Семейное сходство

— Папа, нет! Громко кричит Хезер, и её лицо мгновенно искажается ужасом, знакомым Нилу с детства. Его сердце сжимается, когда он видит страх в её глазах, и он пытается достать из кармана спрятанный циркуль, чтобы защитить её, пряча Хезер за собой. Но мужчина оказывается слишком быстрым, а Нил — слишком слабым. Он чувствует, как его толкают в стену, с такой силой, что дыхание перехватывает, а нож, приставленный к его горлу, заставляет его мгновенно напрячь все мышцы. Страх отступает, уступая место холодному адреналину, когда Нил ощущает остриё стали на своей шее. — Думаешь, я испугался твоего ножа? Нил громко выдыхает, пытаясь собраться, и с вызовом смотрит мужчине прямо в глаза. Джейкобс хмурится, злобно поджимая губы. — Что? — его голос становится низким и угрожающим. — Ты хоть знаешь, кто я такой? Хрипит Нил, и на его губах появляется ухмылка, от которой лицо мужчины искажается от злости. — Заткнись! Закрой рот! Сжимая ворот его форменной куртки, мужчина кричит Нилу в лицо. Слышится приглушённый писк, и Нил резко поворачивает голову. Он больше не смотрит ни на нож, ни на лицо мужчины, искажённое яростью. Всё, что он видит, — это лицо маленькой Хезер, полное отчаяния и понимания. Она знает, что происходит, даже если раньше не знала и не догадывалась. Теперь она понимает. Нилу так больно за неё. Так больно, что он ощущает её боль как свою собственную. Он понимал, что происходит, так же как и Хезер сейчас понимает, что её отец сделал с её матерью. — Стой…пожалуйста, подожди… Облизнув губы, шепчет Нил, чувствуя, как нож глубже впивается в его кожу. Он переводит взгляд на мужчину перед собой. Возможно, Эндрю уже мёртв. У Нила нет оружия и нет сил сопротивляться. У него только одна рука. Не то чтобы здесь было много, что он может сделать, но есть одно, что он может. Если ему придётся умереть сегодня, он не заберёт жизнь этой девочки, как когда-то забрали его. — Только не при ней. Выдавливает из себя Нил, поднимая здоровую руку и цепляясь за рукав Джейкобса изо всех сил, на которые он способен. Он не пытается отвести руку, он просто удерживает её на месте. — Что? Хрипит мужчина, не понимая. Нил его не винит. Он может обвинить его во многом, но не в этом. Вряд ли кто-то из его жертв не пытался сопротивляться. — Ты ведь раньше не делал этого при ней? Шепчет Нил, внимательно смотря в глаза мужчине. — О чём ты говоришь? Мужчина хмурится. — Она не должна этого видеть. Это сломает её. Голос Нила тихий, но твёрдый. Он не отводит взгляда от мужчины, не давая ему уйти от своих слов. — Откуда ты это знаешь? Мужчина делает шаг назад, но не убирает нож с горла Нила. — Она никогда не будет такой, как раньше. Шепчет Нил, и слёзы наворачиваются на его глаза. Он не может сдержать эмоции, когда думает о Хезер, о том, что ей предстоит пережить. — Если она это увидит, она никогда тебя не простит. Продолжает Нил, чувствуя, как холодная сталь ножа прижимается к его горлу. Он старается не дышать, ощущая каждое движение мужчины. Он явно сомневается, но тяжело сглатывает и, всё ещё не опуская нож, поворачивается к тихо плачущей девочке. — Хезер. Зовёт он её, пытаясь улыбнуться, несмотря на ситуацию. Нил чувствует, как нож ещё сильнее врезается в его шею, но он старается не дать виду, что он боится. Он не хочет, чтобы Хезер видела его слабость. — Спустись вниз и подожди папу там. Говорит он, изо всех сил пытаясь скрыть паническую дрожь в голосе. Хезер смотрит на него, её глаза полны страха и боли, но она мотает головой. Упрямая. Нил это уважает, но он понимает, что она не может ничего изменить. Он не хочет, чтобы она винила себя за то, что случится. Он не хочет, чтобы её детская душа была сломана этим ужасом. — Я не хочу. Шепчет она, её голос дрожит. — Всё хорошо, Хезер. Тебе нужно идти. Нил произносит это тихо, но уверенно, пытаясь улыбнуться через слёзы, которые застилают ему глаза. Он не может разглядеть её, но он знает, что она смотрит на него. В его сердце боль, и на секунду ему кажется, что он смотрит на себя в детстве, на того мальчика, который был так же испуган и так беззащитен. Глубоко