Лапки

Ждать следующего собрания двенадцати владык, чтобы выбить из Юэ Цинъюаня официальное разрешение на свою авантюру и соответствующие полномочия, Шэнь Цинцю счёл нецелесообразным. Во-первых, это целый месяц впустую, во-вторых, другие владыки могут и станут возражать — лучше их поставить перед уже свершившимся фактом, чем априори безуспешно пытаться убедить (ему на их месте тоже такое вторжение в собственные дела встало бы поперёк горла). Пускай бы они тратили время и силы на отмену решения Юэ Цинюаня, пока Шэнь Цинцю вовсю им пользовался. [Получено дополнительно: 15 очков кавайности, 15 очков стиля.] Так что пришлось ему скрепя сердце отправиться с утра пораньше прямиком на Цюндин. У него не было уверенности, как всё пройдёт: вчера Юэ Цинъюань не выглядел обиженным на него за его слова, скорее в десять раз более виноватым, чем раньше, но он также вообще больше не пытался с ним заговорить, только смотрел больными глазами побитой до полусмерти любимым хозяином собаки, заставляя Шэнь Цинцю тоже чувствовать себя ужасно виноватым, хотя он не сказал ни слова неправды. Какой-то порочный круговорот вины в природе! Но хоть не плакал, а иначе точно пришлось бы извиняться. Приняли его мгновенно, и Юэ Цинъюань выглядел так, будто не верил собственным глазам. [Оригинал никогда не приходил к нему сам, по доброй воле.] «Конечно, я восхищаюсь его принципиальностью, но мы себе такого позволить не можем хотя бы потому, что на кону стоит уже не только моя жизнь». [ヽ(~_~(・_・)ゝ] — Я хочу контролировать подготовку учеников к конференции Альянса бессмертных независимо от их пика, — Шэнь Цинцю не стал ходить вокруг да около. Он никогда этого особо не умел и считал фальшивым по полчаса разводить политесы, не относящиеся к делу. — А также получить определяющий голос в итоговой оценке, по сути единолично решая, отпускать их туда или нет. — Цинцю-шиди, это несколько неожиданная просьба, и меня немного беспокоит, как твоя инициатива может отразиться на отношениях между пиками, — было видно, насколько мучительно осторожно Юэ Цинъюань подбирал слова, чтобы культурно сказать: «Какая ужасная идея, остальные будут рвать и метать». Но он не ответил категорическим отказом, и у Шэнь Цинцю был шанс его убедить. Не зря он не спал всю ночь, придумывая аргументы — настало время их использовать! — Для начала скажи им, что это твоя инициатива. Вторжение демонов в самое сердце ордена показало, насколько наши ученики не готовы. Слишком много жертв и слишком мало организованного сопротивления: они просто толпились там, как свиньи на убой — самое настоящее позорище. — Под этим предлогом я мог бы отдать тебе своих учеников и, возможно, Лю-шичжи с подружками, если Ци Цинци будет очень щедрой, но остальных там просто не было… — вяло попытался возразить Юэ Цинюань. — Это ещё не всё. Как я уже говорил раньше — но мне не трудно повторить, если кто-то не услышал или не понял, — наша репутация больше не безупречна. Мы не можем позволить себе ударить в грязь лицом на конференции, более того, наше выступление должно стать настолько блестящим, чтобы заткнуть всем рты, восстановить утраченную веру и наглядно продемонстрировать, что мы не просто не сдали позиции, но стали могущественнее, чем когда-либо прежде. Наш самый слабый ученик должен на голову превосходить сильнейших представителей других школ, и я слышал слишком много комплиментов в адрес главного ученика Хуаньхуа. Бедняга Гуньи Сяо, чья роль в сюжете заключалась в том, чтобы служить фальшивым эталоном, на фоне которого мог сиять главный герой. — Преподнеси это как необходимое дипломатическое решение для предотвращения больших проблем в будущем, всё равно ни один из других владык ни хрена не смыслит в политике и не сможет тебе возразить. Успокой их паранойю участием Лю-шиди — наравне со мной. Подсласти пилюлю тем, что этот обмен опытом даст их ученикам возможность приобщиться к уникальным знаниям и техникам Цинцзина и Байчжаня, причём сразу в нескольких