину нравилось иногда размышлять о том, что это судьба. Конечно, в начале были моменты, когда казалось, что они никогда не сработаются, но это было вполне естественно. В какой-то момент, проведя дни напролет в репетиционном зале и распевая до боли в горле, они увидели, как хорошо они дополняют друг друга, как они незаметно поддерживают и без слов помогают друг другу. Сейчас это стало настолько обыденным делом, что они и не помнят, каким чудом вышло, что они сработались так хорошо.
Субин знал бесчисленное множество людей в индустрии, которые ненавидели участников своих групп за кадром. Он уже тогда, в самом начале, понимал, насколько он должен быть благодарен за то, что имеет. Именно поэтому, когда ему предложили роль лидера и, более того, заверили, что все проголосовали за него, это показалось ему огромной ошибкой. Ошибкой, которая может привести к провалу их команды.
Субин не имел ни малейшего представления о том, как вести группу. Он даже не мог сравнивать себя с такими выдающимися тимлидерами в индустрии, как Намджун, S.Coups и Джихё. И хоть убей, Субин не мог понять, как такие удивительные и талантливые люди выбрали его своим лидером.
До этого казалось, что он делал все, только потому что ощущал, что ему нужно это делать. Кто-то тянул его за собой, и он вольно соглашался, потому что не знал, как можно поступить иначе.
В тот день, когда он отказался от роли лидера, Ёнджун нашел его сидящим в кладовке, а по его лицу текли слезы. Как? Он до сих пор не знал. Но он сделал это. Старший сел рядом с ним, подтянув ноги к груди. Он не смотрел на Субина и не комментировал тот факт, что он плакал, а просто тяжело вздохнул.
— Лидер не всегда должен быть первым, кто входит в комнату, Субини, - пробормотал Ёнджун. - Они могут поддерживать и со спины. Быть спокойным местом в этой суровой индустрии.
По правде говоря, Субин тогда подумал, что старший говорит чепуху. Он действительно не понимал. К тому времени, когда руководство сообщило, что он просто не может отказаться от роли лидера, Субин уже смирился — это было больше похоже на признание поражения. А потом, на протяжении многих лет, ему всегда казалось, что он пытается влезть в слишком большую для него обувь. Обувь, которая изначально предназначалась не для него.
Однако будучи айдолом, в какой-то момент, когда на тебя изливается вся эта любовь, тебе становится трудно не любить себя. Трудно не понять, почему эти люди так любят вас, даже если они вас не знают или, чаще всего, даже не виделись с вами.
Конечно, Субин пытался убедить себя, что это из-за того, что фанаты на самом деле его не знают. Но в какой-то момент он просто устал. Если ему дарят столько любви, почему он должен от нее отказываться? Кто он такой, чтобы отказываться?
Это пришло с возрастом. Новые впечатления и встречи с новыми людьми заставили Субина выбросить из головы заботы о том, каким его видят другие люди, или о чужом мнении. Даже если Субину потребовалось четыре года, чтобы осознать, что он достоин того, чтобы его любили, и что, возможно, они знали, что делали, назначая его лидером, потому что, в первую очередь, лидерство — это забота об участниках, а Субин знал, как это делать. У него ушло четыре года. Ёнджун понял это с самого начала.