вдохнув, Нил говорит то, в чём безуспешно пытался убедить себя. — Это не твоя вина, хорошо? — Папа, пожалуйста… Пробует снова она, повернувшись к отцу и протягивая к нему руку. В её голосе слышится беспомощность. — Иди, Хезер. Повторяет Нил, на этот раз с большей твёрдостью, стараясь не показать ей, что у неё нет выбора. Он не может позволить ей остаться здесь, не может позволить ей увидеть то, что может произойти. Хезер снова смотрит на Нила, её глаза полны страха и боли. Нил точно знает, что она чувствует, потому что сам был на её месте. Он делает над собой усилие, чтобы улыбнуться. — Иди и помни, что я сказал: ты ни в чём не виновата. Не слушай никого, кто скажет иначе. Поняла? Девочка медленно кивает, её губы дрожат, но она старается держаться. Затем она, неуверенно шагая, медленно выходит за дверь, всё время оглядываясь. Она оставляет дверь приоткрытой, как будто боится уйти совсем. Как только Хезер скрывается из его поля зрения, Нилу становится немного легче. Телефон в его кармане снова начинает звонить, но он не может дотянуться, чтобы ответить. Его голос становится твёрже, когда он снова обращается к мужчине. — Не делай этого. Нил пытается говорить уверенно, хотя нож по-прежнему впивается в его горло. — Ты не хочешь, чтобы она помнила тебя таким. Джейкобс смотрит на Нила, его рука слегка дрожит. Звон телефона продолжает разрывать тишину, отвлекая их обоих. — Я спрошу в последний раз. Говорит мужчина, его голос срывается на ярость. — Откуда ты знаешь, что она будет думать обо мне? Он приближается, его лицо оказывается всего в нескольких сантиметрах от лица Нила. Нил может чувствовать его горячее, неровное дыхание. В этот момент из глаза Нила медленно скатывается слеза, но он не отводит взгляда. — Мой отец был таким же, как ты, — хрипло шепчет Нил, его голос звучит холодно и отрешённо. — Точнее, ты такой же, как он. Мужчина хмурится, его взгляд наполняется любопытством. — О чём ты говоришь? Нил закрывает глаза на мгновение, чтобы собраться с мыслями, а затем продолжает. — Я сын Мясника, которого ты так жалко пытался скопировать. Что, фантазии не хватило, и решил…? Гнев на лице Джейкобса обостряется, его рука сжимает нож ещё крепче, а Нил ощущает, как из-за этого его дыхание становится тяжёлым. Он не сдаётся, несмотря на боль и страх, потому что знает: если он проявит слабость, всё тут же будет кончено. — Он убил много женщин, когда я был ребёнком. Как Хезер. Точнее, тридцать одну. — Мясник из Балтимора…твой отец? — Как я и сказал. Его звали Натан Веснински. Отвечает Нил, его голос становится ещё тише. — Но я думал, его ребёнок и жена мертвы… Нил усмехается, на этот раз горько и устало. — Только жена. Джейкобс отступает на полшага, его хватка немного ослабляется. Он смотрит на Нила, словно пытаясь осмыслить услышанное. — Почему вы приехали сюда? Зачем? Спрашивает он наконец, голос дрожит от сомнения. Нил поднимает взгляд и встречается с ним глазами. — Чтобы поймать тебя. Говорит он с ледяным спокойствием. — Я ловлю таких, как ты. Серийных убийц. Прежде чем мужчина успевает что-либо ответить, раздаётся тихий, дрожащий голос. — Папочка? Хезер снова входит в комнату, её маленькие руки сжаты в кулачки, лицо мокрое от слёз. Нил замирает, его сердце сжимается от страха. Мужчина резко оборачивается к дочери, его лицо искажается смесью ярости и ужаса. — Хезер, что ты здесь делаешь?! Его голос звучит резко, почти срываясь. Нил напрягается, стараясь придумать, как повернуть ситуацию, пока не стало слишком поздно. — Я знаю, как ты устал. Шепчет Нил, его голос дрожит. Он с трудом держит себя в руках, но слёзы уже бегут по его лицу. — Я знаю, как утомительна твоя жизнь. Я видел это на примере моего отца. Он замирает на мгновение, стараясь сдержать свои эмоции. — Я видел, как он с этим боролся. Как отчаянно он хотел измениться, но не мог. Голос Нила звучит надломлено. — Он старался изо всех сил быть хорошим отцом. Но он просто… просто не мог остановиться. Его слова повисают в воздухе, комната наполняется тягостной тишиной. И краем глаза он замечает движение в коридоре, тень мелькает за дверным проёмом, вселяя