Призраки

Фантомхайв - это наркотик. Семья породистых сторожевых псов, которая ослепляет внутренним светом, а затем топит без сожаления в своей тьме. Он снова потерпел поражение. Сколько прошло с момента наказания? Лет пятьдесят? Или перевалило за сотню? А ведь он просто не захотел расставаться с той дьявольской фамилией, что отпечаталась жгучим клеймом где-то под рёбрами прямо на сердце. Даром, что мертво и не бьётся уже давно, но зудит и горит пламенем Ада. Пространство чистилища тянется до бесконечности и укутано молочным туманом. Тюрьма, соткананная из воспоминаний пленника. И наказание, и благословение для таких, как он - жнецов. Беги, не беги, а от себя не убежишь. Картинки памяти вызывают ностальгию, но чем чаще смотришь, тем тоньше становится граница реальности и собственного разума. А дальше, это место потихоньку будет пить тебя, погружая в пучину безумия, пока однажды ты не застрянешь навсегда. Мысли, и без того запутанные, летали белесыми мушками перед глазами. Ему немного осталось. Скоро чистилище добьётся своего и протянет холодные щупальца, чтобы утащить на самое дно. Где-то на периферии звучат знакомые голоса, такие родные, любимые и безвозвратно потерянные. Образы пляшут перед глазами и руки сами тянутся в желании ухватиться за них, не дать им исчезнуть. Кто-то тяжело вздыхает. Хватает секунды, чтобы узнать и резко обернуться, но вокруг никого - это просто проделки воспаленного сознания. Образы обращаются призраками: они говорят, ходят и ведут себя прямо, как настоящие, словно не они сейчас гниют под покровом земли. Окрыленному счастью вырывают крылья стоит лишь коснуться призрачного силуэта. Фантомы рассыпаются хрустальной пылью, плывут по жидкому туману, что струится по ногам и уносит их в чертоги бездны. Сколько так проходит времени он уже не знает, но ему нравится эта иллюзия.  Разговаривать с собственной памятью уже вошло привычку, пусть и построен этот спектакль одним актёром. Он готов сойти с ума окончательно, лишь бы не разрушить эту тонкую видимость собственного счастья. - Гробовщик! - звонкий голос бьёт прямо по перепонкам. Глаза сами находят парящую фигурку. Как он и помнит: холодная аура, пропитанная гордостью древнего рода, прямая осанка, сизые волосы и глаза цвета фамильного кольца - бриллианта Хоуп. Нет, это не он. В глазах напротив ни капли озорства или тепла, только ледяные глубины озёр. - Почему именно ты? - вопрос слетает с губ с лёгкой усмешкой и горечью разочарования. Он хотел видеть совсем другого - настоящего, а не это зеркальное отражение. Сосуд, что впитал всю тёмную сущность своего отца и ни крохи света. Отражение на них совсем не похоже. - А ты ждал моего братика? - мираж парит прямо на уровне глаз, так и приковывает. Ответ почти срывается с губ, но что-то не даёт его произнести. Остальные призраки больше не приходят и разум немного проясняется. Противоречия душат удавкой: скорбь от потери желанной сказки и иррациональное желание продолжать свое существование. Отражение появляется по своим прихотям и сводит с ума не хуже чистилища. За взаимным сарказмом и тихими беседами он совсем не замечает, что тепло от рядом летающего парнишки совсем не фантомное, а истории миража он сам никогда не слышал. - Разве тебе не нравится это лицо? Почему тогда не нравлюсь я? - призрак качает ножками по воздуху и прожигает синим пламенем глаз. - Клодия, Винсент и Сиэль были идеальным балансом искрящегося тепла и прохладной ночи, а ты чистая мгла преисподней. Сколько тебя помню, ты всегда прятался и действовал в тенях. А потом ещё и сделка с демоном обернула тебя в кокон скверны. Дьявольский дворянин - с тобой этот титул обрёл прямое значение. - А я ведь тоже часть этой семьи, но меня спасать никто не стремился - слова, кинутые с оглушающим безразличием, выбивают весь воздух. Смысл достигает не сразу. Отражение не появляется долгое время - заставляет прокручивать в мыслях время их встреч. Кусочки пазлов с трудом складываются в кривую картинку происходящего. Стены разума больше не шатаются, а реальность не плывёт пятнами воспоминаний, но бьёт хлыстом  суровой правды. Младший Фантомхайв не был призраком или миражом, не был иллюзией, созданной больной фантазией. Собственные слова при последней встрече звучат заевшей пластинкой, опутывают липкой паутинкой отвращения лёгкие и оседают чем-то тянущем на сердце. Он был так ослеплен светом, что сгорел от желания быть рядом, а тьма приласкала и зализала раны. В ушах набатом гремит звук сердца, рука тянется к груди и проходится подушечками пальцев. На губах нежность расцветает улыбкой. - Гробовщик, тьма ведь гораздо привлекательнее для нежити - Дьявол улыбается, протягивает хрупкую ладошку и тянет в объятия.