꒰ᐢ⸝⸝•༝•⸝⸝ᐢ꒱⸒⸒
Они не разговаривали о том, что произошло. Когда Субин вернулся обратно в комнату той ночью, Ёнджун уже был в постели. Переодевшись в футболку и шорты младшего, он возился с одеялом, не замечая чужого присутствия в комнате, и был явно погружен в свои мысли, хмуря брови и поджимая губы. Когда Субин со щелчком закрыл за собой дверь, Ёнджун поднял свой взгляд и на его лице появилась душераздирающая улыбка. Они не обронили ни слова. Ёнджун просто протянул руки для объятий, как и в ночь перед началом съемок, всегда предоставляя Субину безопасное место. Он уткнулся лицом в изгиб шеи Ёнджуна, наслаждаясь тем, как напряжение покидает его тело, пока его крепко обнимают. Они не говорили о том, что произойдет после того, как наступит завтрашний день. Не стали говорить и о том факте, что Ёнджун поцеловал его первым, а Субин дважды поцеловал его в ответ. Просто позволили теплу и медленному дыханию друг друга убаюкать их. На рассвете, когда они молча сели в машину, а затем проехали весь путь до общежития, они ни разу не взглянули друг на друга. В течение следующих двух недель они также не смотрели друг другу в глаза. Бомгю спросил Субина, все ли нормально прошло на съемках, на что он просто улыбнулся и похлопал друга по плечу, сказав, что не нужно беспокоиться. Субин не обращал внимания на стеснение в груди и на то, как Ёнджун избегал его в любой возможный момент, потому что, в отличие от виллы, здесь у него не было времени сесть и поплакаться по этому поводу. Особенно в связи с камбэком, они были так заняты, что у них едва хватало времени просто вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы задуматься, не разрушили ли они свою многолетнюю дружбу. Если во время съемок шоу Субин чувствовал усталость, то к концу второй недели промоушена он буквально валился с ног. В глубине души он негодовал на Ёнджуна за то, что он не мог радоваться выходу альбома так сильно, как ему хотелось бы. Даже когда он и правда был счастлив, выглядел он все равно так, словно притворяется, чтобы не вызвать подозрений. Субин был в шаге от нервного срыва. Он понял, что скрывал свое состояние не так хорошо, как ему казалось, когда один из менеджеров отвел его в сторону и мягко спросил, все ли в порядке. Субин смог только моргнуть, прежде чем слабо улыбнуться и заверить, что да, все в порядке. Так и должно быть. Он знал, что самым разумным поступком было бы поговорить с Ёнджуном. Однако, Субин на самом деле не знал, как вести себя по-взрослому, когда дело касалось этого парня или его чувств к нему. Он не знал, как разобраться с этим, как двадцатичетырехлетний парень. У него также была возможность поговорить с кем-нибудь об этом. Но он не мог. Рассказать Бомгю о своих проблемах всегда было спонтанным решением, которое принималось каждые два года или около того. Сейчас же его способность говорить с людьми о своих проблемах снова иссякла. Кроме того, что он мог сказать? Эй, я засунул свой язык хёну в глотку и был влюблен в него последние восемь лет. И я думаю, что теперь он вроде как знает и не хочет иметь со мной ничего общего? Говорить об этом всем вслух и в присутствии другого человека, казалось таким пугающим делом, что ему лучше было справиться самому. И пока единственным решением было загнать проблему в тот закоулок своего сознания, который он слишком часто посещал в последние недели. Субин знал, что если бы он нашел время, чтобы серьезно поразмыслить над ситуацией, у него уже было бы шесть нервных срывов и семь панических атак. Он бы загнал себя в такую яму, что не смог бы выбраться, а этого он просто не мог себе позволить. Он боялся того дня, когда