в Нила надежду. — Уберите нож, мистер Джейкобс, и отойдите в сторону. Раздаётся твёрдый, низкий голос. Нил не успевает обернуться, но в следующую секунду в комнате появляется Эндрю. Его лицо угрожающе спокойно, в руках крепко сжат пистолет, дуло направлено прямо на Джейкобса. Нил вздрагивает, его сердце пропускает удар. Эндрю выглядит измождённым, но всё ещё стоит твёрдо, несмотря на раны. Синяк разрастается на скуле, кровь медленно стекает из глубокой раны над бровью, но его руки, держащие пистолет, не дрожат. Он полностью сосредоточен. — Выбирайте. Говорит Эндрю тихо, но его голос полон угрозы. — Убираете нож и сдаётесь, или всё закончится прямо сейчас. Джейкобс поворачивает голову, его глаза расширяются, когда он видит оружие в руках Эндрю. Нил, воспользовавшись моментом, пытается вырваться, но нож остаётся у его горла. Нил тяжело дышит, чувствуя, как кровь стекает вниз из раны на шее. Он знает — если Эндрю нажмёт на курок, Джейкобс умрёт мгновенно. Для Нила когда-то смерть его отца стала избавлением, но для Хезер? Для девочки, которая только начала осознавать, что её отец — монстр? Он встречается взглядом с Эндрю, в его глазах молчаливая просьба. — Эндрю… — шепчет Нил, его голос едва слышен. — Она здесь. Эндрю не отводит взгляда от Джейкобса, но Нил видит, как его челюсти сжимаются сильнее. Он знает, что Эндрю понимает. Это не просто очередной враг, которого нужно устранить. Это маленький ребёнок, стоящий в дверях, который должен будет жить с последствиями каждого их действия. — Опусти нож, — твёрдо повторяет Эндрю, делая шаг вперёд. — Последний шанс. Джейкобс снова смотрит на Нила, затем на Эндрю. Его рука дрожит. Нил замирает, боясь сделать даже один неверный вдох. — Папочка, пожалуйста, поехали, — умоляет Хезер, её голос дрожит от страха. — Иди вниз, Хезер. Коротко бросает Эндрю, делая шаг вперёд, всё ещё направляя пистолет на мужчину. — Послушай, дочь. Говорит он, не снижая напряжения в голосе, но пытаясь сохранить хладнокровие. — Отпусти агента, и я не застрелю тебя при твоей дочери. — Пожалуйста, — шепчет Хезер, её голос срывается. Эндрю сильнее сжимает оружие, но не отрывает взгляда от ножа, который Джейкобс держит у горла Нила. Он знает, что достаточно одного резкого движения, чтобы нож перерезал сонную артерию. Ещё несколько минут — и всё будет кончено. На улице раздаётся шум сирен. Звук пробивается сквозь напряжённую тишину комнаты. — Мой отец однажды сказал мне, что лучшим днём в его жизни был день, когда его арестовали, — говорит Нил, стараясь не двигаться. Его голос его едва слышен, но каждое слово звучит словно приговор. — Потому что он наконец-то остановился. Джейкобс застывает на месте, его рука с ножом слегка дрожит. На его лице мелькает что-то похожее на осознание, но тут же сменяется гневом. Снизу доносятся шаги, тяжёлые и уверенные. Голоса становятся всё ближе. — ФБР! — Вы ненавидите его? — спрашивает он, глядя прямо Нилу в глаза. На секунду Нил морщится, словно вопрос задевает его за живое. Нил вспоминает годы, проведённые в подвале, боль, кровь, крики женщин, глаза каждой, кого он потерял. Эти воспоминания причиняют ему боль, но он должен закончить то, что начал. — Нет, — тихо произносит Нил. — Что? — Джейкобс выглядит ошеломлённым, словно его собственная реальность рушится. — Нет, — повторяет Нил твёрже. — Ненависть была его выбором. Она не станет моим. — Бросьте нож! — раздаётся громкий голос Эндрю. Нил чувствует, как ситуация накаляется. Джейкобс оборачивается, а затем всё рушится. — Папочка! — крик Хезер прорезает тишину. Джейкобс теряет концентрацию, его взгляд блуждает между дочерью, Нилом и Эндрю, который держит оружие наготове. — Прости меня, доченька… Прости меня, — произносит Джейкобс, голос его дрожит. Он совершает роковую ошибку — отворачивается, пытаясь броситься на Эндрю, но теряет драгоценные секунды. Звук выстрела разрывает воздух. Нил видит, как Джейкобс замедляется, его тело теряет силу. Мужчина хватается за грудь, где расплывается тёмное пятно, и падает на колени. Хезер кричит, её голос дрожит от ужаса. — Нил! Эндрю! — слышится снизу крик