Кто мы друг другу?

Иногда Куроо задумывался: как можно назвать их взаимоотношения с Кенмой? Конечно, для всех они были друзьями детства, и это вполне логично называть их таковыми. Но что насчет них самих? Можно ли было назвать друзьями двух парней, что нередко, зависая друг у друга, могут просто лежать в обнимку или, ни о чем не думая, целоваться до тех пор, пока не закончится воздух в легких или кто-то из них сорвет с другого майку, начиная зацеловывать и покрывать оголенный торс багровыми пятнами? Можно ли назвать дружбой всю ту чрезмерную заботу, что они дарят друг другу? Когда Козуме ранится, старший всегда спешит к нему, где бы он ни был. Если же что-то случается с Тетсуро, Кенма тихонько подходит к другу и, узнав, где болит, гладит друга по волосам и оставляет небольшой поцелуй на том месте, которым тот поранился. Этот ритуал сохранился ещё с детства. Мог ли Куроо назвать другом того, к кому он всегда сбегал от родительских ссор, залезая к Козуме через окно даже если он спал(что было редким явлением)? И даже если Кенма ворчал каждый раз, что старший раздражает этим, окно его комнаты всегда было открыто, за это его, конечно, потом ругали, даже сам Тетсуро, хоть и в глубине души знал, что это для него и был благодарен. Можно ли назвать человека, о котором думает Куроо даже когда смотрит порно – другом? Мог ли он назвать это дружбой, когда в средней школе сказал Кенме о том, что ему понравилась девочка из его класса, на что младший молча ушел домой? Точно ли, после того, как понял, что эта девочка была похожа на Козуме? Задавая эти вопросы себе, парень думает о том, что отношениями это назвать нельзя лишь потому что официального признания не было и начала отношений тоже. Но что это тогда? Ведь друзья бы так себя не вели. Тело прошибает током, когда Куроо понимает, что упустил одну небольшую деталь – раннее детство. Их знакомство вышло очень неоднозначным. Тогда Тетсуро принял Кенму за девочку и, не подумав больше ни о чем, при их матерях выкрикнул слова о том, что он „её“ любит и предложил встречаться, а женщины сквозь смех сказали, что Козуме – мальчик, но не успел он извиниться, как мальчишка произнес тихое ”я согласен“ и чмокнул его в щёку, после чего убежал. Сердце колотится как бешеное, и Тетсуро не сразу понимает, как выбегает из дома и сломя голову несется к знакомому забору. Но что он должен сказать? Правильно ли будет, если он вновь предложит встречаться? Он перестает об этом думать лишь на пару минут, пока заходит в дом через дверь, здоровается с Козуме-сан и проходит в комнату Кенмы. –Куро? — в голосе парня слышно удивление. Прихода друга он никак не ожидал, — Ты чего так запыхался? Бежал, что-ли? — старший лишь молча кивает, отводя смущенный взгляд от Кенмы, что лежал на кровати с голым торсом, влажными волосами и полотенцем на плече. Крашенный настораживается и, вставая с кровати, подходит к другу, смотря на него серьезным взглядом снизу вверх, от чего Куроо едва сдерживается, боясь потерять самообладание. –Тетсу, — тихо зовет Кенма, пытаясь добиться того, чтобы друг посмотрел на него и, наконец добившись, кладет руку на его плечо, — Скажи, наконец, что случилось? Родители снова? Во взгляде младшего Тетсуро видит искреннее переживание и заботу. И тогда он понимает, что всё ещё не проронил ни слова, стоя в комнате Кенмы как истукан, пугая его своим молчанием. И тогда он тихо извиняется. В горле словно ком и парень спешит прокашляться. –Я просто пришел сказать, — на мгновение он теряется. Что он хотел то сказать? Вот именно, что ничего и он об этом так и не подумал. Но смущенно посмотрев на Козуме, он на одном дыхании произносит, — Что очень люблю тебя, котенок. –Ага.., — первая реакция, которую выдает младший, от чего Куроо ещё больше теряется, но вдруг на него смотрят с хитрой улыбкой и кладут вторую ладонь на щёку, поглаживая её, — И что? Как в детстве, предложишь встречаться? –А ты, как в детстве, согласишься, поцелуешь меня и убежишь? — Тетсуро подхватывает эту игру и лукаво улыбается, обвивая тонкую талию руками и притягивая ближе к себе. –Убегать, конечно, не стану – ты всё равно поймаешь – но насчет другого ты абсолютно прав, — после этих слов он накрывает уже родные губы своими и, когда на поцелуй отвечают, слегка приоткрывает рот, чем Тетсуро благополучно пользуется, проникая языком. Поцелуй выходит таким же, как и всегда до этого, но он по особенному сильно возбуждает обоих, что ноги подкашиваются и Куроо валит младшего на кровать, нависая сверху, но от сладких губ не отрывается, чувствуя, как холодные пальцы зарываются в черную макушку, а вторая рука блуждает по ключицам и крепким плечам. Козуме чувствует, как полотенце, что мирно покоилась на его плечах, отлетает куда-то в сторону. А когда от губ отрываются, плавно переходя на шею и кусая её, он сам не замечает, как издает тихий стон, похожий скорее на жалобный скулеж. Парень проклинает всеми благими матами Тетсуро, ведь знает, что там останется след, за который или придется объясняться, или скрывать от всеобщего обозрения. Внезапно он слышит стук в дверь и, скидывает с себя Куроо. Старший сначала возмущенно смотрит на парня, но услышав голос Козуме-сан, быстро встает с пола, садится на кресло и берет первый попавшийся учебник с тумбочки, пока сам хозяин квартиры возвращает полотенце так, чтобы оно закрыло засос и откликается на зов матери, чтобы она зашла. –Парни, я вам там пирог яблочный испекла, выходите чай с ним попьем. И, Кенма, ты бы надел на себя что-то, — женщина приветливо улыбается, но посмотрев на сына, слегка усмехается, — И ещё вам завтра в школу. Так что, напомни потом, я дам тебе тональный крем. И выходит. Оставляя смущенных парней наедине, чтобы они привели себя немного в порядок и пошли наконец перекусили. Зато теперь Куроо знает, как назвать их с Кенмой, поэтому выходя из комнаты, он оставляет невесомый поцелуй на голове своего парня.