Целители сами себя не лечат

      — Вы беспокоитесь за меня больше, чем я сам за себя, мой генерал, — признаётся Цзяоцю, когда они добираются до дома. Всю дорогу он шёл по пятам за Фэйсяо, ориентируясь на знакомые стуки её сапог.       Всего в один миг они поменялись местами.       Фэйсяо восхищает стремление Цзяоцю излечить её недуг; он делает всё ради этого — даже жертвует собственной, как он считает, никчёмной жизнью.       Чувство вины закралось в душу после известия о его состоянии, разрывая изнутри. Не стоило отправлять его в Дом Кандалов.       Но послушал бы он её?       Фэйсяо думает, что вопрос на самом-то деле хороший.       — «Целители сами себя не лечат» — твои слова ведь, — упрекает Фэйсяо, уже сбросив белую накидку, натянув лёгкую улыбку и скрестив руки на груди, исподлобья сверля лиса взглядом.       — Моё зрение скоро само восстановится, мне не нужно никакое лечение, — заверяет он её со слегка хмурым видом.       — Хочешь сказать, что я драматизирую?       Цзяоцю ответа не находит. И Фэйсяо глазами тоже не находит — а так хотелось бы взглянуть на её самодовольное лицо сейчас.       И это, наверное, единственное, о чём он жалеет, что потерял зрение, пусть и временно.       Он лишь чувствует её присутствие, знает, что она где-то здесь — возможно даже на расстоянии вытянутой руки, судя по её голосу, что слышится довольно отчётливо и близко.       Раздаётся короткий вздох, а после знакомые шаги. Они становятся громче, отчётливее. Цзяоцю вмиг навостряет уши, и в момент чувствует на себе чьи-то сильные руки и уткнувшееся в плечо лицо. Тишина, продолжающаяся всего несколько секунд, сейчас ощущается целой вечностью.       — Наверное так и есть. Прости, я слишком испугалась за тебя тогда, — на выходе шепчет Фэйсяо, прикрывая глаза. Её мягкое ушко щекочет Цзяоцю шею.       Теперь он полностью ощущает её присутствие рядом с собой.       Фэйсяо хочет дать ему понять, что она рядом, по крайней мере теперь, и больше ему ничего не нужно знать кроме этого.       Лекарь неуверенно приподнимает руку, довольно быстро находя ею оголённую спину генерала, и осторожно касается гладкой кожи, медленно поглаживая после. Фэйсяо дёргает ушком и подставляется под тёплые прикосновения, спрятав лицо.       Не от него. От себя.       — Позволь мне хотя бы немного позаботиться о тебе, Цю, — снова шепчет она, не меняя положения.       Цзяоцю, будь он не слеп сейчас, раскрыл бы глаза от удивления. Пора привыкнуть к сокращению собственного имени, но генерал не часто обращается к нему так... неформально.       И каждый раз у него перехватывает дыхание. Этот не стал исключением.       Пальцы на спине перестают двигаться на секунду, и Фэйсяо лишь коротко хмыкает.       Генерал думает, что целитель из неё получился бы такой себе, но она уже дала себе обещание, что впредь будет делать всё возможное; настала её очередь заботиться о своих подопечных.       Цзяоцю не говорит ей, что для исцеления — как минимум души — хватит и простых трепетных объятий.