агентов. Хезер замирает, смотря на отца, её глаза полны слёз. — Нет… — мотает головой Нил, его голос срывается. Он жестом останавливает Эндрю, который спешит к нему. — Нет! — Нил! — Эндрю опускается рядом, но Нил отстраняется, закрывая лицо руками. — Нет! — кричит он снова, стирая кровь с рук. Она повсюду: на одежде, на полу. Чья это кровь? Его? Джейкобса? — Нил, посмотри на меня, — твёрдо говорит Эндрю, беря его за плечи и заставляя взглянуть ему в глаза. Нил тяжело дышит, его взгляд наконец фокусируется. — Хезер… — шепчет он. Эндрю бросает короткий взгляд на девочку, которая всё ещё стоит на месте, её маленькие плечи дрожат. — Она жива, Нил. Ты тоже жив. Всё кончено, — говорит Эндрю, его голос звучит удивительно мягко. Нил кивает, но не может заставить себя двигаться. Вся ситуация кажется ему невыносимо тяжёлой. Но, несмотря на это, он жив. И Эндрю жив. И Хезер жива. В этот момент дверь комнаты с треском распахивается, и внутрь врываются агенты ФБР. Вся обстановка мгновенно меняется: крики, мелькание людей в форме, оружие в руках, тяжёлые шаги. Они окружают Нила, несколько человек бросаются к Джейкобсу, лежащему на полу. Он не дышит, его лицо бледное, а из груди всё ещё медленно течёт кровь. — Всё кончено. Повторяет Эндрю хрипло, его голос звучит отстранённо. Нил пытается подняться, но неловко падает обратно, упираясь рукой в пол. Едва осознав, что его ладонь погружается в липкую лужу крови, он вздрагивает и его охватывает волна ужаса, смешанная с отвращением. — Кровь… Шепчет Нил, словно не веря собственным ощущениям. Его начинает трясти, перед глазами мелькают обрывки воспоминаний. Всё вокруг становится размытым и чужим. — Нет! Нет! Нет! Кричит Нил, судорожно отпихивая Эндрю от себя. Его руки оставляют кровавые отпечатки на его груди и это его пугает. Нил ничего не видит, кроме крови и тела на полу. Внутри всё сжимается, когда он осознаёт, кто это. — Это он… Это мой отец… Голос Нила срывается на шёпот, а затем раздаётся протяжный детский крик. — Папочка! Нил резко оборачивается. Перед ним стоит маленький мальчик, лет шести, с рыжими волосами и огромными голубыми глазами, расширенными от страха. Мальчик кричит снова. — Папочка! — Забери его! Забери его, Эндрю! Кричит Нил, зажимая уши руками и пытаясь заглушить детский плач. Мир вокруг превращается в хаос, звуки разрастаются, женские крики режут слух, перемешиваясь с его собственным. Его трясёт всё сильнее. — Кого, Нил? Эндрю садится перед ним на колени, с тревогой всматриваясь в его лицо. Он боится, что Нил может потеряться в собственном кошмаре. — Нил, это не он! Слышишь? Это не твой отец! Но Нил словно не слышит его. — Слишком громко…громко… громко! Шепчет он, а затем начинает рыдать. Его глаза закатываются, тело слабеет, и он валится набок, сжимаясь в клубок прямо в луже чужой крови. — Нил! Эндрю кричит что-то, оборачиваясь к агентам, затем резко возвращает внимание к Нилу, поднимая его и хлопая по щекам. — Нил, очнись! Это я, Эндрю! Ты здесь, ты в безопасности! Нил моргает, его губы приоткрываются, но он не может выдавить ни слова. Вместо этого он отпускает уши и судорожно вцепляется в руку Эндрю, пытаясь оттолкнуть его. — Мы должны уйти… Он может встать… Нам нужно уходить. Судорожно шепчет Нил, его взгляд лихорадочный, полные страха глаза блуждают по комнате. — Дыши, Нил. Скажи мне, где ты? Говорит Эндрю, удерживая его лицо обеими руками, пытаясь стабилизировать его. Дать опору. — Мой отец…он вернётся. Эндрю, нам нужно уходить! Нил едва не кричит, голос дрожит от паники. — Тебя зовут Нил Джостен и твой отец мёртв. Его нет. Твёрдо произносит Эндрю, заслоняя собой вид на лежащее на полу тело. — Нет… Хрипит Нил, отчаянно качая головой. Ему кажется, что он снова слышит скрежет металла о каменный пол отцовского подвала. В голове звучит голос прошлого, воспоминания оживают болезненно ярко. — Его поймали ФБР. Его осудили. Ты помог следствию. Его казнили, когда тебе было шестнадцать, — продолжает Эндрю, не отпуская его. Он ловит лицо Нила и удерживает его, заставляя сосредоточить безумный взгляд на нём — Это ложь! — кричит Нил, яростно