закончится промоушен, поскольку это означало, что у них будет один выходной. Был выбор: остаться в своей комнате и смотреть аниме, которое он пропустил; навестить сестру или маму или же пойти куда-нибудь одному, поскольку мала вероятность, что его друзья свободны. Бомгю был еще одним поводом для беспокойства, если судить по пытливому взгляду, которым друг одаривал Субина, когда он поглядывал на Ёнджуна. Хотя мемберам и нравилось дразнить двух старших, чтобы вывести их из себя, они также знали, когда нужно отступить. Тэхён и Кай сразу поняли, что ни Ёнджун, ни Субин не хотели говорить о съемках — когда их спрашивали, они давали только короткие ответы. Чхве Бомгю, однако, был совершенно иным случаем. Бомгю не спрашивал его напрямую, что было еще хуже. У Субина каждый раз случался сердечный приступ, когда он видел, как его лучший друг разговаривает с Ёнджуном. Он был слишком параноидальным. Он знал это, но он также знал, что терпение Бомгю скоро иссякнет, и он расспросит обо всем Субина рано или поздно. Таким образом, это исключало возможность остаться в общежитии. Субин также не хотел постоянно беспокоиться о том, узнают его на улицах или нет, если он решит выйти на прогулку. Так, из вариантов остались только дом его родителей или сестры. Быстро переговорив со своей сестрой, он вышел из общежития около десяти, зная, что остальные участники еще не проснулись. Он в общих чертах проинформировал всех, кроме Ёнджуна, о своих планах на выходной, сделав вид, что хочет провести время со своей сестрой и племянником. Что, если честно, он действительно хотел сделать. Субин не видел своего племянника вечность и ужасно по нему скучал. Он просто знал, что мальчишка поможет ему избавиться от всех забот своим смехом и милостями, пусть даже и ненадолго. — Дерьмово выглядишь, - сказала его сестра, как только открыла дверь. — Спасибо, нуна. От твоих комплиментов у меня всегда становится тепло на душе. Она только закатила глаза, прежде чем раскрыть руки для объятий, в которых младший с радостью растворился, сгибаясь, чтобы соответствовать ее росту. Стоило только войти в дом, как племянник подбежал к ним, и Субин подхватил его на руки. Играя со своим младшеньким и разговаривая по телефону с родителями, он и не заметил, как быстро пролетело время. Но все изменилось, когда вернулся зять и они сели ужинать. Тогда сестра упомянула шоу, его и Ёнджуна. — Что? - Субин оторвал голову от своей тарелки. — Я смотрела его вчера, было весело. Из-за того, что в последнее время их расписание было таким забитым и суматошным, Субин почти забыл, что в эфир вышел первый эпизод. Он знал, что ему придется посмотреть его, чтобы при новой встрече со стаффом шоу поблагодарить за их труд. Но от одной мысли о просмотре у него внутри все сжалось. — Вы двое всегда были моими любимчиками. Субин нахмурился, глядя на нее. Его сестра помахала ложкой перед собой, объясняя: — Знаешь, как много ты говорил о нем, когда был помладше. Я вижу, как сильно ты полагаешься на него, так что я всегда была благодарна Ёнджуну за то, что он поддерживает тебя. Субин решил промолчать. Только бездумно кивнул в ответ и облегченно вздохнул, когда его зять заговорил об акциях. Ушел он довольно поздно, но не настолько, чтобы остальные мемберы уже вернулись, что радовало. Когда Субин вошел в общежитие, в гостиной горел свет. Он списал это на то, что его не выключила тетушка-уборщица. Но как только он прошел дальше из коридора, его взгляд как магнитом притянуло к кухне, примыкающей к гостиной. Он вздрогнул и замер, увидев Ёнджуна за стойкой. Когда старший наконец поднял свой взгляд, палочки с раменом так