Maybe I could stop

— Ах! Юноша машинально откинулся назад, головой встречая подушку и закрывая глаза. Заслышав тихий смех сверху, он постарался поднять корпус, что не вышло из-за чужой руки, сильно давящей на грудь, и положения. Собственные ноги были закинуты на чужие плечи, а руки, пусть и были на свободе, не могли дотянуться и схватить мерзавца за шею. — Ну не кусай ты!... Прекрати! Лежащего, может, и не бьют, но кусать право имеют. Вот второй парень и воспользовался таким « правилом ». Первый укус был сродни эксперимента. Зачинщик и не рассчитывал на такую бурную реакцию, но результат ему понравился. — Ты, точно, тренируешь ноги? Ляшки такие мягкие, словно облако, – Рин вроде как и слышал восклицание оппонента, но решил вести диалог по своему. Словно пробуя на ощупь, Итоши переминал в руках чужие ляшки, получая тихие вздохи в ответ. Растерев пропадающий след от укуса, юноша посмотрел в глаза Исаги, а после на его правую ногу, чуть выше колена, словно отмечая места, в которые будет кусать. Рин приблизился к коже, облизал разок, смотря за реакцией немца и находя её приятно-забавной. Дыхание младшего на коже казалось холодным Йоичи, если сравнивать с его собственной температурой тела. Исаги смотрел в точку, где чужой язык только что облизал будущее место укуса, словно заторможенный. Из некого подобия « транса » его вывел низкий, чуть хриплый, – возможно от гнева, – голос Итоши. — 4 раза ты забил в мои ворота, и 1 раз украл у меня гол. Судьи на тебя нет, знаешь? – последняя фраза звучала несколько невнятно, ведь Рин приблизил губы к намеченной точке. Своим дыханием эгоист щекотал кожу Исаги, позволяя при этом табуну мурашек пройтись по обоим. Эйфория, гнев и возбуждение смещались в одно единое, искажая и показывая невнятное желание в бирюзовых глазах. Немец хныкнул от подобного взгляда, зная, какие действия последуют дальше. Рин медленно приближался, но резко укусил, устраивая подобие качелей или контраста. В ответ ему последовало сдавленное мычание, – Исаги решил, что если в нападении руки ему бесполезны, лучше будет прикрыть рот, не издавая много шума. В стиле семьи Итоши укоренилось « помечать и завоёвывать свое », вот и Рин пометил « своё ». Может быть укусы не увидят другие, не поймут кто на самом деле поглотил Йоичи Исаги, зато оба бомбардира будут знать о существовании « метки » на коже немца. А ведь подобная тайна заводила куда больше секса. — Это, – Рин сделал паузу, нарочито медленно облизывая след, словно кот, – за первый гол в мои ворота. — Прекрати, ну!.. – Йоичи убрал руку со рта и заскулил. Ничего кроме просьб и не осталось, ведь хватка француза стала куда сильнее за счёт тренировок. — Второй гол, вторая игра.. Итоши снова не слушал, или не хотел отвечать. Левая рука покоилась на чужой ноге, не давая места движению, правая же барабанила пальцами по груди оппонента, скрытой за футболкой. Второй укус обещал быть более сильным, чем первый, и зная повадки Рина на поле, не удивительным был бы рост силы, вкладываемой в зубки. Француз уж было хотел помечать новое место языком, да вот взгляд упал на чужие руки. Мешали они больно сильно, и Итоши решил сцепить обе в замок, да захватить правой ладонью. Исаги даже брыкаться толком не смог, из-за разницы в физической силе. Взгляд снова метнулся на лицо немца и там же остался. Хотелось бы услышать свое имя из губ лучшего игрока BlueLock-а и словить его. Для этого глаза неотрывно следили за сбившимся дыханием и лицом лежащего. Как только Йоичи откроет рот, начиная свой монолог, француз укусит. Оба читали мысли друг у друга, потому то и знали, что Исаги простонет таки имя Итоши. И немец разомкнул припухшие губы. Вроде понимает, вроде просит прекратить, а сам кайф ловит от своего положения. « Вот же бес ты, Исаги ». Итоши ухмыльнулся своей догадке, а после укусил вылизанное в заранее место, чуть сильнее предыдущего раза. Проявились маленькие красные пятна под кожей, что вместе со следом не уйдут, но останутся ещё на время. — Рин! – Исаги подчинился прихоти француза и возмущённо простонал его имя, чуть хныкая после. – Мерзавец.. — Хм.. Maybe I could stop, but I won't, – Итоши ухмыльнулся, в ответ на затуманенный, но гневный взгляд. Конечно немец понял английскую речь. В конце-концов, француз отпустил чужую ляжку, наклоняясь вперёд. Просовывая руку под одежду Йоичи и заставляя лежащего покрыться мурашками, Рин наклонил голову, уткнувшись в изгиб девственной, не тронутой ничем, шеи. Итоши вдыхал знакомый запах, а ладонь неспешно тянулась вверх, поглаживая разгорячённую кожу. Исаги успел даже расслабиться, особо не сжимая губы, чтобы заглушить вздохи, как Рин укусил его в шею. Йоичи вновь не сдержался упомянуть имя младшего Итоши, добавляя подобие ругани на вдохе. Чёрт бы его побрал, но его заводила эта ситуация: он вынужден подчиняться; с его губ ловят стоны; он не может сопротивляться. И ведь тело немца, словно поддакивая чувствам, вязало тугой ком в нижней части живота, превращаясь в твердую эрекцию. Рин не медлил и вновь без предупреждения укусил Исаги. « Четвёртый », — промелькнуло в мыслях обоих нападающих. Двое вели счёт, но разница была в том, что лишь один знал цифру окончания сих действий. Наступило молчаливое перемирие: ладонь Итоши опустила чужие руки, которые, в свою очередь, зарылись в волосах француза, служа неким стержнем против движений. Старшему нужен был отдых от таких действий... Тем не менее, Рин не то, чтобы был согласен с минуткой отдыха. Он забрался выше, к уровню мочки уха и вновь укусил, только присосался, словно пиявка. Чужие руки царапали кожу головы, стараясь отодвинуть мерзавца, да без толку. А француз ведь прокусил так сильно, что кровь Йоичи смазалась на собственных губах и после капли просачивались сквозь мелкие дырочки. Результат стоил мерзкого железного привкуса: на шее отчётливо был виден засос, который и при желании не скроешь воротом. После пятого, заключительного укуса, Итоши поднял лицо, а после и корпус, возвращаясь в прежнее положение. Исаги, в свою очередь, поднялся на локти, слегка прижимая подбородок к груди. Рин словно доминировал над немцем, вот такая была поза. Хотя.. почему словно, верно? Взгляд, ранее прикованный к чужим глазам, метнулся ниже, к носу и стремительно текущей вниз капле крови. Француз приподнял одну бровь, мол « серьезно? », но приблизился, вновь пользуясь языком и слизывая мелкую, образовавшуюся дорожку. — Мерзость, а не вкус, – заключил Рин, после чего поцеловал немца, только ради того, чтобы тот тоже попробовал. — Гадость! Не делай так больше .. – знать бы о чем Исаги именно говорил: о поцелуе, или слизывание чужой крови. ››: — Исаги, ты в порядке? – завидев шею друга, Йо не сразу понял от чего может быть ярко красное, да и к тому же большое, пятно вблизи уха. – Просто твоя... — Хиори! – возмущёный оклик не заставил себя ждать. Йоичи закрыл доказательство ночной встречи рукой, предостерегая своего друга от дальнейших вопросов на эту тему. И не поймёшь от чего немец красный: от смущения, или гнева.