областях. Соври, будто именно Лю-шиди будет решать, готовы они или нет. Юэ Цинъюань смотрел на него так, будто видел впервые в жизни. «Конечно, ты не можешь на полном серьёзе думать, что знаешь человека, если вы общаетесь раз в месяц, говоря друг другу меньше пяти фраз?..» — проворчал Шэнь Цинцю. Хотя для него это было скорее удобно, но оттого не менее грустно. — Не заставляй меня похищать детей. Ты знаешь, я это сделаю, если придётся, — он выложил на стол свой последний козырь. Его предшественник действительно не умел вовремя останавливаться, когда ему под хвост попадала вожжа. — С тобой или без тебя — я от своей затеи не откажусь. Не вынуждай меня жалеть о решении прийти к тебе, чтобы для начала попробовать по-хорошему. — Я не уверен, что Лю-шиди согласится, — это звучало как попытка сохранить лицо после сокрушительного поражения. — Оставь его мне. — Цинцю-шиди… зачем это тебе?.. — Я же уже объяснил, разве нет? Просто припиши мои мысли себе, чтобы мы с Лю-шиди могли заняться действительно важными вещами, не отвлекаясь на кудахтанье всяких идиотов. — Хорошо. Если ты так сильно этого хочешь — хорошо. Казалось бы, разговор прошёл максимально благоприятно, но почему-то он так ужасно вымотал Шэнь Цинцю, что ему пришлось вернуться домой, хотя изначально в планах было найти Лю Цингэ и уговорить того согласиться на всё и сразу. «Завтра», — решил Шэнь Цинцю и попросил систему вырубить его шичэнов на десять минимум. Ему нужно было заспать много стресса. Проснулся он бодрым, отдохнувшим и готовым к подвигам. Пожалуй, решение купить навык «Спящая мина» было одним из лучших за всё время переселения. [(~_^)b] Лю Цингэ не был ни особенно сложным человеком, ни оригинальным, так что нашёлся в первом же месте, которое Шэнь Цинцю решил проверить: на главном тренировочном поле собственного пика. Ещё он был целеустремлённым и явно до сих пор хотел получить тот спарринг, о котором просил раньше, поэтому вместо приветствия атаковал. Когда Шэнь Цинцю уклонился и просто поднял Сюя повыше, уводя себя из зоны досягаемости Чэнлуаня вместо того, чтобы ударить в ответ, хмурое предвкушение на лице Лю Цингэ сменилось на хмурое удивление. — Раньше ты всё время преследовал меня ради спаррингов, — проворчал он с нескрываемым разочарованием. — А ты этого совершенно не ценил. — Не надо было сдерживаться. И ведь не объяснишь ему, что ничего подобного у его предшественника и близко в мыслях не было! Он всегда боролся изо всех сил и доводил себя до предела, просто теперь этих самых сил ощутимо прибавилось, причём как в плане чистых резервов, так и в ассортименте методов их применения. Шэнь Цинцю попытался оправдаться: — Я только недавно овладел достаточной степенью контроля над своей техникой, чтобы использовать её безопасно для противника, — и ведь даже не соврал. Однако Лю Цингэ надулся так, будто Шэнь Цинцю этими словами поставил под сомнение его способности, а не свои собственные, и возразил: — Меня не так просто убить. «Да без моей помощи ты бы уже был мёртв, мистер флешбэк!» Это было одно из его фанатских прозвищ, так как он появлялся только в воспоминаниях своей сестры. Но вслух Шэнь Цинцю решил не говорить вообще ничего, чтобы ненароком не ляпнуть лишнего. А Лю Цингэ, похоже, действительно задетый за живое, никак не собирался униматься: — Давай, попробуй. Ах, идеально: он и вправду настолько сильно любил вызовы. Как и говорила система — до иррациональности. «Чёртов адреналиновый маньяк, — подумал Шэнь Цинцю с невольной нежностью. Они обязательно договорятся, каждый получит то, что хочет, и в качестве бонуса это пойдёт на пользу всему ордену. — А быть коварным манипулятором, оказывается, так весело и приятно!» [Это ещё только цветочки, дорогой пользователь. Но все мы с чего-то начинали. ☆⌒(ゝ。