Цветы, мой показатель любви к тебе.

Я смотрю на тебя и влюбляюсь, а влюбляясь умираю, задыхаясь. И цветы так сильно режут моё горло что я не могу дышать, не могу вдохнуть, от того и утопая в безысходности. Смерть для меня это адские муки. Глаза стекляны, аквамарины больше не горят блеском жизни, они теперь просто безделушки в глазах убитого любовью бога ветра. Ах! Как же их история жизни несправедлива, и до боли в сердце несчастна. Его любовь была жестока к нему, золото в чужих глаз показывало лишь презрения и ненависть к нему, но также в глубинах его глаз блестела ни кому не видимая любовь. Даже самому Хэ Сюанью который не видел её, настолько глубоко запрятана она была, он только ощущал её, думая что такими не достойными чувствами только усугубляет своё не самое завидное положение, при котором он должен был отомстить братьям Ши. Отомстил, но вот чувствует ли он сейчас хоть каплю облегчения? *** Как бы не было больно, он всё равно знал что умрет от своей наивности, сильной преданности и любви к дорогим людям. Он знал что умрёт от своих чувств. Он знал что ему не стоило влюблятся, знал и понимал что будет, он имел понятие об цветочном проклятии. Но он был таким наивным, не представлял что его будет мучить сильная боль, от которой он хотел лишь избавиться, а теперь расплачивается за свой грех, он не имел даже право смотреть на него, он не имел право трогать его, не имел право влюбляться в него. *** Судорожный вдох вырвавшийся из растерзанного горла, отдал болью, хриплый кашель и вымученый стон, стал продолжением ухудшению состояния склонившегося от боли юноши, который зажимал себе рот рукой лишь бы его не услышали, и тихо насколько это было возможно от сильной боли, хрипел и отплевывал бутоны цветов на кровать, на которой он несколько минут назад спал. И только из-за того что его начали душить лепестки цветов, он вскинулся и сгорбился пополам, выплевывая кровь смешанную с жёлтыми лепестками, на которых оставались следы крови. Тонкий всхлип прорезал тишину больших покоев, из-за зашторенных окон внутри комнаты было мрачно и тихо, казалось будто вся комната пропиталась болью и страданиями юноши, который вечно улыбаясь скрывал за ней сильную, адскую муку и ему казалось что если бы не его божественность, то он бы умер задохнувшись этими злоебучими цветами. Слёзы текут по не естественно бледному лицо и рукам. Боль разъедает всё тело, тело стало худеть, излишне быстро худеть. Боль стала его постоянным спутником. Также как и его улыбка, слезы, любовь ко всем, также как и такая глупая наивность и преданность. Так хочется просто кричать и выть от пронизывающей его боли, содрать горло в кровь, что бы он больше не задыхался. Но нельзя. Нельзя, а то Уду-гэ узнает обо всем, и станет плохо Мин-сюню. Мдам.. Не таким все знали образ Повелителя ветров. Повелитель ветров был юношей самодовольным, милым, безаботным, смешным, наивным и т.д, но не как не мрачным, тихим, страдающим, замкнутым и не умеющим даже плакать, если это не причиняет ему сильную боль и то от этого, он будет страдать молча, лишь бы его Уду-гэ не волновался об нем и перестал выполнять молитвы верующих. Он слишком много делал для Сюанья всю его смертную жизнь, то пусть хотя бы теперь он будет делать всё для себя самого. Его Уду это заслужил. Брат, это единственный человек которому он хочет самой лучшей жизни. Хочет что бы тот не страдал из-за этого Сюаня, хочет что бы тот всегда был рад и никогда не страдал. — Кх-кх, б-больно. К-как же, кх-кх б-больно! – сказал повелитель ветров кашляя на каждом слове, горло царапали маленькие лепестки цветов , которые уже вскоре превратяться в целый бутон, а потом харкнет целый цветок, который растет внутри него. После целого бутона его ждут адские муки, из-за того что цветы в его теле несмело, медленно, адски больно растут, оплетая каждый орган, ну а сейчас цветы растут обвивая его ребра и лёгкие. Божественных и собственных сил не хватает что бы прекратить скорый рост цветов в его теле. Сколько бы он не убирал и не вырывал от своего