и застыли у его открытого рта. Ни один из них не проронил ни слова и даже не пошевелился, просто пялились друг на друга — впервые за несколько недель действительно смотрели друг на друга. Субин не смог сдержать нахлынувших на него воспоминаний. Стонущий Ёнджун, то, как ощущались его губы, каким красивым он выглядел, когда— — Ты рано, - слова сорвались с губ Субина, когда рамен шлепнулся обратно в кастрюлю. Ёнджун поморщился и снова помешал лапшу. — Я не уходил. Оу, Ёнджун не покидал общежития. — А, - Субин отвел взгляд, опуская его в пол. Он постоял так несколько мгновений, слушая слабый шум кондиционера и звуки поедания рамена, прежде чем заставил себя пошевелиться. Он почти уже был в коридоре, ведущем в их комнаты, когда Ёнджун заговорил, заставив его остановиться еще раз. — Субин, мы можем просто забыть об этом? Сердце Субина остановилось. На глаза наворачивались слезы, а дыхание стало прерывистым. Он сжал руки в кулаки в жалкой попытке не упасть прямо на пол и не разрыдаться. Ногти впились в ладони, чтобы сдержать слезы. — Это... я не хочу заставлять тебя чувствовать себя некомфортно или подвергать риску команду или что-либо еще… Субин обернулся. — Заставлять меня чувствовать себя некомфортно? Ёнджун удивленно моргнул, прежде чем снова опустить взгляд, помешивая рамен из стороны в сторону. Черная толстовка с капюшоном скрывала лицо, так что Субин не мог разглядеть его. — Да. Я знаю, что ты просто миришься с… этим, потому, что ты не хотел ранить мои чувства, - рассмеялся Ёнджун, но в его смехе была такая обида, что Субин крепче сжал кулаки. - Ну, знаешь, терпишь своего надоедливого хёна. Тебе не нужно... больше этого делать. Я прошу прощения за- — Что? - он не хотел, чтобы это прозвучало так резко, как прозвучало на самом деле. Но он просто не понимал, о чем тот говорит. Субин смущен и обижен, он просто не может говорить другим тоном. Ёнджун вздрогнул, почти съежившись, прежде чем медленно поднять голову, чтобы еще раз встретиться взглядом. Как бы сейчас ни выглядел Субин, старший, должно быть, воспринял это как плохой знак. Поскольку следующее, что Субин увидел, были слезы, текущие по чужим щекам. В любой другой день, в любом другом месте Субин был бы уже рядом с ним, нежно вытирая его слезы, сделал бы все, что мог, чтобы Ёнджун никогда не выглядел таким уязвимым и обиженным, как сейчас. Сегодня его ноги, казалось, весили тысячу тонн, как и его сердце. Он не мог пошевелиться. Он не хотел. — Ты не знаешь, - прошептал Ёнджун. Он снова рассмеялся, на этот раз более глухо и опустошенно, чем раньше. - О, боже мой, - Субин наблюдал, как парень плотно прижал руки к глазам и чужой капюшон свалился с головы. - Боже мой. Конечно, ты не знаешь. Старший низко опустил голову, почти болезненно оттягивая свои волосы. — Иногда я чертовски ненавижу тебя, Субин. У Субина перехватило дыхание. Его горло сдавило от слез, которые он сдерживал. Когда он заговорил, слова звучали неуверенно и тяжело. — О чем ты говоришь? Что я сделал, хён? Ёнджун поднял голову. Его глаза были красными, на щеках блестели дорожки от слез, а волосы были в беспорядке от того, как сильно он их ворошил. — Субин, - он снова рассмеялся, с нотками боли и уныния. Субин хотел, чтобы он перестал, он понятия не имел, что это был за смех, но явно не тот, в который он влюбился. Он не хотел больше слышать его из уст старшего. - Я помешан на тебе с тех пор, как ты вошел в тот зал для тренировок. Как ты думаешь, о чем я говорю? Субин нахмурился. То, с каким гневом Ёнджун смотрел на него, заставило его отступить на шаг. — Я не понимаю к чему ты клонишь... — Господи Иисусе, Субин! - Закричал