∂)] — Ты так мило просишь, что я готов обсудить условия, — сладко протянул Шэнь Цинцю, полностью довольный собой и тем, как шли переговоры. — С каких пор они вообще появились? — С недавних. Лю Цингэ сверлил его недоверчиво прищуренными глазами не меньше минуты, но в конце концов всё же неохотно согласился: — Ладно. Что за условия? — Для начала я потребую кое-что совершенно возмутительное: тебе придётся учить детей вместе со мной. Именно методично учить каждый день, а не избивать раз в месяц, как обычно, — настал его черёд щуриться — испытующе. — И ты будешь добросовестно пытаться. Стоило отдать ему должное, Лю Цингэ принял этот удар как чемпион, только его общая хмурость повысилась ещё на несколько градусов. Шэнь Цинцю на самом деле понимал в обучении даже меньше, чем он, но у него был Мин Фань, явно разбиравшийся в вопросе на уровне профессионала, и отсутствовала совесть, которая могла бы помешать того эксплуатировать. — Что ещё? — прозвучало так, словно по первому пункту он согласен. Итак, сейчас или никогда. — Сущая мелочь, шиди. Я хочу использовать тебя в качестве своей человеческой подставки. Ничего слишком обременительного: только в тех случаях, когда мы работаем вместе, будь то миссия, собрание или тренировка учеников. Когда твои руки нужны будут тебе свободными, я вполне смогу использовать плечо. — Просто… почему? — Лю Цингэ выглядел искренне непонимающим, но не злым или оскорблённым, и Шэнь Цинцю мысленно потёр лапки. — Всё время на мече неудобно, — сказал он как можно более небрежно, словно это был пустяк на уровне «мне не очень нравится чай с молоком», чем что-то действительно достойное внимания. — А ты из всех рассмотренных кандидатов самый… подходящий, — Шэнь Цинцю немного споткнулся, не способный назвать кого-то идеальным, глядя ему прямо в глаза. — Подходящий, — повторил Лю Цингэ с некоторым скепсисом. — Оптимальный. Удовлетворяющий моему списку требований. Называй, как тебе больше нравится. За этими словами последовало несколько затянутое и нервное (для Шэнь Цинцю) молчание, но когда оно, наконец, было разрушено, он услышал фактически капитуляцию: — У меня будет встречное условие. — Вперёд. — Тот звук. — Какой звук. Конечно, Шэнь Цинцю сразу же точно понял, какой именно, но не мог не попытаться. — Из пещер. — Ах, — он изобразил фальшивое озарение. — Я хочу снова его послушать. [Мне нравятся его приоритеты.] «Предательница». — Мы договорились? — Если об этом кто-нибудь узнает, я не стану пытаться — я действительно тебя убью. Но да, мы договорились. Естественно, Лю Цингэ тут же воспользовался их соглашением и в первую очередь потребовал спарринг — закономерно и ожидаемо. Что на самом деле удивило Шэнь Цинцю, так это то, насколько достойно он выступил против его песка, постоянно отслеживая оный по малейшим проблескам характерного для духовных камней жемчужного сияния на земле и в воздухе и каждый раз сметая тот при помощи точно направленных вспышек ци. Как же глупо с его стороны было недооценивать человека, прозванного Богом войны, и ожидать матча в одни ворота только за счёт единственного нового трюка. Кроме того, Лю Цингэ, как выяснилось, мог контролировать поле боя ничуть не хуже Шэнь Цинцю и полностью соответствовать при этом его скорости, уверенно отвечая на каждый удар и успевая контратаковать. Сражаться с ним было легко, словно дышать, но при этом захватывающе и до того весело, что они совершенно увлеклись и потеряли счёт времени, а остановились только благодаря напоминаю системы. [Светает. Ты сегодня хотел встретиться с Самолётом, и вряд ли он сунется между вами двумя в разгар боя, даже если догадается искать тебя здесь. Это в любом случае не последний раз.] Неохотно признав её правоту, Шэнь Цинцю закончил спарринг и со словами: «Время платить по счетам!» — уселся Лю Цингэ на руки. — Ты совершил прорыв или даже несколько? — поинтересовался тот. Конечно, специалист вроде него не мог не заметить огромную разницу между тем, что было раньше, и его нынешними способностями. Поразмыслив о том, какое объяснение подойдёт лучше, Шэнь Цинцю остановился на следующей полуправде: — Всего лишь победил сердечных демонов, которые