тела, они все равно продолжали расти, он так много нарядов сжигал или собственноручно стирал, что уже можно было беспокоится об этом. Кровь так скоро не убиралась, так что, он наматывал бинты на руки, спину, грудь, поясницу и ноги. Но все равно, все было бестолку, он не мог перестать вешается на Мин И и влюбляться ещё сильнее, заставляя их расти быстрее. Да и цветы вытягивают все силы, изнеможение он не мог хоть как то скрыть, брат волнуется, слишком волнуется. Сердце при каждом взгляде на Мин И, бьётся быстро, от каждого презрительного комментария, он чувствует как корни цветов пробивают его нефритовую, гладкую кожу, ежесекундно принося боль. Он давно научился не шипеть, не кусать губы и не плакать, от безысходности, боли, страдания и страной привязанности к этому хмурому небожителю. От понимания что возможно, в один из дней он не проснется, его колотит неописуемая дрожь, он не хочет умирать! “ Больно! Больно! Как же больно!! Почему они растут в его теле?!! Чем он эту боль заслужил? „ Цветы питаются им, высасывают его кровь, он становится бледнее чем обычно, Мин И хмуро поджимает губы, когда он тянет улыбку, кривую, несуразную, не такую какую все и в том что числе сам небожитель, помнит. От боли когда цветы добираются до его сосудистых и вен, он воет, громко кричит в темной комнате, потому что его не услышат, Сюань сам поставил с три десяток печатей что бы его крики, вой и скуление не слышали другие, он чувствует как ему мало осталось жить, но он не хочет умирать! Не хочет! Воля жить всё ещё сильнее, чем практически быстро наступающего чувства апатии и холод, чертовски сильный холод, пробирающий его тело и кости. Сколько бы он не укутывался в одеяла принесенные слугами, он замерзал, духовных сил было много, поэтому он разгонял ци по духовным каналам, и он мог скрыть своё состояние до конца дня или всей недели. *** От осознания правды так сильно хочется выть, что аж воздуха в лёгких не хватает, он задыхается, когда Мин-сю- нет, Хэ Сюань рассказывает обо всем. Ему почти кажется что его сердце треснуло! Брат! Как его братик мог так поступить? “ Он всё это время притворялся? Вся дружба между ними была лишь илюзией? Всё что он делал, говорил, всё это было илюзией?? „ — Я так сильно ненавижу тебя и этого чертового самодура! Ненавижу тебя! Ненавижу его! Ненавижу вас обоих!!! – злые и обидны слова Мин..нет, Хэ Сюанья становятся неожиданностью, но они оправданы, ведь только из-за Цинсюаня и Ши Уду, умерли все дорогие люди Хэ Сюанья. Сердце стучит как то слишком, слишком быстро, а корни цветов слишком быстро пробиваются через кожу и бинты, кровь хлынувшая целым потоком стала неожиданностью для всё ещё живого Ши Уду и Хэ Сюанья, но вот для повелителя ветров это не стало чем-то новым. Тишина опустилась на темную комнату, дрожащий и повисший на цепях Ши Цинсюань резко вдохнул и выдохнул пару раз, а после начал кашлять, сильно кашлять, и из раскрывшегося рта вылетали лепестки, которые вперемешку с кровью, и слезами от сильной боли падали прямо на холодный, темный пол, цветы которые не оставляли ослабевшее за много веков боли организм, начали забирать оставшиеся духовные силы, оставшиеся слезы стали течь только сильнее, теперь корни цветов ещё быстрее начали расти и раскрываться, протыкая и проковырая нежную кожу, что бы выйти на выход и распуститься на руках, предплечьях, грудной клетке, даже из под ханьфу они велазали, разрывая связки и мышцы ткани, но когда они вылезали, они начинали раскрываться и если бы эти цветы не росли на живом существе, которое чувствовало боль и страдание, то это было бы прекрасно, красиво и из этого получилась бы изумительная картина. На душераздирающие крики и вой выходившиеся из рта умирающего от проклятия цветов, были самым настоящим проклятием для Ши Уду, он выпучил глаза и неверяще и тихо прошептал: — А-Асюань? – голос пропитанный паникой и болью, был бы для повелителя Черных вод самой лучшей наградной, если бы не такая же паника которая не отразилась на безупречном лице демона, но показалась