вырываясь из его рук. — Абрам! Внезапно выкрикивает Эндрю. Это имя, как вспышка, возвращает его в реальность. Его дыхание рваное, но он открывает глаза, фокусируясь на Эндрю, который нависает над ним. — Нам нужно уходить… Снова шепчет Нил, цепляясь за реальность. Где-то на периферии слышится голос Кевина, но это не имеет значения. Главное — уйти, обезопасить Эндрю. — Да, нам пора домой. Спокойно соглашается Эндрю, не сводя взгляда с его лица. Нил закрывает глаза и почти стонет от разочарования. Почему Эндрю не понимает? Почему никто не понимает, как опасно здесь оставаться? — Эндрю? Ему лучше? Может, дать ему успокоительное? — слышится приглушённый голос Аарона. Нил резко оборачивается, словно его окатили ледяной водой, и судорожно дёргается в сторону. Нет, нет, нет. Он не хочет спать. Он не может. Во сне он будет бесполезен и беззащитен. Эндрю коротко бросает что-то Аарону, вероятно, отказываясь потому, что тот уходит, и снова возвращает внимание Нилу. — Посмотри на меня, Абрам. Говорит он низким голосом, без излишней мягкости, но с едва уловимой дрожью, которая выдаёт его страх потерять Нила в глубинах его собственных воспоминаний. Голубые глаза Нила панически расширены, дыхание рваное, поверхностное. Эндрю мог бороться с кошмарами, мог застрелить любого, кто попытается ему навредить, но он не мог исправить то, что творится в голове Нила. — Твой отец больше не причинит тебе вреда. Ты в безопасности. — Но он… Нил задыхается, пытаясь возразить. Эндрю резко хватает его за подбородок, заставляя замолчать и встретить его взгляд. Их глаза сталкиваются — страх, панику и ужас в голубых глазах Нила поглощает непоколебимая твёрдость взгляда Эндрю. На лице Эндрю, однако, уже красуется яркий синяк. Кровь струйкой стекает от рассечённой брови, оставляя за собой ярко-красный след. Видимо, удар был сильным. Нил хочет вытереть эту кровь, но его тело кажется неподъёмным и отказывается слушаться его. — Я не позволю ему снова навредить тебе, — твёрдо говорит Эндрю. — Эндрю… — срывается с губ Нила едва слышно. — Пока я здесь, он тебя не тронет. Голоса и крики вокруг постепенно стихают в сознании Нила. Ему удаётся зацепиться за эту простую, неизменную истину: Эндрю не допустит, чтобы с ним что-то случилось. Его тело слабеет, как будто из него разом вытянули весь скелет. Он обмякает в руках Эндрю, который обхватывает его, удерживая от падения. — Твой отец казнён. Ты в безопасности. Ты ни в чём не виноват. Мягко, но настойчиво повторяет Эндрю. Нил морщится, словно эти слова причиняют ему физическую боль. — Эндрю… Он убил мою маму. Он убил её…и ещё тридцать женщин. Он убил их. Он убил их. Я…я убил их? Шепчет Нил, его голос звучит надломлено и слегка безумно. — Ты никого не убивал. Голос Эндрю становится жёстче, словно он хочет этим разбить стену вины и сомнений, окружившую Нила. — Дыши. Ты слышишь меня? Дыши. Согнись вперёд. Сейчас же. Вот так. Нил следует его указаниям, его плечи вздрагивают от неконтролируемых рыданий, пока он пытается дышать. — Папа! Папочка! — снова раздаётся детский голос. Нил замирает, его тело напрягается. Он пытается обернуться, но Эндрю не даёт ему этого сделать, обхватив затылок и удерживая на месте. — Заберите девчонку! — резко кричит Эндрю полицейским, не отпуская Нила. — Нет…— хрипит Нил, голос дрожит. — Я пытался…пытался её спасти. Я не хотел, чтобы она стала как я. Эндрю сжимает зубы, внимательно смотрит на него, но никак не комментирует это признание. Вместо этого его рука сильнее сжимает плечо Нила, будто якорь, удерживающий его в реальности. — То, что ты сказал ему… Начинает Эндрю, наблюдая, как полицейские накрывают тело Джейкобса простынёй. — Я соврал! Я обо всём соврал! — лихорадочно шепчет Нил. — Я ненавижу его. Ненавижу. Он заставил меня стать таким. — Нет, — уверенно отвечает Эндрю, его голос больше не дрожит. — Ты не такой как он. Ты спасаешь людей. Теперь тебе нужно поверить в это самому. Ты ни в чём не виноват. Эндрю обхватывает Нила крепче, давая ему понять, что он здесь, и не важно, какие демоны из его прошлого пытаются пробиться сквозь его сознание, он останется рядом.