делали меня и мою энергию нестабильными. Лю Цингэ одобрительно хмыкнул, вероятно, списав на эту самую победу (и обретённое благодаря ей душевное равновесие) также изменения в его характере и поведении, на что, собственно, и рассчитывал Шэнь Цинцю. — А теперь неси меня в мой бамбуковый домик, — велел он. — Будем пить чай и обсуждать план пыток, то есть тренировок для учеников. Там их и нашёл Шан Цинхуа. Список, который он принёс, внушал уважение: как длиной, так и разнообразием. Внимательно его просмотрев, Шэнь Цинцю довольно покивал и даже похвалил вслух: — Прекрасно, Шан-шиди, просто прекрасно. Думаю, сумрачные эдельвейсы идеально подойдут для начала. Далековато, конечно, но всё равно чжанмэнь-шисюну понадобится ещё минимум неделя, чтобы всё организовать. Ты как, хочешь составить мне компанию в этой поездке? — Я похож на самоубийцу? — оскорбился тот. — Их охраняет тысячерогий дельфийский як! — Довольно глупое название для мира, в котором даже Дельфов никогда не было, — не удержался от привычной шпильки внутренний Огурец Шэнь Цинцю. — С чего ты взял, что не было? — Это тебе не арагорновы штаны, тут нужен хотя бы намёк в качестве доказательства. — Чем тебе тысячерогий дельфийский як не доказательство? Они мерялись взглядами несколько секунд, но формально к логике было и правда не придраться, так что Шэнь Цинцю вынужденно признал: — Туше. — Я пойду с тобой вместо него, — неожиданно подал голос Лю Цингэ, о котором они оба совершенно забыли. — Конечно, шиди, — тут же согласился устыдившийся своей невнимательности Шэнь Цинцю. — Но сначала обсудим полосу препятствий, которую Шан-шиди должен будет устроить за время нашего отсутствия на столь любезно предоставленном тобой поле. Это заняло их ещё на два шичэна, по окончании которых Лю Цингэ смотрел на Шан Цинхуа куда благосклоннее, чем раньше, даже с некоторым уважением: тот совершенно не стеснялся выдавать тысячелетний опыт всего человечества за собственную гениальность, впрочем, как обычно, но Шэнь Цинцю лишь тихо посмеивался, смакуя ностальгию, вызванную его поведением. Когда настало время отправляться в экспедицию за сумрачными эдельвейсами, Лю Цингэ даже не протестовал, что на него повесили Сюя и огромный кувшин с песком вместо того, чтобы запихнуть их в мешочки цянькунь. Путешествовать вместе с ним вообще оказалось на удивление приятно. В воздухе Шэнь Цинцю спал у него на руках (даже без помощи системы), а во время редких привалов уже сам охранял Лю Цингэ, для отдыха медитировавшего под его «Акустический модулятор». По прибытии на место у них возникла проблема: — Как я должен сражаться, если ты мне половину обзора закрываешь? — проворчал Лю Цингэ, но сидевший у него на плече Шэнь Цинцю его озабоченности не разделил. — И с кем же ты планируешь сражаться? — уточнил он скучающе. — С тысячерогим дельфийским яком, конечно. — Ах. Это вон с тем, что ли? — сопроводивший его слова лёгкий взмах хвоста обозначил направление, и Лю Цингэ стремительно развернулся в ту сторону, чтобы обнаружить вышеупомянутого монстра. Который оказался именно в его слепой зоне. И валялся на земле уже мёртвым. — Видишь, сражаться нет необходимости. — Я только ради него сюда летел! Шэнь Цинцю, конечно, это знал, но не зря он был прототипом своего предшественника. Некоторые черты у них совпадали, в том числе любовь к троллингу окружающих, особенно тех, что так мило дулись. — Не ради моей компании? Лю-шиди, ты ранишь меня в самое сердце! Тот лишь надулся сильнее. — Я могу соврать, что мне жаль, если это тебя утешит? Его слова наконец переполнили изначально невеликую чашу терпения Лю Цингэ. — Спарринг! — потребовал тот, и Шэнь Цинцю не смог ему отказать, хотя поставил условие: сначала цветы, потом удовольствие. В орден они вернулись через две недели вместо одной (и карты того региона придётся местами перерисовывать), но зато полностью довольные жизнью и друг другом. Между прочим, задержка пришлась как нельзя кстати: остальные владыки как раз