Ёнджун, вставая со стула так резко, что тот опрокинулся назад. Его громкий голос эхом разнесся по пустому общежитию. - Я влюблен в тебя с семнадцати лет, и все, черт возьми, знают об этом, кроме тебя! Мир замолк. Было так тихо. Субин мог только смотреть на Ёнджуна, который тяжело дышал. Слезы не переставали течь по его лицу. Только когда Субин почувствовал, что его щеки мокрые, он понял, что тоже плачет. Когда Субин ничего не сказал и даже не пошевелил ни единым мускулом, Ёнджун вздохнул. Пятясь, он уперся спиной в раковину и снова закрыл лицо руками. — Неужели ты думал, что я подходил к каждому стажеру, который приходил в нашу компанию, и лгал о своем возрасте, чтобы они разговаривали со мной и обращали на меня свое внимание? Ёнджун поднял голову и его глаза были полны боли. — Ты хоть знаешь, что каждое гребаное выступление часть меня делает для тебя? Просто чтобы ты хоть раз посмотрел на меня и сказал что-нибудь — что угодно, помимо похлопывания по спине и фразы «Хорошая работа, хён»? Он выкладывал все как на духу. — Что я становлюсь таким чертовски жалким и отчаянно нуждаюсь в твоем внимании, что иногда завидую своим мемберам из-за этого? - Ёнджун сделал шаг вперед. - Я чертовски завидую, что они завладели твоим вниманием так легко, а мне приходится чертовски много работать, чтобы ты задержал на мне свой взгляд хотя бы на секунду. Они так много значат для тебя за пределами команды, а я всегда был для тебя просто товарищем по группе. Просто твой глупый, инфантильный хён, с которым тебе приходится мириться, потому что ты лидер, и это то, что ты должен делать. Ёнджун отвернулся от него, грубо вытирая слезы, оставляя красные следы на лице. — Иногда я ненавижу это. Ненавижу, что ты так повзрослел, что я больше тебе не нужен. Это все, что у меня было от тебя. Кто-то, к кому ты пришел бы за советом. Это заставляло ощущать меня таким трогательно особенным, что именно ко мне обращался Чхве Субин, когда ему нужна была помощь. Но ты даже не... - Голос Ёнджуна сорвался на рыдание, и следующие слова прозвучали шепотом. - Ты больше так не делаешь. Потому что ты совсем вырос. Теперь ты знаешь, кто ты такой, и стал таким взрослым. И я горжусь тобой за это, правда. Просто... Старший хватал ртом воздух, всхлипывая и по-прежнему не смотря на него. — Ты делаешь меня таким жалким и отчаявшимся. И я ненавижу это. Ненавижу. Субин наблюдал, как тот сделал глубокий вдох, чтобы унять икоту и рыдания, которые рвались из его горла. Когда Ёнджун снова поднял взгляд, Субин по-прежнему стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться. — Так что мне жаль, - Ёнджун вздохнул. - Мне жаль, что в течение той недели, когда казалось, что я был твоим приоритетом, хотя на самом деле это не так, я так много себе позволял. Я так сильно увлекся тобой и доставил тебе столько неудобств, но, пожалуйста, Субин, делай что угодно, но, пожалуйста, не избегай меня. Ты можешь ненавидеть меня или испытывать ко мне отвращение, но, пожалуйста, не веди себя так, будто меня не существует. Не- — Это просто смешно. Ёнджун вздрогнул. Боль во взгляде сменил гнев. — Что? — Ты думаешь, я могу вести себя так, будто тебя не существует? Ёнджун нахмурился. — Для тебя это какая-то дурацкая шутка? — Я тоже иногда тебя ненавижу, хён, ты знаешь об этом? - Субин сделал шаг вперед. Глаза Ёнджуна расширились от удивления, прежде чем он успел расстроиться еще сильнее. И снова, вероятно, предполагая что-то не то. — Ты говоришь так, будто это ты тот, кто всегда просит внимания, хотя именно ты всегда уходишь от меня первым. Субин, пересек разделявшее их пространство. Теперь между ними