***

— Это твоя кровь? Спрашивает Аарон, приподнимая бровь. Нил сидит в машине скорой помощи, закутавшись в плед. Он слегка пожимает плечами, избегая взгляда. — Лучше скажи сразу, где ранен. Аарон не отступает, осматривая его с привычной клинической точностью. Нил фыркает, опуская взгляд. Его плечи всё ещё дрожат, и это не ускользает от внимания Аарона, который замечает всё. — Нил. — Это не его кровь, — вмешивается Эндрю, стоя неподалёку. — Но у него порез на шее и ушиб спины. Нил удивлённо смотрит на него: откуда он мог знать? — Ты морщился, пока шёл, — спокойно объясняет Эндрю. — Вау, в этот раз даже без больницы обойдёмся. Я в шоке. Язвит Аарон, но Нил замечает, как его плечи немного расслабляются от облегчения. Кевин, ходящий туда-сюда перед машиной скорой помощи, резко вздыхает, привлекая их внимание. Его идеальная причёска растрепалась, и тёмные пряди теперь торчат во все стороны. Он нервно бросает взгляд то на Нила, то на Эндрю, сверля их слегка безумным взглядом. Но не Нилу его судить. Он сам сейчас наверняка выглядит не лучше: с безумным взглядом, весь в чужой крови и с перемотаной рукой, которую Нил прижимает к груди. — Вы не должны были идти туда одни. Раздражённо бросает он, явно стараясь скрыть своё беспокойство. — Знаю. Спокойно отвечает Нил, позволяя Аарону и Эндрю снять с него форму, чтобы стереть кровь и осмотреть его, чтобы убедиться, что он не прячет раны. Нил не может их за это винить, раз уж он уже так делал. Кевин продолжает метаться, словно пытается сбросить напряжение, а Нил замечает, как его руки дрожат от усталости. Его взгляд останавливается на Кевине. — Вы могли пострадать, — глухо говорит Кевин. — Знаю, — повторяет Нил, но на этот раз его голос звучит мягче. — Тогда почему? Кевин останавливается перед ним и смотрит прямо ему в глаза. Нил старается не морщиться, когда Аарон надавливает на синяк на спине, проверяя, не сломаны ли кости. Он вздыхает, словно решаясь на признание. — У меня так и не было шанса извиниться. Перед семьями женщин, которых убил мой отец. Я думал…если смогу извиниться хотя бы перед кем-то из пострадавших… Слова Нила повисают в воздухе, и все будто разом замолкает. Кевин смотрит на него внимательно, но постепенно выражение его лица смягчается. Его руки бессильно опускаются вдоль тела. — Мне жаль, — тихо говорит он, отводя взгляд. — А мне нет, — отвечает Нил, его голос звучит твёрдо. Он смотрит на свои руки, испачканные чужой кровью. — Хезер этого ещё не понимает, но это освобождает. Эндрю коротко кивает. Он был тем, кто настоял на том, чтобы Хезер увели сразу, как только понял, что её присутствие заставляет Нила погружаться в болезненные воспоминания. Нил глубоко вздыхает, чувствуя, как напряжение в груди постепенно отпускает. — О чём ещё ты думаешь? Спрашивает Эндрю, внимательно наблюдая за Нилом. Нил молча поднимает руки, чтобы Аарон смог наложить эластичный бинт на его грудь, а затем натягивает слишком большую чёрную футболку, которую явно одолжил ему Кевин. Тот всегда держит запасную одежду в машине. — О собаке. Вдруг говорит Нил, и Эндрю приподнимает бровь, переглядываясь с Аароном. — Тебя ещё и по голове ударили? Язвит Эндрю, но в его голосе вновь звучит беспокойство. Нил пропускает этот комментарий мимо ушей, его взгляд уходит куда-то вдаль. — Мне было пять лет. Я нашёл щенка, когда возвращался домой. Он был просто маленьким комочком грязи и шерсти, и я нёс его домой на руках, весь в восторге. Дома был только отец. Я отдал ему щенка, пока доставал молоко. Нил пожимает плечами, будто пытается обесценить эту историю. — У нас не было корма, но я подумал, что щенки, как и младенцы, пьют молоко. Когда я вернулся, отец стоял в ванной. В унитаз только что что-то смыли. Он сказал, чтобы я убрал молоко на место. Тогда я не сразу понял, почему он это сказал. Он смотрел на меня и качал головой. Потом сказал, что у нас нет денег, чтобы кормить ещё один рот, и чтобы я не смел больше ничего приносить домой. Нил замолкает, смотря куда-то в сторону. — Я начал плакать. И я