успели немного поостыть и высказать большую часть своих претензий непосредственно Юэ Цинъюаню, спасибо ему за эту жертву во имя общего блага. Шэнь Цинцю чувствовал себя ужасно виноватым за то, что избегал его (всеми правдами и неправдами), но в долгосрочной перспективе так было лучше для них обоих. Собрав все свои наработки, созданные с участием Шан Цинхуа и Лю Цингэ, он сгрузил их Мин Фаню и велел разработать трёхгодичный учебный план. Сам тем временем засел вспоминать, какие именно демонические монстры, прорвавшиеся на конференцию Альянса бессмертных, были упомянуты в ПГБД, и места их естественного обитания: чтобы дополнить последний год выездными практическими тренировками. Закончив, он вручил список Шан Цинхуа для проверки, а сам бесстыже умотал с Лю Цингэ в очередную экспедицию, на этот раз за кольчатым древовидным шушпанчиком полуночи; и вообще, умение делегировать — признак хорошего руководителя. На этот раз они даже вернулись всего через неделю. Мин Фань уже ждал у дверей бамбукового домика с готовым планом. Больше того, он наконец-то определился, чего хотел в качестве награды: — Этот ученик молит шицзуня о благословении, чтобы просить руки Нин-шимэй. Его слова застали Шэнь Цинцю врасплох: он уже всем сердцем поверил, что эта глупая и опасная влюблённость осталась далеко в прошлом, а на смену ей пришли куда более важные, полезные и безопасные для жизни мечты и устремления. Пауза явно затягивалась, и занервничавший Мин Фань немного отчаянно добавил: — Вы для всех нас как отец, но для неё — особенно. Без вашего одобрения я бы никогда не решился на подобный шаг. «Отец, серьёзно?! С каких пор?» Шэнь Цинцю в жизни не планировал обзаводиться потомством, и уж тем более сотней балбесов разом, но раз так вышло, он хотел стать крутым родителем, который детям друг, а не злобный надсмотрщик и тиран. И такой не стал бы просто запрещать что-то без объяснения причин (а рассказывать о возможном будущем при всём желании не вариант), особенно когда сам же и обещал любую награду. «А Мин Фань действительно сообразительный, когда чего-то хочет», — Шэнь Цинцю не мог не чувствовать за него некоторую гордость. — Что ж, хорошо, — решил он. — Я благословлю ваш союз, но при двух условиях. Во-первых, Инъин ты будешь уговаривать сам, неволить её в таком вопросе я не собираюсь, во-вторых, для подобных решений она ещё слишком юна и неопытна. Это повлияет на всю оставшуюся жизнь, так что спешка ни к чему, тем более вы оба скоро достигнете бессмертия, и торопиться вам попросту некуда и незачем. Я разрешаю тебе спросить её, но только через десять лет, не раньше. — Спасибо, шицзунь! — Мин Фань от счастья засиял так, что аж глазам стало больно. И совсем немного — сердцу. Шэнь Цинцю точно знал: ни на что этот бедняга её через десять лет уговорить не сумеет. Ни одна сестричка из гарема не променяет главного героя на кусок пушечного мяса, каким бы сочным тот ни стал. — Ну всё, беги, не отвлекай больше этого мастера на глупости, — велел он, чтобы не травить себе душу чувством вины за, по сути, обман. — Да! Но стоило только Мин Фаню скрыться из вида, как его позвал голос, от которого по хребту пробежали ледяные мурашки, а шерсть встала дыбом, хорошо хоть никто не мог об этом догадаться при всём желании: он всегда был похож на белый меховой шар с глазами. — Шицзунь. Обернувшись, Шэнь Цинцю увидел застывшего в низком поклоне Ло Бинхэ. — Этот ученик выполнил задание. «Так быстро?! Я рассчитывал минимум на два месяца спокойствия! Вы только посмотрите на него: справился за половину ожидаемого срока, хотя от обычных обязанностей его никто не освобождал!» Но разве для главного героя не типично разрушать все нацеленные на него злодейские планы просто по умолчанию? Пришлось Шэнь Цинцю тащиться на тренировочную площадку и показывать ему следующее движение, мысленно утешая себя тем, что в магазине также были учебники для среднего и продвинутого уровней. «Будем надеяться, всех вместе на три года