была только кухонная стойка. — Потому что ты никогда не хотел, чтобы я был рядом, - ответил Ёнджун. — И кто ты такой, чтобы просто так предполагать? - Субин повысил голос, прежде чем смог остановиться. Ёнджун не дрогнул, вместо этого обошел кухонную стойку, чтобы между ними больше не было преграды. Теперь они наедине со всеми чувствами, которые сдерживали восемь лет. Снова просто подростки под мерцающим светом ламп старого тренировочного зала. — Ты, блять, серьезно? Субин, ты никогда не хотел, чтобы я был рядом. Я всегда был тем, кто делал первый шаг, чтобы сблизиться с тобой, - Ёнджун обвиняюще указывал пальцем. - С самой первой встречи. А ты тот, кто бросает меня! Я ухожу первым, потому что не хочу, чтобы ты уходил от меня первым! Потому что я знаю, что ты так поступишь. — Это просто гребаный бред! - заорал Субин в ответ. Он даже не знал, что способен кричать на Ёнджуна, но все, что говорил старший, вызвало в нем гнев, который он подавлял годами. — И почему же?! — Потому что я тоже влюблен в тебя уже восемь лет! Ёнджун моргнул. Тишина в общежитии казалась в десять раз более напряженной на контрасте с их криками. — Что? — Ты думаешь, я хочу так себя вести? - прошептал Субин, и слова снова тяжело повисли у него на языке. - Что я хочу лишь мельком смотреть на тебя в течение дня? Просто бросать один небрежный комментарий после твоих выступлений? Мне приходится сдерживать себя. Иначе я бы весь погряз в тебе, едва сдерживаясь, чтобы не целовать тебя каждую чертову минуту этого дня и не говорить тебе, как хорошо ты справился, как прекрасно выглядел и как я горжусь тобой, отдавая тебе каждую частичку своей любви, которую я сдерживал в течение многих лет, пока тебя не начнет тошнить от этого. Субин смотрел в упор. Стены, которые он выстраивал годами, рухнули. Не сдерживаясь, не думая о последствиях, к которым все может прийти, смотрел на Ёнджуна. Смотрел на Ёнджуна и впервые просто дышал, вместо того чтобы тонуть. Чхве Ёнджун — глоток воздуха, который застрял в его легких в шестнадцать лет и обосновался там. — Джун-и, ты для меня все. Как бы то ни было, я всегда так считал, - его голос стал таким же легким, как и его сердце. Наконец-то он смог дышать спокойно. Ёнджун снова просто моргал в ответ. Но Субин понимал, что он тоже пытается осознать произошедшее. Все эти мимолетные взгляды и невзначай брошенные слова внезапно обрели такой смысл. — Что? Субин вздохнул, провел рукой по лицу и тяжело вздохнул. У него было такое чувство, будто он провел три концерта подряд без единой минуты отдыха. — Я устал. — Я тоже, - прошептал Ёнджун, все еще широко раскрыв глаза и глядя куда-то поверх плеча Субина. - В холодильнике есть мороженое.꒰ᐢ⸝⸝•༝•⸝⸝ᐢ꒱⸒⸒
Через несколько минут они уже сидели на диване. Субин с ванильным мороженым, а Ёнджун со своим проклятым мятно-шоколадным. Они ничего не говорили. Просто позволили всему, что они сказали ранее, осесть в их сердцах и успокоиться, чтобы им больше не казалось, что они пробежали марафон. Когда мороженое Субина уже наполовину растаяло, он повернулся к Ёнджуну. Они сели на некотором расстоянии друг от друга, и теперь Субин сожалел об этом. Казалось, что физическая близость к Ёнджуну значительно облегчила бы все. — Неужели то, как я целовал тебя, ничего для тебя не значило? Ёнджун покраснел. — Я просто подумал, что ты был любезен. Субин уставился на него с открытым ртом. — О, да, определенно, хён. Если бы кто-нибудь из участников группы поцеловал меня, я бы прижал его к стене и целовал так, словно от этого зависела моя жизнь, потому что я пытался быть любезным. Ёнджун так покраснел, что это почти вызывало