видел, как он этим наслаждался. — Он психопат, — морщится Кевин. — Им свойственна жестокость к животным. — И к людям тоже, — тихо добавляет Нил. — После этого он впервые отвёл меня в подвал… Эндрю, сидящий рядом, сжимает руки в кулак. Аарон молчит, и его лицо остаётся бесстрастным, однако напряжение выдаёт сжатая челюсть. — Каким бы он ни был, ты не виноват, — твёрдо говорит Эндрю. — Ты не отвечаешь за то, что сделал он. — Мне просто кажется, что если я забуду их…это будет его победа. Тихо признаётся Нил. Кевин качает головой, его лицо искажается горьким пониманием. — Нет, Нил. Здесь нет победителей. Это просто жизнь. Просто продолжай идти вперёд. И если не будешь оглядываться, всё будет хорошо. Нил сжимает руку Эндрю, словно ищет опору. — Это правда работает? — Для меня — да. Шепчет Кевин, и в его голосе звучит уверенность. Нил кивает ему. — Спасибо. Нил расслабляется только тогда, когда они оказываются дома. Эндрю отказался оставаться там до конца следствия и уехал. Нил всю дорогу не отрывал глаз от лица Эндрю. Тот выглядит изможденным, но упертым, делая вид будто все произошедшее его совсем не касается. Аарон наложил пару швов — достаточно лёгкие травмы, но Нилу от этого легче не становилось. Нил видит во взгляде Эндрю не боль, а вызов, словно он всё ещё в напряжении ожидает нападения. Но вот только, как бы далеко они ни уезжали, Нил не мог избавиться от чувства, что сегодня был в шаге от того, чтобы потерять всё. Абсолютно всё. Если бы их противник оказался чуть более хладнокровным, более расчётливым, более опытным… Нил представил, как этот человек не просто вырубает второго агента, а доводит дело до конца. Эндрю мог бы погибнуть. Его могли не оставить связанным, словно бесполезную куклу, на грязной кухне, где любая маленькая девочка могла прийти и развязать веревки. Сердце Нила сжимается от мысли, что этот день мог стать их последним. Эндрю мог умереть. Сегодня. Умереть, а Нил ничего бы не смог сделать. Нил тоже мог погибнуть, но он давно перестал бояться за свою жизнь. Он эгоист до мозга костей. Когда они наконец сворачивают на хорошо знакомую улицу, к их дому, тишина в машине становится почти осязаемой. Нил сидит, стиснув челюсти, смотрит перед собой, но видит лишь лицо Эндрю, его спокойствие, за которым скрывается то, что Эндрю никогда не скажет вслух. Руки на руле у Эндрю спокойны, но его пальцы подрагивают, выдавая всё, что бурлит внутри. Дом встречает их темнотой. Только лампа на крыльце бросает внутрь слабый, желтоватый свет, разгоняя тени на стенах. Замок поддаётся легко, и Эндрю первым переступает порог, держа руку над пистолетом и оглядываясь, будто опасность может ждать их даже здесь. Эндрю, молча, кладёт руку на плечо Нила и легонько подталкивает его к дивану. Тот садится, будто по инерции, выпуская из груди тяжёлый вздох облегчения, который наконец вырвается наружу. Эндрю опускается рядом с ним. И вот тогда Нил ломается. Они не говорят друг другу ни слова. Им и не нужно. Эндрю откидывается назад, его пальцы находят руку Нила. Тот сжимает её так, что ногти едва не впиваются в кожу, как утопающий, изо всех сил цепляющийся за спасение. Эндрю молчит, но его взгляд — тяжёлый, внимательный, почти слишком острый в этой непроглядной темноте — говорит больше, чем он когда-либо позволяет себе сказать вслух. Они лежат рядом, переплетая руки и ноги, как будто это единственное, что сейчас держит их в реальности. Их тела тесно прижимаются друг к другу, и холод тёмной гостиной перестаёт иметь значение. Нил чувствует, как сердце Эндрю бьётся где-то рядом, так близко, что его собственное наконец замедляет бег. Эндрю кажется бесконечно спокойным, как и всегда. Но Нил знает, что это ложь. Знает, что эта маска — это просто способ удержать мир под контролем. Нил чувствует, как руки Эндрю сильнее сжимают его. Может, только так Эндрю позволяет себе чувствовать — не словами, а жестами. И в этот момент Нил понимает: Эндрю не отпустит его. Никогда. Как бы ни старался Эндрю казаться холодным и отстраненным, Нил знает, что