всё же хватит». Но настроение ему Ло Бинхэ, конечно, испортил так качественно (очки-то жалко!), что во время состоявшегося через три дня собрания двенадцати владык он был особенно щедр на совершенно безжалостную критику в стиле Огурца в адрес тех, кто пытался выразить сомнения по поводу его участия в «гениальной новаторской инициативе чжанмэнь-шисюна», разделав в пух и прах не только их методы преподавания, но и каждый жизненный выбор за последние лет десять. Отдельное непонимание у присутствующих вызывал Шан Цинхуа, который следил за этим беспределом с азартом и каким-то даже умилением (вместо обычной дрожи) и не пытался скукожиться, чтобы привлекать как можно меньше внимания. Он явно получал от происходящего огромное удовольствие. Лю Цингэ просто молчал, но на его счёт мнения разделились, так как Шэнь Цинцю вещал, сидя у него на руках. Некоторые смотрели с сочувствием, видимо, предполагая, что жизнь Лю Цингэ висела на волоске, и стоило ему только заговорить… Другие лучились негодованием, словно каким-то образом догадались об их сделке и знали, на чьей он стороне. В итоге Шэнь Цинцю одержал сокрушительную победу (не без помощи молчаливого попустительства Юэ Цинъюаня), и первое занятие было назначено уже на следующий день. Оно прошло именно так разочаровывающе, как он и ожидал, но зато они смогли отобрать из числа учеников несколько наиболее адекватных представителей, которым можно было поручить присмотреть за остальными, когда Шэнь Цинцю и Лю Цингэ не смогут присутствовать. На Шан Цинхуа и Юэ Цинъюаня в этом вопросе надежды не было совершенно. Мин Фань, естественно, отвечал за теоретическую часть и организацию, а боевая досталась Ло Бинхэ и — внезапно! — Нин Инъин. Но как можно было не поощрить её достижения, если она сумела заставить есть грязь всех, кроме главного героя? Даже этих самоуверенных бугаёв с Байчжаня. Шэнь Цинцю так ей гордился! Пусть её методы не всегда были честными, скорее наоборот, ещё более грязными и подлыми, чем даже у его предшественника, но какая, к чёрту, разница, когда речь идёт о выживании? А именно о нём она пойдёт на конференции Альянса бессмертных. Перебирать методами станет только идиот или самоубийца, и таких Шэнь Цинцю туда просто не пустит. Ему категорически не понравилось, как после этого на Нин Инъин начал смотреть Лю Цингэ: словно у него на что-то открылись глаза. — Ты не станешь переманивать мою ученицу, — прошипел Шэнь Цинцю, укусив его за ухо. — Даже не думал, — нагло соврал тот и покраснел. «Повезло ему, что он настолько очаровательный, когда смущается, иначе так просто не отделался бы». [Я бы дала ему тысячу очков фансервиса только за то, что он просто стоит здесь такой красивый.] Шэнь Цинцю невольно вспомнил причину, по которой однажды получил их сам. «А если его раздеть?» — он не хотел спрашивать, оно как-то просто само вылетело. [\(￣ﾊ￣) Тогда все десять тысяч.] «Получается, Лю-шиди нравится тебе в сто раз сильнее меня?» — хихикнул Шэнь Цинцю, но он не мог винить систему за пристрастность: Лю Цингэ не просто так был братом красивейшей женщины в мире — он выглядел соответственно. [Если ты таки сумеешь его раздеть, я дам эти десять тысяч очков тебе.] Шэнь Цинцю ненавидел себя за то, что на секунду действительно задумался над этим — всё же десять тысяч есть десять тысяч, — но поступить так было бы подло по отношению к Лю Цингэ. Он немного ненавидел систему за то, что она подвесила у него перед носом эту блестящую и соблазнительную, но принципиально недоступную морковку. [М-м-м… тысячу за частичное оголение? Это хороший компромисс между твоими жадностью и совестью.] «И ещё один маленький шаг по кривой дорожке в ад». [Так ты согласен на задание или нет?] «…Согласен». — Может быть, шиди хочет показать юным заклинателям, к чему им следует стремиться? — произнёс он нарочито скучающе, и глаза Лю Цингэ сверкнули предвкушением, когда тот почти что промурлыкал: — С удовольствием «Кто из нас двоих, чёрт возьми, тут кот?!» И