за движениями рук. *** Демон черных вод смотрел на Ши Цинсюанья, который страдал и выглядел безумно уставшим, рот того не закрылся, но голос сорвался, и он только выблевывал пионы плача, бесшумно втягивая в себя воздух, которого казалось было мало для такого безумно уставшего и слабого человека, не бога, напомнил себе Хэ Сюань. Он смотрел на цветы которые раскрывались и восхищался их красоте. Но цветы которые были на полу были испачканы в чужой крови и от осознания почему так, стало почти физически больно и самому повелителью черных вод. Но он продолжал смотреть на повисшее тело, в которым вырастали цветы. Конечно, ведь жёлтые пионы были так редки, но так красивы и прекрасны, ну а человек который вися на цепях, хрипел и выблевывал эти самы цветы был таким красивым, беспомощным, уставшим и разбитым. Вскоре хрипы также прервались и тишина снова наступила, но теперь никто больше не решался прерывать её, бог ветров смотрел куда то сквозь своих дорогих людей, он чувствовал как стук сердца слышится как будто из под воды, оно начало биться все медленней, с каждым стуком уменьшая количество ударов. Темнота с каждым разом становилась все сильнее, и из глаз, стекляных и немигающих пошли крупные капельки слёз от отчаяния и боли осознания что он бросает своего брата и некгда любимого возлюбленного. Кап. Кап. Кап. “ Он умирает влюбляясь, цветы которые отчаянно душат его, вырываются с громким кашлем и хрипом. Отчаяние захватывает сердце всё больше, притворяться что всё хорошо становится труднее. Из истерзанного цветами горло вырываются лишь хрипы, крики и протяжные завывания. „ Кап. Кап. Вдох. Выдох. Кап. Кап. Вдох. Выдох. Кап. Кап. Кап. Кашель. Вдох. Выдох. Кашель. Кап. Хрип. Кашель. Кап. Кап. Кап. Кап. Кап. Кап. Кап. А после наступила тишина, сердце влюбленного бога билось с каждым разом медленнее и медленнее, а потом и вовсе остановилось и в тот же миг цветы питаемые кровью юношу, распустились прямо в грудной клетке захватывая сердце в кокон корней. Корни которые не оставили уродливую белезну кожу, показали черные вены в знак того что цветы добрались уже и до лёгких и к пульсирующему горячему божественному ядру, в которым больше не осталось ни капли духовных сил, оставшиеся духовные силы пошли на поддержку илюзии того что цветов не было. А теперь когда и чужие божественные силы испарилось, в божественом ядре не осталось и капли сил. Поэтому ядро с едва слишымым треском лопается и корни пробивают дорогу уже к горлу, а добираясь до рта и прокалывая язык вылезают наружу с распустившимся цветком которое красит лицо бога. Ши Цинсюань издав мычание выплёвывает лепестки и кровь. И после не дышит. Больше нету даже слабых вдохов и выдохов. Больше не будет слышно смеха, голоса пропитаного любовью и нежностью, больше глаза Ши Цинсюанья не покажут блеска жизни. Изумруды погасли. Так же как и жизнь ушла из тела повелителя ветров. Весь образ повелителя ветров буквально кричит об том что, тот умирал страдая. Сведённые от боли брови, красные глаза и нос, говорящие об том что, тот сильно плакал. А у уголка рта течет кровь в перемешку с слюной. Белоснежное ханьфу со ставками цвета цин, окрашено кровью а из под платья выпадают желтые бутоны и лепестки. Хэ Сюань смотрит на образ мертвого бога, пока до его сознагия не доходит что тот мёртв. К этому времени повелитель вод отмирает от созерцания сия картины, и смотрит более осмысленным взглядом на тело мертвого брата, которого сгубила цветочная болезнь, и тело того выглядит изломанно, и заходится в долгом крике, котором он теряет голос и обезумевши шепчет, повторяя всё отчаянее и отчаянее, смотря на родное лицо, на родные черты лица: —Брат....Брат....брат...брат..брат...Брат..брат..брат... А-сюань..... — *** Ши Уду сошел с ума когда его брат умер и поэтому сам напросился на гнев Черновода и его убил Хэ Сюань. Его бошку просто снесли клинком. Ши Уду почувствовал облегчение от осознания что он отправиться в след за своим любимым младшим братом и закрыл глаза, когда увидел приближающийся клинок.