тот держится за него так же, как он сам — за Эндрю. Нил, ощущая тепло Эндрю, глубоко выдыхает, словно наконец позволяет себе полностью расслабиться. В комнате темно, но Нил всё равно видит очертания профиля Эндрю — уставшего, немного измученного, но до того родного. Он прижимается ближе к нему, чтобы убедиться, что это не сон, что тот действительно здесь, живой. — Блядь. Вдруг прерывает тишину Нил, его голос звучит хрипло, будто его слишком долго не использовали. — Свадьба же в эти выходные. Эндрю закрывает глаза, уронив голову на спинку дивана. — Ненавижу тебя. Сухо бросает он, голос тихий, но в нём слышится знакомое раздражение, едва прикрывающее что-то большее. Нил хочет ответить, бросить колкость, чтобы услышать привычный резкий тон Эндрю, чтобы восстановить хоть какой-то баланс в сегодняшнем хаосе. Но его слова застревают в горле и выходит только жалкий выдох. — Да ну? Тихо произносит Нил, и в его голосе проскальзывает то, что он обычно прячет: страх, который он чувствовал весь день, и то облегчение, что накрыло его только сейчас. Эндрю открывает глаза, его взгляд ленивый, тяжёлый, он немного сильнее сжимает его руку. — Едва ли терплю тебя. Шепчет он, но в этой фразе звучит больше, чем он готов признать. Нил смеётся коротко, сдавленно, чувствуя, как напряжение постепенно уходит из его тела. Он кладёт голову на плечо Эндрю. — Это самая жалкая ложь, которую я только слышал. Фыркает Нил и в его словах столько тепла, что это звучит как признание. Эндрю не отвечает. Только его пальцы остаются переплетенными с пальцами Нила, крепко-крепко, а Нилу большего и не надо.

***

Они всё-таки выбрали пионы, как и подсказал им Нил. Просторный и светлый зал украшен, кажется, целой тысячей цветочных композиций из нежных пионов. Их аромат заполняет собой всё пространство вокруг, смешиваясь с воздухом, а мягкие розовые оттенки будто бы окутывают зал, превращая его в чью-то мечту, воплощённую в реальность. Цветы струятся вдоль стен, обрамляя столы, и даже свисают с потолка, создавая ощущение, что всё утопает в светло-розовом облаке. Ники и Эрик выглядят великолепно. Оба в белых костюмах, только пиджак Ники украшен крупными акварельными мазками красок — яркими, смелыми, абсолютно в его стиле. Это не портит общий вид, наоборот, добавляет контраста, как и в их паре. Но Нил едва ли замечает их, кружащихся в танце по залу. Его взгляд снова и снова возвращается к Эндрю. Эндрю одет в строгий чёрный костюме, и это выгодно подчеркивает его привычную холодную сдержанность. Каждая деталь — от аккуратно завязанного галстука до слегка приподнятого уголка губ в улыбке — делает его одновременно недосягаемым и восхитительно притягательным. Нил чувствует, как что-то тёплое разливается глубоко в его груди, пока он смотрит на него. Усмехнувшись, Нил поправляет ворот своей рубашки, словно готовясь к какому-то важному действию, и наклоняется ближе к Эндрю, его голос едва слышен среди смеха и разговоров гостей. — А когда мы поженимся? Эндрю бросает оценивающий взгляд на Нила, и в его глазах мелькает искорка, будто он ожидал этого вопроса. — Что ты делаешь завтра в 10? Спокойно спрашивает он. Нил растерянно хмурится. — Эмм…ничего. Стой, ты же не… — Значит, завтра и поженимся. Перебивает Эндрю, его голос ровный, но уголки губ дрожат, выдавая скрытую улыбку. — Ты сумасшедший. Потерянно шепчет Нил, чувствуя, как его сердце ускоряет ход. — Ты против? Нил хмыкает, медленно качая головой. — Ты же знаешь, с тобой это всегда «да». На секунду они просто замирают, смотря друг на друга, будто весь зал, наполненный светом и смехом, исчез. Нил, улыбаясь, протягивает руку к ближайшему букету и вытаскивает оттуда пион, едва касаясь его хрупких лепестков. Он аккуратно заправляет цветок за ухо Эндрю, смеясь тихо и тепло. — Вот теперь ты идеально вписываешься в это розовое безумие. Шутит он, но его голос звучит слишком мягко, чтобы слова могли обидеть. Эндрю, не убирает цветок, лишь вздыхает и слегка наклоняет голову, будто говоря: «Я же говорил: я едва ли терплю тебя».