если Шэнь Цинцю во время спарринга немного срезал с него одежду своими когтями, то никому же от этого не было плохо, верно? Ничего такого, что не увидишь летом на пляже. А того мастера зала, который летел мимо и, засмотревшись, упал с меча, благополучно поймали. Причём сам же Лю Цингэ и поймал (так как все остальные тоже не могли отвести глаз от прорех в его одежде). Так что тот мастер в итоге ушёл самым довольным из всех. Шэнь Цинцю не знал, что именно так сильно воодушевило детей: сражение профессионалов высочайшего уровня или вид полуголого Лю Цингэ; но за тренировки они все взялись с невероятным азартом. Дай бог, это поможет им выжить. На радостях от того, что их инициатива продвигалась вперёд семимильными шагами, Огурец и Самолёт решили устроить ностальгический вечер только для переселенцев с чтениями и критикой местных литературных опусов. Шэнь Цинцю, наконец, позволил себе оторваться и умял одновременно старейшину-Дуби-клубничное-моти и чувака-ванильное-мороженное, которых раньше отложил для какого-нибудь особенного случая. Шан Цинхуа сначала был немного бледным, но после второго кувшина вина натощак его перестали беспокоить всякие мелочи, и он откопал на складе какую-то настойку, которая, по его словам, должна была пронять даже чжимин мао. Сука, не соврал: дальше Шэнь Цинцю не помнил ни хрена вообще. Очнулся он уже утром, на руках у Лю Цингэ — от холодного ветра в морду. Тот был полон решимости утащить его в очередную экспедицию, несмотря на похмелье и вялые попытки откосить, и лицо у него при этом было такое разочарованно-осуждающее, ей-богу, точно у недовольной жёнушки, чей благоверный всю ночь квасил с друзьями и непонятно где шлялся. Шэнь Цинцю даже постеснялся задать сакраментальный вопрос: «Что вчера было?» — из страха, что ему ответят. В подробностях. Однако система поспешила его успокоить: [Ничего криминального и даже аморального — из тебя получился отвратительно скучный пьяница. Он просто испугался, когда зашёл за тобой на Аньдин, а вы там с Самолётом все в демонической кровище перемазанные валяетесь, потому что спьяну кто-то ел очень неаккуратно, я не буду показывать пальцем. Вам наперебой пришлось объяснять ему, кто такие чжимин мао и чем они питаются, а потом ты напустил слюней в его волосы в попытке их вылизать, когда Лю Цингэ нёс тебя в бамбуковый домик, чтобы привести в порядок. Ещё порвал плащ, которым он пытался тебя укутать.] «Выходит, раз даже после всего этого Лю-шиди не утопил меня в ближайшей речке, мы с ним лучшие друзья?» [(￣_￣)・・・ Да. Конечно.] По возвращении их ждало очередное занятие с детишками, которые благодаря безжалостности Нин Инъин и допингу из экспедиций росли в мастерстве не по дням, а по часам. Жизнь вошла в колею, и будущее рисовалось Шэнь Цинцю в сдержанно оптимистических красках, но официальное позолоченное приглашение на конференцию Альянса бессмертных всё равно застало его врасплох и заставило нервничать: совсем скоро ученики Цанцюн столкнутся с худшими порождениями демонического мира и самыми свирепыми монстрами из царства людей. Что ещё более важно, именно тогда решится будущее Ло Бинхэ и самого Шэнь Цинцю: сумеет ли он не допустить разрушения демонической печати и избежать очернения главного героя в Бесконечной Бездне или их ужасная судьба неизбежна. Его размышления прервало едва заметное движение воздуха, ставшего единственным предупреждением, прежде чем рядом с ним возникла фигура в белом. — В конце концов ты доведёшь этого старика до сердечного приступа от неожиданности, Лю-шиди. Признавай, таков твой коварный план? Можно подумать, из них двоих именно он был котом. [С кем поведёшься.] — Разве ты не говорил, что рад мне в любое время? — Так и есть, но однажды я всё же не выдержу и повешу на тебя колокольчик. — Ты всегда только обещаешь, — Лю Цингэ наклонился над столом и бесцеремонно ткнул пальцем в приглашение. — Хочешь устроить финальные испытания для наглядности или просто огласить