беспокойство. — Заткнись, - он произнес, пытаясь спрятать лицо за своей толстовкой. Субин рассмеялся. — Ты очарователен. Ёнджун повернулся к нему, сверля взглядом. — Заткнись. О чем ты подумал, когда я поцеловал тебя в первый раз? Настала очередь Субина избегать зрительного контакта. Мороженое внезапно стало самой интересной вещью в мире. — Я думал, ты меня жалеешь. Субин доел мороженое, прежде чем продолжить. — Мне казалось, ты понял, что я чувствую, судя по тому, как я себя вел, и не знаешь, как отказать мне, поэтому ты просто был мил, как и всегда. Последовало молчание, прежде чем Ёнджун расхохотался. Субин повернулся к нему, слегка обиженный и оскорбленный тем, что он смеется. — Почему ты смеешься? — Нет, Бинни, - сказал Ёнджун между приступами смеха. Он придвинулся ближе, что их колени соприкоснулись, и взял Субина за руку. - Детка, я абсолютно так же думал насчет тебя. — Оу, - воскликнул Субин, надувшись, когда Ёнджун продолжил смеяться. - Это не смешно. Ёнджун посмотрел на него с восторгом в глазах, и Субин больше не смог сдерживать, что его настроение тоже немного улучшилось. — Ладно, это немного забавно. Субин фыркнул и расплылся в улыбке, прежде чем она резко исчезла. — О, боже. Ёнджун тоже перестал смеяться. — Что? — Мемберы. Они все знали. Представь, как глупо мы выглядели? - Субина передернуло от одной мысли об этом. Настойчивость Бомгю, который хотел, чтобы он рассказал о своих чувствах Ёнджуну, теперь приобретает гораздо больше смысла. Ёнджун хихикнул. — Наверное, мы были чертовски разочаровывающими. Субин тихо рассмеялся, на его лице появилась нежная улыбка. Они оба молча сидели, уставившись друг на друга. Субин поднес руку к чужой щеке — Ёнджун сразу же прильнул к прикосновению — и наклонился, соприкасаясь лбами. Их дыхание смешалось. — Джуни, - выдохнул Субин. — М? — Я люблю тебя. Ёнджун расплылся в улыбке. Полный радости и любви, он касается ладони Субина на своей щеке. — Я люблю тебя, Бинни. Субин с облегчением рассмеялся. — Спасибо, черт возьми. Они оба по-детски радостно хихикали, наслаждаясь близостью и теплом друг друга. — Такое чувство, что я сплю. — У меня тоже. — Прости, что накричал на тебя, - Ёнджун слегка отпрянул, чтобы они могли посмотреть друг другу в глаза. Субин покачал головой в знак протеста, погладив старшего по щеке. — Все в порядке. Я понимаю. Я тоже прошу прощения за то, что повысил голос. Они оба знали, что им нужно еще о многом поговорить. Им нужно было обсудить каждую мелочь, которую они упустили друг в друге, даже когда они ходили кругами в течение восьми лет, прежде чем продвинулись в отношениях. Но в тот момент все, чего они хотели, — это наслаждаться осознанием того, что они больше не одиноки в своих чувствах. Что это не бремя и никогда им не было. Что другой позаботится обо всем своими нежными руками. Когда Субин наклонился, чтобы их губы соприкоснулись, это было словно в первый раз. Это простое прикосновение передавало то, чего не могли сказать слова. Нежное, но решительное. Они крепко держали друг друга за руки, зная, что на этот раз не последует путаницы и боли. Что на этот раз они не бросят друг друга. Даже не посмеют подумать о том, чтобы расстаться. Они наконец-то могут вздохнуть с облегчением после того, как они, хотя и с опаской, но все таки приняли тот факт, что они могут быть и будут вместе еще много лет. Что смогут любить друг друга, не сдерживая себя. Смогут сказать все те мелочи, которые хотели сказать друг другу за последние несколько лет. Узнать друг друга заново. Ёнджун и Субин. Субин и Ёнджун. Дом и исцеление друг для друга. Наконец-то они смогли перестать притворяться.