список? Акцент, сделанный на первом варианте, показывал, как хорошо он знал Шэнь Цинцю. — Есть идеи? — вряд ли ему удалось скрыть охватившее его предвкушение. Лю-шиди не стал бы спрашивать, если бы у него их не было, и он становился абсолютно безжалостным, когда действительно хотел. Бедные, бедные дети. «Квалификацию», как и ожидал Шэнь Цинцю, прошли не все — только треть; зато он мог быть совершенно уверен, что каждый из них чёрного лунного питоносорога в бараний рог согнёт и узелком с декоративным бантиком завяжет. Если добавить к этому его самого, Лю Цингэ и остальных взрослых заклинателей, был шанс разобраться с нападением достаточно быстро, чтобы предотвратить смерти учеников и других школ тоже. От ордена Цанцюн в долину Цзюэди, выбранную местом проведения конференции Альянса бессмертных, отправилось в общей сложности полсотни человек. На колонну лошадей Шэнь Цинцю смотрел очень и очень скептически: ему не улыбалось всю дорогу трястись на одной из них, даже с Лю Цингэ в виде смягчающей подушки. С другой стороны, в колонне также имелась карета, однако он скорее позволил бы обрить себя налысо тупым мечом, чем отдался во власть Ци Цинци и её бесстыжих рук на всё время пути. Бога ради, там даже не было приличного насеста. Так что Шэнь Цинцю не оставалось ничего другого, кроме как собрать песок в одно большое сияющее облако средней плотности с подобием кресла в центре и, аккуратно схватив Лю Цингэ, усадить его туда, словно так изначально и было задумано, а самому устроиться сверху. Раз уж он всё равно не мог поспать в дороге, то ему хотя бы будет удобно — во всех смыслах. — И ты даже не станешь возмущаться? — поинтересовалась Ци Цинци, наблюдавшая всё это с разинутым ртом. — Нет, — ответил ей Лю Цингэ нехарактерно расслабленно. Ха, выкуси, ведьма! Будь ты хоть трижды заклинатель, а разница между жёстким седлом без поддержки спины и виброкреслом с индивидуальной настройкой колоссальна. Ещё бы он попробовал возмущаться. ___________________________________________________ В комментарии это не влезло. ^_^ ЛЦГ: Итак, ты хочешь на меня наступить. ШЦЦ: Да, дорогая. ЛЦГ: У меня будут условия. ЛЦГ: Для начала я хочу, чтобы ты регулярно меня избивал. ШЦЦ: Да, дорогая! ЮЦЮ и ЦЦЦ: готовы убить, чтобы оказаться на месте ЛЦГ. ЛЦГ: Я уже согласился, не обязательно делать это ещё более привлекательным. или ЛЦГ: Итак, ты хочешь, чтобы я помог тебе с работой. ЛЦГ: И носил тебя на руках до конца наших жизней. ШЦЦ: Да. ШЦЦ: Потому что ты так идеально с этим справишься. ЛЦГ: Взамен я хочу проводить вместе всё свободное время. ЛЦГ: И расслабляющие колыбельные. ШЦЦ: Продано! ЛЦГ: *наблюдает за общением ШЦЦ и ШЦХ* ЛЦГ: Чувствую себя мебелью. ЛЦГ: Oh wait… ЛЦГ: *существует* ШЦЦ: Да, дорогая. ЛЦГ: *дуется* Система: Как же мне хочется его съесть. ШЦЦ: Ты не говорила, что людей тоже ешь. Система: Это другое. ШЦЦ: Давай лучше ограничим наш рацион демонами, ладно? ШЦЦ: Мне казалось, тебе нравится Лю-шиди. Система: Ты такой драгоценный. ШЦЦ: И что ЭТО должно значить? Система: Однажды ты поймёшь. Система: Лет через сто, может быть. Система: Если нам ОЧЕНЬ повезёт. НИИ: Шицзунь думает, что я беспомощная и ни на что не гожусь. НИИ: Я должна доказать, что он не зря тратил на меня время. НИИ: *применяет учение оригинального ШЦЦ «нет нечестных приёмов, есть только эффективные» и «девушкам можно вообще всё» на практике* ЛЦГ: *смотрит на стиль боя НИИ* ЛЦГ: И я называл подлым ШЦЦ. ЛЦГ: Я походу вообще ничего не знал о подлости до сегодняшнего дня. Пьяный ШЦЦ: *пытается вылизывать волосы ЛЦГ* ЛЦГ: *терпит* Пьяный ШЦЦ: *вылизывает лицо ЛЦГ* ЛЦГ: *вроде как уже привык и не против* Пьяный ШЦЦ: *вылизывает шею ЛЦГ* ЛЦГ: *странно заинтересован в происходящем* Пьяный ШЦЦ: *засыпает, едва добравшись до ключиц* ЛЦГ: *разочарован из-за того, что всё так быстро кончилось* Система: Он всё равно мне не поверит. ЛЦГ: *пытается флиртовать* ШЦЦ: Странный у него юмор. ШЦЦ: Наверняка это Самолёт на него плохо влияет.